Однако, чтобы мотивировать этот «сталинский замысел» об устранении Михоэлса, Костырченко приходится не обращать внимания на даты. Так, известно, что во второй половине декабря 1947 г. Е.А. Аллилуева дала признательные показания о том, что ее знакомый И.И. Гольдштейн интересовался личной жизнью Сталина. Гольдштейн тотчас же был арестован, однако лишь в начале января 1948 г. от него выстроилась документально подкрепленная цепочка, ведущая к Михоэлсу. Этим документом сам исследователь считал «протокол допроса, который стал первым «официальным протоколом с момента ареста Гольдштейна <...> с признательными показаниями подследственного и его подписями <...> Датированный 9 января 1948 г., этот материал на следующий день был представлен Абакумовым Сталину <..> окончательное решение о его [Михоэлса] физическом устранении Сталин, скорей всего, принял 10 января 1948 г., когда Абакумов представил ему полученные под пыткой показания Гольдштейна о работе Михоэлса на американскую разведку по сбору информации о нем через родственников» [Костырченко, 2003a, с. 384, 388-389]. В тот же вечер эти показания были разосланы из сталинской канцелярии членам Политбюро [Костырченко, 2010, с. 159].
Однако эта «документально подтвержденная цепочка», иллюстрирующая мотивы Сталина в устранении Михоэлса, не соответствует другим фактам. В частности тому, что возглавляемая С.И. Огольцовым оперативная группа для проведения спецоперации по убийству Михоэлса приехала в Минск еще до его прибытия, т. е. 5-8 января В «Записке» Л.П. Берии по «делу Михоэлса» в Президиум ЦК КПСС (от 2 апреля 1953 г.) приводятся следующие показания бывшего министра МГБ Белоруссии Цанавы: «При приезде Огольцов сказал нам, что по решению Правительства и личному указанию И.В. Сталина должен быть ликвидирован Михоэлс, который через день или два приезжает в Минск по делам службы» [Костырченко, 2005, с. 118]..
Для подтверждения своей новой гипотезы в специально посвященной убийству Михоэлса статье [Костырченко, 2003b] Костырченко вводит в рассмотрение целый ряд новых документов, связанных с гибелью Михоэлса, на основании которых приведенные выше версии Ж. Медведева и других признаются историком неверными, а выводы - устаревшими, поскольку «К сожалению, Жоресу Александровичу, видимо, просто не попались на глаза не так давно опубликованные первичные показания некоторых главных убийц Михоэлса - Огольцова, Цанавы, Шубнякова. Эти материалы, <...> со значительно большей, чем раньше, точностью позволяют реконструировать обстоятельства гибели знаменитого артиста» [Костырченко, 2003b].
Костырченко приводит собственную версию преступления, согласно которой арестованный по «делу Аллилуевых» И.И. Гольдштейн уже в конце декабря 1947 г., согласно цитируемому в статье свидетельству бывшего следователя Г.А. Сорокина (приводимому по «показаниям арестованного В.И. Комарова от 15-22 июля 1953 г.» со ссылкой на «Центральный архив ФСБ РФ» без указания архивного рубрикатора), «.показал о шпионской деятельности Михоэлса и о том, что он проявлял повышенный интерес к личной жизни главы Советского правительства в Кремле» [Костырченко, 2003b]. Поэтому «.к следующему своему визиту в Кремль к Сталину, который пришелся на вечер 23-го числа, Абакумов, скорей всего, уже имел на руках “признание” Гольдштейна» [Костырченко, 2003b].
