Реферат
Трудности проведения журналистского расследования
Трудности, с которыми сталкивается журналист, проводя расследование, можно разделить на две группы: "объективные", т.е., не зависящие от деятельности репортера, и "субъективные", целиком и полностью этой деятельность обусловленные.
Хотя средства массовой информации принято называть "четвертой властью", их зависимость от трех ветвей власти принимает различные формы - от "телефонного права" до психологического давления на репортеров, от материальной поддержки "угодных" изданий, до судебных преследований "неугодных". К числу пережитков прошлого следует отнести цензурно-партийный диктат, который не мог не оставить следа в сознании тех, кто с ним имел дело. Требовались новое мышление и личное мужество журналистов, чтобы противостоять возрождающимся как Феникс из пепла пережиткам прошлого.
Примером может послужить материал Ю. Беспалова и В. Коновалова "Новочеркасск, 1962", опубликованный в "Комсомольской правде" 2 июля 1989 года. Авторы расследовали трагедию, на информацию о которой было наложено "табу" - расстрел новочеркасских рабочих в 1962 году. Хотя со времени кровавых событий прошло 27 лет, о них запрещалось говорить публично. Когда журналисты проводили свое расследование, они не могли предвидеть, что в скором времени грядут события, которые коренным образом изменят жизнь т образ мыслей современников. Не знали, но своей публикацией содействовали этому.
Начиная свой материал с описания прямой трансляции концерта духовых инструментов из городского парка Новочеркасска в момент вооруженной расправы с демонстрантами, журналисты не могли, конечно, предугадать грядущую телевизионную трансляцию классического балета в момент ГКЧП. Редакция "Комсомольской правды" благодарила в послесловии "работников Ростовского обкома КПСС и Новочеркасского горкома КПСС за помощь в подготовке этого материала", между тем как в тексте расследования речь шла не только о конкретных партийных и хозяйственных руководителях городского и областного ранга, повинных в трагических событиях, но и об административно-бюрократической системе в целом, участь которой была исторически предрешена. Не могли предвидеть авторы, что Обллит, отделы и комитеты партийных органов, надзиравшие за печатью и чинившие препятствия в публикации расследования, скоро канут в Лету, и свобода слова станет явью.
После того, как журналистское расследование было подготовлено к печати и набрано, проходили дни, недели, месяцы. Шли согласования. Уже стоявший в полосе очередного номера "Комсомольской правды" материал "слетал" в последнюю минуту. Вот, что рассказывает в эксклюзивном интервью один из авторов расследования Ю. Беспалов о трудностях рождения и опубликования материала:
Ни с кем в редакции "Комсомольской правды", ни тем более в Ростове, мы эту тему согласовывать не стали. Нашли знакомых в Новочеркасске, составили первый список очевидцев и стали день за днем встречаться с ними и записывать воспоминания. Встречи эти проходили в подвале политехнического института, в одной из лабораторий, где работал наш добровольный помощник. Люди, нашедшие в себе мужество в первый раз за 26 лет вслух говорить о том, что им довелось увидеть на площади у Атаманского дворца, были чрезвычайно напуганы. Несколько раз, договорившись о встрече с очередным свидетелем по телефону, мы через десять минут с удивлением слышали: "Нет, я ничего не помню... Мало ли, что я обещал десять минут назад. Ничего не буду говорить...".
Вскоре нам стало совершенно ясно, что все наше расследование проходит под пристальным вниманием КГБ. Нам удалось даже "вычислить" номера машин наружного наблюдения, которые сопровождали нашу машину от Ростова и "вели" по Новочеркасску. Однако давление сотрудники органов оказывали не на нас, а только на некоторых свидетелей, которые могли бы помочь найти документы, касающиеся этой темы, в особенности сведения о количестве погибших и месте их захоронения. Тактика местных властей была такой: удержать утечку информации о новочеркасских событиях уже не удастся, но необходимо скрыть всю правду и представить свою, "приглаженную" и отредактированную версию... Расследование заняло несколько месяцев. Нам все же удалось найти документальные подтверждения тех воспоминаний, которые мы услышали от новочеркассцев - в основном, благодаря личным связям и поддержке и помощи наших новых знакомых, а не благодаря помощи властей.
