В октябре 1918 года декретом ВЦИК РСФСР было утверждено «Положение о единой трудовой школе». В школе устанавливалось две ступени: первая от 8 до 13 лет, вторая от 14 до 17 лет. В колонии стала действовать девятилетняя школа. Возникли новые заботы: необходимо было приспособить помещения к зимним условиям. В первую очередь строятся общежития. Учебные занятия проводятся на «Морозовской даче».
Идеи декрета и общие направления реформы школы были близки Станиславу Теофиловичу. Он сразу включается в напряжённую работу. Теперь-то он наконец получил возможность применить разработанные им педагогические идеи к строительству новой школы.
В начале 1919 года Шацкий и его соратники - В.Н. Шацкая, А.А. и Е.Я. Фортунатовы, Н.В. Всесвятский - обратились в Наркомпрос с предложением о создании Опытной станции по народному образованию, представив её проект. 16 мая 1919 года «Положение о Первой Опытной станции Наркомпроса» было утверждено. Первая опытная станция по народному образованию создаётся в составе двух отделений: сельского - в Калужской области, на базе «Бодрой жизни», и городского - в Москве. Директором станции в целом был назначен сам Шацкий, а его жена стала заведующей школой «Бодрая жизнь».[34]
Осенью 1919 года в состав деревенского отделения вошли 10 сельских школ первой ступени с центром в «Бодрой жизни» и два детских сада (в Угодском заводе и Пяткино). К началу 1920 года станция уже объединяла 15 школ, в том числе в Малоярославецком (Добринская, Белоусовская, Угодско-Заводская, Передольская и другие) и Боровском районе (Белкинская, Кривская, Кабицинская, Самсоновская). С начала 1920-х годов колония стала принимать на постоянное проживание и обучение не только московских детей, но и детей из окружающих деревень, особенно на вторую ступень обучения. Кроме того, на второй ступени (5-9 классы) учились «приходящие» из соседних деревень, которые жили у себя дома.
Цели Первой опытной станции в «Положении» определялись так: «Содействовать культурному строительству республики путем организации и постановки всевозможных опытов и исследований в области культурной работы всех ее видов». Поэтому в задачи Станции входила не только организация учебного и воспитательного процесса с детьми, но и проведение активной работы среди окружающего населения, участие педагогов во всех видах деятельности на деревне.
Педагоги станции под руководством Шацкого начали последовательно изучать жизнь крестьян во всех её аспектах. Они деятельно участвовали в просвещении народа, создавая опорные пункты по ликбезу. В эту работу широко вовлекались старшие колонисты. Они устраивали для крестьян концерты и спектакли, обучали сельских ребятишек выращивать цветы в палисадниках, вели борьбу за чистоту и гигиену в домах и на улицах.
Особую заботу Шацкий проявлял о подготовке сельских педагогов. С первых дней работы станции были организованы еженедельные курсы для учителей из школ, входящих в состав станции. Приезжали сюда и учителя из отдалённых селений. Шацкий обучал своих курсантов не только методикам преподавания, но и проведению исследования детской жизни, а также жизни сельского населения. Учитель Величковской школы А.И. Пронин вспоминал, что свою работу на курсах они начинали с самообслуживания: готовили для себя завтраки, обеды и ужины, а затем работали рубанком, лопатой и пилой. Надо было, как требовалось и от колонистов, сделать все вовремя и сдать дежурство в безукоризненном порядке. Уроки музыки, физкультуры, организации туризма или детского труда на огороде и скотном дворе - все это проводилось для учителей наряду с решением главной задачи - организации учебного процесса в школах.[27]
Писатель П.С. Романов после посещения Станции, где он выступал перед курсантами и колонистами, написал рассказ «Огоньки», в котором прекрасно передана удивительная атмосфера, царившая по воскресным вечерам на «даче Морозовой».
Ядром коллектива Станции стала группа творчески настроенных учителей, которая приняла разработанную Шацким программу исследований и стремилась реализовать её в различных областях педагогической науки. Это были Теодор Теофилович Шацкий (брат Станислава), Е.А. Шацкая (жена Теодора), Е.А. Фортунатова и М.Н. и Л.Н. Скаткины (преподаватели).