В действительности здесь Костырченко приводит цитату из собственноручных показаний самого Г.А. Сорокина от 3 января 1954 г., опубликованных в составе хранящегося в РГАСПИ РГАСПИ. Ф. 589. Оп. 3. Д. 15624. Л. 335-348. письма из Главной военной прокуратуры в ЦК КПСС о реабилитации осужденных по делу ЕАК от 12.12.1955 г. [Костырченко, 2005, с. 204]. Этим объясняется отсутствие выходных данных в отсылке цитаты на Центральный архив ФСБ РФ, как и в случае другого непроверенного новообретенного документа - «Объяснительной записки» С.И. Огольцова на имя Берии, - на основании которого, по вновь открывшимся из него обстоятельствам, Костырченко приходит к выводу, что «указание о ликвидации С.М. Михоэлса было дано Сталиным 27 декабря 1947 года» [Костырченко, 2005, с. 118], когда он встречался с вызванными в Кремль Абакумовым и Огольцовым. В специальной статье о «деле Михоэлса» исследователь диаметрально меняет свою позицию, перенося на конец декабря 1947 г. дату, когда, по его мнению, Сталину могло быть доложено о доказательствах шпионской деятельности Михоэлса, «выбитых» под пытками у Гольдштейна: «Этот нужный “хозяину” результат был озвучен в Кремле, скорей всего, 27 декабря, когда Абакумов снова предстал перед Сталиным, на сей раз в сопровождении своего заместителя С.И. Огольцова. <...> Впоследствии, 18 марта 1953 года, в своем письменном объяснении Берии Огольцов сделает чрезвычайно важное сообщение о главном результате той встречи: “Во время беседы. товарищем Сталиным была названа фамилия Михоэлса и в конце беседы было им дано указание Абакумову о необходимости проведения специального мероприятия в отношении Михоэлса.”» [Костырченко, 2003b] Опираясь на роман В. Левашова [Левашов, 2003], цитируется «Объяснительная записка» С.И. Огольцова Л.П. Берии «О подготовке и осуществлении “спецоперации” по устранению С.М. Михоэлса» от 18.03.1953, легитимизированная автором впоследствии: [Костырченко, 2005, с. 110-112].. Здесь и далее по тексту Костырченко ссылается на те самые новые документы, которые, по его мнению, не были должным образом учтены Ж. Медведевым и сторонниками других версий, в данном случае - на «Объяснительную записку» замминистра госбезопасности СССР по общим вопросам генерал-лейтенанта С.И. Огольцова, лично руководившего в Минске убийством Михоэлса. Основываясь на этих документах, Костырченко приходит к следующему основному тезису своей новой версии: «В противоположность тому, что утверждают Ж. Медведев и А. Борщаговский (инициатива в устранении Михоэлса исходила-де от Абакумова, а Сталин лишь дал “лицензию на отстрел”), именно кремлевский “хозяин” играл в этом деле первую скрипку. <.> Никак нельзя сбрасывать со счетов и показания Огольцова, свидетельствовавшего, что, вызвав его и Абакумова, “глава Советского правительства” дал им 27 декабря 1947 года не только указание о проведении “специального мероприятия в отношении Михоэлса”, но и уточнил при этом, что имеет в виду автомобильную катастрофу» [Костырченко, 2003b] Также со ссылкой в качестве источника на роман В. Левашова: [Левашов, 2003, с. 400]..
Таким образом, предложенная Г.В. Костырченко версия гибели Михоэлса основывается как на обобщающих выводах исследователя о периоде государственного антисемитизма, инициированном, по его мнению, старческой паранойей у Сталина, так и на привлечении неких новых архивно-документальных первоисточников, которые в этой связи будут критически рассмотрены далее.
Результаты и их обсуждение: О достоверности первоисточников по «делу Михоэлса»
В англоязычном исследовании проф. Дж. Кипа и А. Литвина современной историографии сталинизма, переведенном на русский язык, особое внимание уделяется вопросу о подлинности и достоверности источников сталинской эпохи как мемуарного, так и документального характера: «Проблема подлинности и достоверности источников возникла и при работе в архиве бывшего КГБ СССР <...> различные домыслы, существовавшие в следственных делах для осуждения арестованных, изначально были фальсифицированными документами. <...> Методика работы с ними чрезвычайно сложна. Ведь это крайне тенденциозные документы, в которых нуждается в проверке каждая фраза и слово» [Кип, Литвин, 2009, с. 213-214].
Рассмотрим в данном ракурсе новые документальные источники, вводимые Г.В. Костырченко для доказательства своей версии убийства Михоэлса и критики предшествующих объяснений события. Эта новая версия была опубликована автором в еженедельнике «Новости разведки и контрразведки» (2003. № 21-22. С. 7-10) и перепечатана в журнале «Лехаим» [Костырченко, 2003b, с. 39-48]. В дальнейшем источники, данные и выводы этой статьи были включены автором в последующие научные монографии.
