Не менее изобретательны оказались комсомольцы Бердского района Новосибирского округа. Ночью местные ячейки были подняты по тревоге, после чего разбились на группы, изображавшие «комсомольцев» и «кулаков». «Комсомольцы» выставили посты у сельсовета, в то время как «кулаки» пытались в сельсовет проникнуть. После окончания тревоги участники в организованном порядке прошли с песнями по селу и провели митинг, на котором инструктор райкома ВКП(б) разъяснил присутствующим, что батраки, бедняки и середняки должны сплотиться для того, чтобы дать решительный отпор кулаку [39. Л. 61-62].
Кроме агитации населения комсомол также нес и технические обязанности в подготовке избирательной кампании. Так, например, ячейка с. Крутихинского Каменского округа добровольно организовала группу из 11 человек, в задачи которой входили хождение по крестьянским избам, разъяснение крестьянам вопросов, связанных с выборами, а также сбор предложений новому составу сельсовета [40].
Выше мы уже упоминали, что в задачи комсомола входила организация предвыборных собраний для молодежи. Справляться с этим поручением у Коммунистического союза молодежи получалось не слишком успешно. Согласно сведениям, приводимым советским исследователем И.М. Чвикаловым, в сельских поселениях Сибирского края было проведено 7,5 тыс. предвыборных собраний, в которых приняли участие 280 тыс. молодых избирателей [41. С. 135]. Даже если признать приводимые советским исследователем данные верными, то получится, что все же большая часть сельской молодежи не приняла в собраниях участия, - по данным переписи населения 1926 г. численность селян в возрасте от 20 до 24 лет в Сибири составляла 631,9 тыс. человек [42. C. 27].
Сибкрайком ВЛКСМ был недоволен степенью охвата молодежи комсомольскими предвыборными собраниями, видя в этом проявление слабости работы на местах. В постановлении, опубликованном 26 января 1929 г., им было указано, что местные организации недостаточно серьезно отнеслись к грядущим выборам, восприняв их лишь как очередную обычную кампанию. Многие ячейки ограничились сугубо технической деятельностью вместо того, чтобы организовывать бедняцко-батрацкую молодежь против кулака. Руководство окружкомов ВЛКСМ местными организациями было расценено как слабое и недостаточное, причем особо были выделены Томский, Омский, Каменский, Барнаульский окружкомы, а также комитет Бурят- Монгольской АССР.
Чтобы изменить сложившееся положение, Сибкрай- комом были предложены следующие меры: на «основе добровольчества» наделить каждого комсомольца конкретными обязанностями по подготовке выборов; усилить меры по организации бедняцко-батрацкой молодежи, чтобы повысить ее явку на выборы; «прикрепить» комсомольские ячейки к тем сельсоветам, где организации ВКП(б) и ВЛКСМ отсутствуют, обязав их вести работу и там; поставить перед каждым комсомольцем задачу привести на выборы не менее пяти избирателей.
Проведение каких-либо мероприятий непосредственно в день выборов было запрещено. Кроме того, Сибкрайком ВЛКСМ обязал низовые комсомольские организации добиться, чтобы день выборов был объявлен в деревнях выходным и батраки имели возможность посетить избирательные собрания [43].
Одновременно с политической мобилизацией беспартийных масс молодежи проводилась проверка самих комсомольских рядов. Одной из форм проверки на преданность коммунистической идее стало участие в составлении списков лиц, лишенных избирательных прав. Однако даже не попавшие в состав избиркомов комсомольцы должны были продемонстрировать свою готовность выступить против лиц, обвиненных в принадлежности к кулачеству. Попытки оспорить мнение членов избирательной комиссии или членов ВКП(б) однозначно трактовались как проявление политической слепоты или сознательная «вражеская вылазка». Так, в искажении «классовой линии» была обвинена целая ячейка Шабановского участка Усть-Осинского (исправлена опечатка: в источнике - «Усть-Усинско- го». - Л.К.) сельсовета Иркутского округа за то, что на своем заседании заверила биографию крестьянину Болдаеву Василию в том, что он не кулак [44. C. 1]. Как потеря «классового лица» было расценено заявление члена сельизбиркома поселка Ясная Поляна Каменского округа комсомольца Никушкина в ответ на предложение лишить двух крестьян избирательных прав: «Не надо лишать. Они такие же крестьяне, как и мы» [32. Л. 13].
Наряду с недостаточно лояльными комсомольцами выявлялись также и «неподходящие» по своему социальному происхождению или положению. Не спасало даже занятие руководящих постов. По пяти округам Сибирского края за время подготовки к выборам из ВЛКСМ были исключены 128 человек, включая пятерых секретарей районных комитетов, один из которых был даже членом окружкома. Поводом для их изгнания из организации стало то, что все они были определены как дети кулаков-лишенцев [45. Л. 162].