Результатом работы Первой опытной станции в области теории и методики преподавания явились многочисленные методические разработки для учителей, учебные пособия и теоретические статьи по педагогике. В этот период Шацкий читает лекции в Москве, Калуге и на Угодском Заводе, в самой колонии для российских и иностранных педагогов.
Изменилась ли жизнь детей с открытием Опытной станции? Трудовые заботы колонистов остались прежними, но хозяйство расширилось, а труд стал включать в себя больше научных знаний. Преподаватель С.М. Зепалов, работавший в колонии агрономом, описывает в своих дневниках, как с начала 20-х годов он проводил для колонистов и учителей научно-популяризаторскую работу в области агрономии и естествознания. Ставилась задача возможного привлечения молодёжи в сторону изучения местного края. С таковой целью при школе-колонии с октября по июнь с тремя возрастными группами проводилась систематическая работа по вступлению в изучение полеводства, животноводства и распределению естественной растительности в бассейне реки Репинка на основе существующих местных условий.[3]
В 1925 году было построено новое двухэтажное здание школы - деревянное строение с причудливой шатровой крышей. В нем разместились 5-9 классы, и условия учебного процесса существенно улучшились. В этом году в колонии обучалось 200 детей, из них 88 проживало в интернате, остальные были приходящими. Интересно проследить социальный состав колонистов. Все 30 учащихся первой ступени - из семей крестьян, а на второй ступени половину составляли крестьянские дети, остальные - из рабочих и служащих. Значительное место в жизни колонии занимало искусство. Шацкие старались привить детям любовь к музыке, литературе, театру, живописи. Вечера, посвященные слушанию классической музыки, сопровождались беседами о композиторах, о времени, в котором они жили. На этих вечерах Станислав Теофилович исполнял оперные арии, а Валентина Николаевна аккомпанировала и читала лекции. Шацкий руководил театром, где вместе с ребятами играли учителя. Ставились такие спектакли, как «Борис Годунов», «Ревизор» и другие. К примеру, в «Ревизоре» Станислав Теофилович играл городничего. У младших детей был кукольный театр. Колонисты регулярно выезжали со своими постановками в окрестные деревенские клубы.[23]
Художник А.В. Гаврилов, воспитанник Шацкого ещё по обществу «Детский труд и отдых», после окончания Строгановского училища прибыл в колонию и организовал изостудию. Здесь ребята учились живописи, готовили декорации к спектаклям, занимались резьбой по дереву. Ребята очень любили студию, а своего педагога называли Гавгушей. Из этой студии вышло немало известных художников: В. Почиталов, Н. Анатольев, Ю. Скаткин, А. Лушин и другие.
С середины 1920-х годов в колонии работали талантливые педагоги Е.А. Кадомская, Н.П. Кузин, Д.Ф. Тамицкий, Е.А. Соколова и многие другие. Т.Т. Шацкий в физическом кружке научил ребят монтировать детекторные радиоприёмники, которыми они привели в восторг всю колонию, когда впервые услышали голос Москвы. Это «чудо» приходили послушать крестьяне из окрестных деревень, а жители Белоусова попросили ребят сделать такой приёмник и для них.
Вскоре в колонии появилась «электричка» - так называли местную электростанцию. Внутреннюю проводку ребята прокладывали сами под руководством Теодора Теофиловича. На полях колонии загудел трактор, появились сеялка, косилка, жатка. Все эти машины обслуживали старшие колонисты. В эти годы колонию посещало много гостей.[20]
Вот как описывает эти визиты колонист 1920-х годов Юрий Скаткин:
Это было настоящее нашествие любознательных педагогов, которые для себя неведомое детское царство открывали. Чуть ли не вся Европа побывала у нас в гостях. И Америка не отстала - две знаменитости заинтересовались идеями Шацкого: Дьюи и Вуди… Пришлось колонистам в срочном порядке гостеприимную комиссию создавать - гостей встречать, по колонии водить, обедом угощать, концертами развлекать…
Учителя ехали и со всех концов нашей страны, чтобы познакомиться с опытом организации учебного процесса и воспитательной работы. «Станция вела интереснейшую работу, - писала Н.К. Крупская, - тысячи учителей посещали её, посещали и все приезжие из-за границы педагоги, удивлялись успехам и организованности ребят».