Новая версия гибели С. Михоэлса рассматривается автором в этих публикациях на основании «Объяснительных записок» С.И. Огольцова и Ф.Г. Шубнякова к Л.П. Берии о их соучастии в убийстве С.М. Михоэлса, а также следственных показаний Л.Ф. Цанавы о «“спецоперации” по ликвидации С.М. Михоэлса», опубликованных в сборнике архивных первоисточников «Государственный антисемитизм в СССР» [Костырченко, 2005] самим Г.В. Костырченко как его составителем с одинаковой ссылкой «ЦАФСБ РФ. Архивная коллекция составителя. Копия» и отсылкой к первой публикации. Ей оказывается роман (политический триллер) В.В. Левашова «Убийство Михоэлса» [Левашов, 1998], из которого эти документы были переопубликованы в данном научном сборнике. Скажем, для примера, что этот роман начинается с еще одного документа: «Протокола допроса обвиняемого Джугашвили (Сталина) Иосифа Виссарионовича», и его автор никогда не претендовал на чисто документальный жанр романа.
В.В. Левашов в «Открытом письме историку Г.В. Костырченко» так объясняет происхождение в его романе вышеперечисленных архивных документов: «Издатель спросил: “Не хочешь заняться Михоэлсом? Ты же драматург, знаешь театр”. Как выяснилось, незадолго до этого он купил у какого-то отставного кагэбэшника ксерокопии допросов по делу Михоэлса. Вы, г-н Костырченко, в своей статье обильно цитируете по моей книге докладную записку полковника Шубнякова, заявив перед тем, что это недавно опубликованные документы из архива ФСБ. Нигде они не опубликованы, только в моем романе» [Левашов, 2004, с. 48-49]. Таким образом, отсылка Костырченко к Центральному архиву ФСБ РФ как источнику происхождения документов была официально опровергнута первым публикатором, а под их копиями, находящимися в «архивной коллекции составителя» сборника, т. е. Г.В. Костырченко, имеются в виду соответствующие страницы романа, действительно приведенные в сносках к документам на страницах сборника [Костырченко, 2005, с. 112-113, 115-116]. При этом сами первоначальные ксероксы документов не были затребованы для источниковедческого анализа этих исторических источников при их научной публикации. Дальнейшая судьба ксероксов также неизвестна.
В связи с этим мы не имеем возможности исключить критику источников: в частности, фальсификацию источников на всех этапах их приобретения у неизвестного лица издательством «Олимп» по целому ряду причин. Вот лишь несколько из них.
Данные в «Объяснительной записке» от 18 марта 1953 г. на имя Берии полковника Ф.Г. Шубнякова противоречат его нотариально заверенным свидетельским показаниям по делу Михоэлса, представленным 6 июня 1995 года в Останкинский суд г. Москва по иску генерал-лейтенанта КГБ в отставке Е. Питовранова, а также его интервью журналу «Коммерсантъ - Власть». Согласно этим показаниям, полковник Шубняков не участвовал в ликвидации С. Михоэлса, а поездку в Минск совершил для встречи с информатором (Голубовым-Потаповым) о настроениях и планах Соломона Михоэлса Тяжба отставного генерала КГБ с прессой // Газета «Коммерсантъ» № 166 от 09.09.1995. С. 20. URL (доступ от 20.04.2020): <https://www.kommersant.ru/doc/117211>; Жирнов Е. 1998. Как убили Михоэлса // Коммерсантъ - Власть. № 2 (от 27 янв.). С. 38..
Объяснительные записки С.И. Огольцова на имя Берии от 18 и 19 марта, а также Шубнякова от 18 марта 1953 г. были написаны ими до ареста, который произошел 3 апреля 1953 г. На дату написания записок Огольцов был отстранен от дел и «ходил в министерство писать объяснения, которые от него требовал Берия. Заметно нервничая, он называл кощунством то, что от него требовали» [Млечин, 2008]. В свою очередь, Ф.Г. Шубняков все еще занимал свой рабочий кабинет. Таким образом, они оба располагали всеми своими служебными записями и данными. Однако та же «Объяснительная записка» Огольцова составлена по типовому сценарию показаний арестованного, в которой ее автор не припоминает даже дат аудиенции со Сталиным, что является очевидным вымыслом: в то время о таком забывать было нельзя, тем более в отчете начальству. Так, С.И. Огольцов не давал показания, а докладывал Л.П. Берии: «По Вашему требованию докладываю об обстоятельствах проведенной операции по ликвидации главаря еврейских националистов Михоэлса в 1948 году. В ноябре-декабре (точно не помню) 1947 года Абакумов и я были вызваны в Кремль к товарищу Сталину И.В. <.. .> Во время беседы, в связи с чем, сейчас вспомнить затрудняюсь, товарищем Сталиным была названа фамилия Михоэлса <.> Примерно в первых числах января 1948 года Михоэлс выехал по делам театра в г. Минск. <...> Числа 6-7 января 1948 года я с группой товарищей <...> выехал на машине в Минск. <.> Операция была проведена успешно, если не ошибаюсь, в ночь с 11 на 12 января 1948 года» Цит. по: Записка С.И. Огольцова Л.П. Берии о подготовке и осуществлении «спецоперации» по устранению С.М. Михоэлса от 18 марта 1953 г. [Костырченко, 2005, с. 110-112].. Отметим, что все даты в этой «Объяснительной записке», а в сущности - докладной на имя нового руководителя ведомства, указаны опытнейшим работником МГБ слегка ошибочно. Однако этот документ, составленный по наработанному сценарию показаний подследственного заключенного, не соответствует ситуации, в которой находился в тот момент С.И. Огольцов. Отстраненный новым руководством за неделю до того (11 марта 1953 г.) от должности Начальника ГРУ МГБ, он не был арестован и еще не лишился звания и службы в рядах МГБ, как и доступа к своим служебным записям или как минимум возможности посоветоваться о «подзабытом» с соучастником Ф.Г. Шубняковым в его рабочем кабинете.