Примечательно, что в ходе избирательной кампании сибирский комсомол фактически функционировал самостоятельно, без руководства со стороны коммунистической партии. По оценке самого Сибкрайкома ВЛКСМ, «...партийная организация меньше всего занималась вопросом мобилизации комсомольцев на предвыборную и отчетную кампанию советов, за исключением Новосибирского окружкома ВКП(б) нигде не ставился вопрос о ходе кампании перевыборов и участии в ней комсомола. В ряде округов ограничились только тем, что записывали общий пункт в резолюцию: “Предложить ОК ВЛКСМ написать директиву, как ячейки должны участвовать в перевыборах”.» Отношение партийных работников на местах к комсомольцам и вовсе носило пренебрежительный характер. Так, например в Рыбинском районе Тарского округа уполномоченный райисполкома и член бюро райкома ВКП(б) заявил, что на комсомол больших надежд возлагать нельзя, так как «нет актива», в то время когда в его распоряжении находилась ячейка ВЛКСМ численностью 32 человека. Некоторые секретари райкомов ВЛКСМ были отправлены на продолжительные сроки в командировки, из-за чего комсомольские ячейки в период подготовки и проведения выборов были оставлены без руководства [32. Л. 27-27 об.].
По итогам выборов 1929 г. комсомольцы получили в сельских советах 4 600 мест, что составило 5,8% от общего числа членов сельсоветов Сибирского края. По сравнению с избирательной кампанией 1927 г. ВЛКСМ улучшил свой результат примерно на треть: тогда в сельсоветы был избран 3 391 комсомолец (4,4%). Еще более заметно доля комсомольцев выросла в составе председателей сельсоветов - 410 (7,2%) против 267 (4,5%) соответственно [46. C. 61, 73]. Результаты участия комсомольцев в избирательной кампании были в целом положительно оценены Сибкрайкомом ВЛКСМ: «Успехи партии в отчетно-перевыборной кампании советов в 1929 году есть одновременно и успехи Ленинского комсомола. Краевая организация комсомола сумела обеспечить своим активным участием прошедшую отчетно-перевыборную кампанию советов, выполнила задачи, возложенные на нее партией по мобилизации масс молодежи и взрослого населения на успешное проведение столь важной политической кампании... Везде комсомольцы получили больше депутатских мандатов, чем в прошлых выборах...» [47. Л. 4].
Высший орган сибирского комсомола «деликатно» умалчивал, что увеличение достигалось не только благодаря росту авторитета комсомола, но и за счет прямого давления на местные избиркомы и избирателей. Так, Ачинский окризбирком комментировал промежуточные итоги выборов в сельсоветы в заметке от 9 февраля следующим образом: «В выборах в советы допускаются грубые политические ошибки. Недостаточно вовлечены в советы женщины и комсомольцы... Окризбирком категорически потребовал не допускать этих ошибок по другим сельсоветам» [48].
Сибкрайком ВЛКСМ тоже ожидал от подотчетных ему организаций, что те будут активно навязывать избирателям своих кандидатов. Отсутствие «твердой установки, сколько нужно провести в сельсовет комсомольцев», рассматривалось им как упущение в работе райкома. При этом эффективной работы на благо избирателей Сибкрайком не ждал. В сводке-обзоре о ходе выборов в 1929 г. он отмечал, что попытки вторично выдвинуть в сельсовет кандидатуру комсомольца, не зарекомендовавшего себя положительным образом перед крестьянами, обречены на провал - приходится выдвигать новые кандидатуры. Такое отношение избирателей, делал вывод Сибкрайком, не позволяет выращивать «советский актив из комсомольцев более крупного масштаба» [32. Л. 18].
Избирательная кампания 1928-1929 гг. занимает особое положение в истории советского строительства и участия в нем комсомола. Состав сельских органов власти в условиях усиления «классовой борьбы», а точнее, ужесточения политического курса государства против части своих граждан имел повышенную значимость в глазах государственно-партийного руководства, поэтому для ВЛКСМ выборы рассматривались как один из важнейших участков работы, требовавший полной отдачи сил.
В ходе выборов комсомолу приходилось решать целый ряд задач: осваивать новые методы агитационно-пропагандистской деятельности, участвовать в технической подготовке выборов, чистить собственные ряды, подбирать кандидатов в сельсоветы. В условиях Сибири, заметим, эти задачи решались комсомольскими работниками при отсутствии руководства со стороны ВКП(б); партийные функционеры на местах не только не помогали, но нередко создавали дополнительные трудности комсомольскому аппарату.
Главным мерилом успеха в избирательной кампании было повышение удельного веса представителей комсомола в органах власти. Благодаря усилиям комсомола по агитации населения, применению новых методов по его убеждению, а также оказанию прямого давления на избиркомы и крестьян со стороны органов государственно-партийного руководства, Сибирской организации ВЛКСМ удалось достичь поставленной цели. То обстоятельство, что выбранные в сельсоветы комсомольцы в большинстве своем не были способны эффективно работать в органах госвласти, руководство ВЛКСМ не волновало. Количество в их глазах было важнее качества.
Список источников
1. Аскеров А.А. Очерки советского строительства. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1953. 367 с.