К концу 1920-х годов Первая опытная станция накопила огромный опыт работы в деревне. Усилиями педагогического коллектива были созданы новые организационные формы работы с детьми. Но вскоре для Станции наступает трудный период. В обществе сгущалась атмосфера подозрительности и недоверия. Все дискуссии в педагогике были прекращены, прервались связи с зарубежными коллегами, и на смену пришли диктат и единоначалие. Противники Шацкого обвиняли его в том, что его программы «чудовищны», не отвечают задачам переходного периода от капитализма к социализму. Самого Шацкого обвинили в толстовстве, аполитичности, «интеллигентности» и, наконец, в правом уклоне. Чиновники из Наркомпроса и партийные руководители предъявляли ему претензии то за открытость перед Западом, то за увлечённость трудовым воспитанием.[8]
Н.К. Крупская и нарком просвещения А.В. Луначарский пытались защитить программу Шацкого. Но в это время было принято решение о переводе Луначарского на дипломатическую работу, а Крупская уже постепенно утрачивала своё влияние.
мая 1932 года Первая Опытная станция была закрыта. Причиной закрытия объявлялась необходимость экономии средств. На базе Станции в Москве была создана Центральная педагогическая лаборатория (ЦПЛ), которая должна была заняться обобщением передового опыта школ и учителей страны. Шацкий был назначен руководителем ЦПЛ и по совместительству директором Московской консерватории, в которой он когда-то учился. Его жена тоже переезжает в Москву и занимается в ЦПЛ проблемами художественного воспитания детей. Отныне школа-колония «Бодрая жизнь» становится средним общеобразовательным учебным заведением с интернатом и методическим центром для школ Угодско-Заводского района. В этот период в коллектив вливаются новые опытные педагоги: руководитель изостудии Д.И. Архангельский, М.С. Мякотин, А.Г. Орлова, А.А. Зерова и другие. Директором школы был назначен С.Н. Ялтуновский. Сохраняя и развивая традиции Шацкого, педагоги работают над совершенствованием методик преподавания, трудового и эстетического воспитания.[19]
год потряс колонию и всю педагогическую общественность страны: в Москве внезапно скончался Станислав Теофилович. Грубое отстранение от любимого дела трагически отразилось на здоровье учителя, и сердце его не выдержало.
Школе присваивается имя её основателя, и она стала называться школой-колонией «Бодрая жизнь» имени С.Т. Шацкого. В память о великом русском педагоге в 1936 году на территории колонии установлен памятник Шацкому (скульптор - С.Д. Меркуров). В период фашистской оккупации бюст был сбит с постамента и втоптан в грязь. Лишь в 1949 году он был отреставрирован и установлен перед фасадом двухэтажного здания первой школы будущего города на улице Ленина.
В предвоенные годы школа по праву считалась одной из лучших в Московской области и РСФСР. С 1936 года директором школы-колонии стал М.С. Мякотин. В эти годы число колонистов составляло более 300 человек: треть из них живёт в интернате, остальные - приходящие из окрестных деревень. Среди колонистов немало сирот, были дети колхозников, дети из малообеспеченных семей рабочих и служащих. Но были и такие, чьи родители занимали посты дипломатов, военачальников и правительственных чиновников (в том числе племянник Серго Орджоникидзе - Давид). Из-за высокого уровня учебной подготовки учиться здесь считалось весьма престижным.
Примерно в двух километрах от главного посёлка, через Репинку и овраг, в Морозово, размещалась другая часть колонии. Здесь, в особняке с башней, были устроены еще в начале 1920-х годов кабинеты биологии, физики и химии, хорошо оборудованные лаборатории, библиотека, подаренная еще Маргаритой Кирилловной, педагогический кабинет.