Заключение
Представленный на примере «Объяснительных записок» Ф.Г. Шубнякова и С.И. Огольцова критический анализ новых «архивно-документальных» первоисточников по делу об убийстве С.М. Михоэлса демонстрирует их несоответствие с последующими нотариально заверенными показаниями Ф.Г. Шубнякова, а очевидная небрежность при указании дат встречи со Сталиным и спецопераций в докладной («Объяснительной записке») опытного аппаратчика МГБ генерал-лейтенанта С.И. Огольцова (ожидавшего на тот момент нового назначения) свидетельствует о намеренной тенденциозности либо фальсификации этого документа.
Как представляется, перечисленных в настоящей статье фактов достаточно, чтобы усомниться в легитимности документов, на основании которых историком Г.В. Костырченко была построена и обоснована новая версия убийства Соломона Михоэлса. Обзор полемики и критический анализ источников этой версии приводят к выводу, что, казалось бы, давно исследованное историками «дело Михоэлса» с очевидностью требует нового пересмотра в вопросе о том, какова в действительности была роль Сталина в решении судьбы великого актёра и режиссёра Посвященный этому вопросу цикл статей публикуется нами в журнале «Знание. Понимание. Умение» (выпуски 1-3 за 2021 г.)..
Список литературы
1. Аллилуева С. 1990. Двадцать писем другу. М., Известия, 174.
2. Борщаговский А.М. 1994. Обвиняется кровь. М., Прогресс-Культура, 398.
3. Генина Е.С. 2011. Кампания по борьбе с космополитизмом в СССР в оценках отечественных исследователей 1990-х - начала 2000-х гг. Вестник КемГУ, 4: 22-27.
4. Кип Дж., Литвин А. 2009. Эпоха Иосифа Сталина в России. Современная историография / пер. с англ. Изд. 2-е. М., РОССПЭН, 328.
5. Кожинов В.В. 1999. Россия. Век XX (1939-1964): Опыт беспристрастного исследования. М., Алгоритм, 397.
6. Козлов В.А., Мироненко С.В., ред. 1994. Архив новейшей истории России: «Особая папка» И.В. Сталина: Каталог документов. Т. 1. М., Благовест, 394.
7. Костырченко Г.В. 2003a. Тайная политика Сталина. Власть и антисемитизм. 2-е изд., доп. М., Международные отношения, 784.
8. Костырченко Г.В. 2003b. «Дело Михоэлса». Новый взгляд. Дискутируя с Жоресом Медведевым. И не только с ним. Лехаим, 10: 39-48.
9. Костырченко Г.В., сост. 2005. Государственный антисемитизм в СССР. От начала до кульминации, 1938-1953. Под общ. ред. акад. А.Н. Яковлева. М., МФД: Материк, 592.
10. Костырченко Г.В. 2009. Сталин против «космополитов». Власть и еврейская интеллигенция в СССР. М., РОССПЭН, 415.
11. Костырченко Г.В. 2014. Доктрина «Старшего брата» и формирование государственного антисемитизма в СССР в свете идеологической и этнополитической трансформации сталинского режима в 1930-е годы. В кн.: Советские нации и национальная политика в 1920-1950-е годы. М., Полит. энциклопедия: 41-52.