2. Кравцов Б.П. Советская избирательная система. М. : Госюриздат, 1957. 80 с.
3. Лепешкин А.И. Местные органы власти Советского государства (1921-1936 гг.). М. : Госюриздат, 1959. 411 с.
4. Лепешкин А.И. Советы - власть трудящихся, 1917-1936. М. : Юрид. лит., 1966. 575 с.
5. Кукушкин Ю.С. Сельские Советы и классовая борьба в деревне (1921-1932 гг.). М. : Изд-во Моск. ун-та, 1968. 291 с.
6. Олейник Н.Н. Деятельность Коммунистической партии по укреплению Советов (1921-1925 гг.). Харьков : Выща школа, 1989. 166 с.
7. Чечик М.О. Выборы Советов 1929 года и борьба Коммунистической партии за их дальнейшее укрепление // Труды Ленинградского кораблестроительного института. 1959. Вып. XXIV. С. 39-55.
8. Мазур Л.Н. Лишение избирательных прав крестьян в 20-е - первой половине 30-х годов (по материалам личных дел) // История репрессий на Урале: идеология, политика, практика (1917-1980-е годы) : сб. ст. участников науч. конф. «История репрессий на Урале», 10-12 нояб. 1997 г. Н. Тагил, 1997. С. 105-119.
9. Русина Ю.А. Характеристика лишенных избирательных прав за связь с религиозным культом на Урале в 1920-30-е годы (по материалам личных дел) // История репрессий на Урале: идеология, политика, практика (1917-1980-е годы) : сб. ст. участников науч. конф. «История репрессий на Урале», 10-12 нояб. 1997 г. Н. Тагил, 1997. С. 119-129.
10. Киреев А.А. Электоральное поведение приморского крестьянства (1923-1933 гг.) // Россия и АТР. 2007. № 4. С. 112-120.
11. Дуксин П.А. Лишение избирательных прав граждан по советскому законодательству 20-30-х годов XX века // Конституционное и муниципальное право. 2009. № 5. С. 20-23.
12. Саламатова М.С. Электоральное поведение крестьянства в 1920-е гг. // Гуманитарные науки в Сибири. 2013. № 4. С. 12-17.
13. Офицерова Н.В. Апатия как жизненная стратегия городского населения на выборах во второй половине 1920-х гг. // Власть. 2014. № 5. С. 145-148.
14. Куренкова Ю.О. Выборы второй половины 1920-х гг. в Оренбужье: местная власть и крестьянство // Региональная история: методология, источники, историография : сб. науч. трудов Третьих международных Усмановских чтений. Уфа, 2016. С. 57-59.
15. Саламатова М.С. Выборы в Советской России: законодательство и практика реализации (1918-1936 гг.). Новосибирск : НГУЭУ, 2016. 338 с.
16. Саламатова М.С. Институт избирательных собраний в РСФСР (1918-1936 гг.) // Новации юридической науки и практики как фактор гармонизации взаимоотношений личности, общества и государства : материалы науч.-техн. конф. Новосибирск : Новосиб. гос. ун-т, 2017. С. 97-99.
17. Саламатова М.С. Институт лишения избирательных прав в Советской России: от Конституции 1918 года к Конституции 1936 года // Историко-правовые проблемы: новый ракурс. 2018. № 3. С. 125-144.
18. Ергина Н.М. Классовая борьба в условиях проведения кампании перевыборов Советов Мордовского округа (1928-1929 гг.) // Известия Алтайского государственного университета. 2010. № 4-1. С. 86-90.
19. Саран А.Ю. Выборы 1929 г. в Советы Центрально-Черноземной области // Управленческое консультирование. 2016. № 11. С. 179-185.
20. Долгов В.В. «...признать принцип практикантства желательным» // Позывные истории. М. : Мол. гвардия, 1982. Вып. 7. С. 198-212.
21. Слезин А.А. Молодежь и власть: из истории молодежного движения в Центральном Черноземье 1921-1929 гг. Тамбов : Изд-во ТГТУ, 2002. 220 с.
22. Слезин А.А. Роль комсомола в избирательном процессе и функционировании местных Советов (1921-1929 гг.) // Клио. 2003. № 4. С. 160-168.
23. Цветлюк Л.С. Политика компартии и государства по привлечению молодежи к строительству социалистического общества: 1917-1941 годы : дис. ... д-ра ист. наук. М., 2006. 591 с.
24. Вишнева О.Г. Участие Псковской губернской комсомольской организации в кампаниях по перевыборам Советов в 1920-е гг. // Псков : научно-практический, историко-краеведческий журнал. 2014. № 40. С. 112-116.
25. Документы КПСС о Ленинском комсомоле и пионерии. М. : Мол. гвардия, 1987. 384 с.
26. Товарищ комсомол. М. : Мол. гвардия, 1969. Т. 1: 1918-1941. 605 с.
27. Участие ВЛКСМ в перевыборах Советов // Известия Центрального комитета Всесоюзной коммунистической партии (б). 1928. № 33. С. 13.