В Морозово находилась школьная оранжерея, которой восхищались все: от директора до первоклассника. Там росли и необычные яркоцветущие растения, и огурцы, и помидоры, и розы, и пальмы… Хозяином её был агроном и педагог Доминик Доминикович Каупуж, пожилой латыш. В 1937 году его арестовали как врага народа и отправили в лагеря. Впоследствии он был реабилитирован, дальнейшая судьба его неизвестна. В Морозово размещались и школьные мастерские, слесарные и столярные. Здесь изготавливалась и полировалась мебель, выполнялись металлические изделия.[11]
Между усадьбой Морозово и основной территорией школы размещалось подсобное хозяйство. Это третья часть колонии. Поля, луга, березовая роща и берег Протвы - всё принадлежало колонии. На полях рос клевер, овес и картофель, на огороде - лук, огурцы и клубника. На лугах паслись коровы, лошади, овцы… А в берёзовых рощах звенели птичьи голоса, соловьиные трели. Здесь и у «Милого ключика» назначали свидания влюблённые старшие колонисты.[2]
Колонисты очень любили свой дом и навсегда сохранили в памяти своих дорогих учителей. Многие бывшие педагоги «Бодрой жизни» стали крупными учёными в этой области, членами Академии педагогических наук (АПН). Валентина Николаевна Шацкая стала профессором, академиком, директором Института художественного воспитания АПН. В этой должности она работала до конца жизни. В 60-70-е годы она бывала частым гостем Обнинской школы № 1 им. Шацкого.
Трагический 41-й положил конец судьбе этого уникального учебного заведения, гордости наших мест. 15 октября, когда фашистские войска приближались к Малоярославцу, колония была эвакуирована с последним поездом в Челябинскую область. Вывезены были сироты и дети, которые не могли вернуться в свои семьи. Но большая часть детей вернулась к родителям. Выпускники школы-колонии прошлых лет и только что получившие аттестаты, а также многие учителя ушли на защиту Родины.
История «Бодрой жизни» закончилась в октябре 1941 года. Оккупанты разграбили имущество колонии, сожгли мебель, библиотеку школы и личные библиотеки педагогов. Однако постройки тогда сохранились - они были разрушены уже при строительстве нового города. Две из них, начальная школа и общежитие девочек, целы и сегодня. На улице Шацкого сохранилось и несколько домиков для учителей.
Тридцатилетняя деятельность удивительного
научно-педагогического учреждения, любимого «дома радости» для колонистов,
слава о котором прогремела по всей стране, сыграла огромную роль в развитии
народного образования.[19]
.3 ЗНАЧЕНИЕ ТВОРЧЕСТВА С.Т. ШАЦКОГО ДЛЯ
СОВЕТСКОЙ ПЕДАГОГИКИ
Творчество Шацкого - предмет пристального внимания не только советских педагогов, но и западноевропейских ученых. В современной западной литературе предпринимаются попытки изобразить Шацкого как последователя Л. Н. Толстого, педагогической системы Д. Дьюи и сторонника теории свободного воспитания. Западные исследователи пишут о том, что будто бы все педагогические находки и открытия сделаны Шацким только в дореволюционный период. Все это является искажением действительности. В этой связи необходимо хотя бы кратко рассмотреть эти стороны в творческом пути выдающегося советского педагога. С. Т. Шацкий признавал известное и довольно сильное влияние педагогических идей Л. Н. Толстого, его привлекал целостный подход великого писателя к воспитанию детей, педагогический эксперимент в Яснополянской школе, внимание Толстого к ребенку, к развитию творческих сил детей, к живому, педагогическому опыту, к роли среды в воспитании детей. Глубоко интересовала Шацкого сама идея создания на новых педагогических началах школы в сельской местности. Но Шацкий, будучи материалистом, был далек от религиозно-философской системы взглядов Л.Н. Толстого.
Очень ясно выражено отношение С.Т. Шацкого к педагогическому наследству классика русской и мировой литературы в статье «Толстой - педагог», написанной к 100-летию со дня рождения гениального писателя.
Следуя ленинской характеристике Л. Н. Толстого, Шацкий утверждал, что понять Толстого можно только в его противоречиях. Это верно и по отношению ко всей его деятельности и к педагогике. «Толстой,- писал Шацкий,- оставил большой след в русском педагогическом деле. Как бы ни относиться к нему, всегда будет одно верно. Толстой будит огромный интерес к педагогическому делу, к детям, и не только интерес, но и желание работать. Это испытали на себе многочисленные кадры русских и иностранных педагогов» .И далее: «…нам нужна и долго будет нужна критическая мощь Толстого, чтобы все больше и больше разъяснять массам все лицемерие воспитания в капиталистическом строе. И не для того, чтобы миллионы детей трудящихся прониклись кротостью его и всепрощением, а для того, чтобы создать новую молодежь, которая может строить новое общество и крепко бороться за его создание».