Статья "Новочеркасск, 1962" вскоре была написана и сдана в редколлегию "Комсомолки". Тогдашний главный редактор Геннадий Селезнев статью одобрил и подписал в печать. Однако в назначенный день в газете она не вышла. Нам объяснили, что статья была снята по требованию цензора (дежурного сотрудника Главлита в Москве). Через несколько месяцев редактором "Комсомолки" стал В. Фронин. Он еще трижды предпринимал попытку поставить нашу статью в номер. Но каждый раз наталкивался на жесткое противодействие цензоров. Однажды, когда редактор заявил, что намерен выпустить номер газеты без "ПК" (то есть отметки дежурного цензора о прохождении политического контроля), ему позвонили из Политбюро ЦК и порекомендовали "не нагнетать" и "не бередить". Статья была опубликована только через год. На проходившем первом съезде народных депутатов СССР литовская делегация устроила демарш, все члены Политбюро были приглашены для срочного совещания с Горбачевым. Свирепый цензор оборвал все "вертушки", но никого "наверху", кто смог бы приструнить главного редактора "Комсомолки", не нашел. Газета вышла в свет без отметки цензора - в первый раз в своей истории. А на следующий день, на съезде, по инициативе депутата Собчака была создана депутатская комиссия для дальнейшего расследования. Тем не менее, окончательно прояснить факты этой трагедии удалось лишь спустя три года. И найти места захоронения погибших демонстрантов удалось только благодаря поискам журналистов (уже не только "Комсомольской правды", но и многих других изданий)".
Главная психологическая проблема, которая становится зримой при чтении расследования, - преодоление людьми страха. В интервью свидетелей и участников событий чувствуется скованность, напряженность, некоторая недоговоренность, и вместе с тем очевидно их стремление побороть страх, сказать правду о трагедии. Наверное, это были симптомы, приметы грядущих перемен. Сверхзадача авторов публикации заключалась в раскрытии конфликта не только в политической и экономической жизни, но и в сознании людей.
Композиция материала свидетельствует о желании авторов дать слово тем, кто видел, слышал, участвовал в событиях. Расследование включает в себя около десяти интервью, которые расположены таким образом, что позволяют последовательно реконструировать события от начала до конца, и одновременно дают представление о судьбах людей, вовлеченных в конфликт, поборовших страх перед властью. История инженера Марчевского является типичной: "Инженер Геннадий Юлианович Марчевский и сегодня живет в Новочеркасске, работает в вычислительном центре политехнического института. О трагических событиях, свидетелем которых оказался, он говорит вслух второй раз в жизни. Первый раз, еще тогда, 27 лет назад, поделился впечатлениями с соседями. И вскоре его "разбирали" в парткоме за распространение вредных слухов. Исключили из комсомола. Не выдавали диплом после защиты. Очень долго его преследовали трудности с устройством на работу. Таков был урок. С тех пор до недавнего разговора с нами об этом молчал".
Журналисты проанализировали политическую и экономическую ситуацию в стране накануне новочеркасских событий, отметили провал планов "скачка" в сельском хозяйстве, завершившийся повышением цен на мясомолочные продукты. Не оставили без внимания роль прессы, обладавшей единственным правом - поддерживать и одобрять. Подробно рассмотрели причины недовольства новочеркасских рабочих, переживавших общие трудности особенно тяжело: ежегодно снижались заводские расценки, низкими темпами строилось жилье, росли цены. "Люди устали от пренебрежения к их интересам. От того, что все решения - на уровне цеха или на уровне страны - принимаются за их спиной", - резюмировали журналисты психологический настрой новочеркассцев.
Бригадир Новочеркасского электровозостроительного завода, начальник отдела того завода, где прозвучал призывный гудок, юрист, доцент политехнического института и другие делятся с репортерами воспоминаниями о том, где их встретили танки и автоматные очереди. Репортеры обнародовали результаты заседания судебной коллегии Верховного суда РСФСР, на котором семь "организаторов беспорядков" были приговорены к расстрелу. "И уже тогда на любые слова о выстрелах на площади было наложено "табу", - свидетельствуют репортеры. Они отмечают, характеризуя последствия расстрела рабочих, реакцию местных властей: "Сразу после трагических событий заполнились продуктами прилавки новочеркасских магазинов. Энергичнее стали решаться вопросы с жильем, улучшением быта горожан". Протест трудящихся напугал вла-стьимущих, и они приняли все меры, чтобы вытравить эти события из людской памяти.
В современных условиях гласности и свободы слова прежние проблемы, обусловленные партийным диктатом, исчезли. Однако взаимоотношения между органами управления и прессой на нынешнем этапе становления гражданского общества еще далеки от совершенства. "Учитывая мощную инерцию политической системы, сдерживающую развитие демократических процессов, можно утверждать, что для современной госслужбы характерны многие негативные черты, присущие советской системе государственного управления", - отмечают ставропольские ученые (32. С. 174). Они обнародовали результаты экспертного опроса журналистов "Ставропольской правды", "Ставропольских губернских ведомостей" и "Вечернего Ставрополя", показавшие низкий уровень доверия государственным служащим со стороны прессы: ни один журналист не отметил высокую компетентность руководства краем; уровень образования как высокий оценили 3 эксперта, необходимость его повышения отметили 34 респондента; интеллектуальный уровень госчиновников назвали низким 26 экспертов; искреннее служение государственных чиновников интересам общества отметили только 5 журналистов, но на преобладание корыстных мотивов госслужбы указали все 37 человек.
Негативное влияние на проведение журналистского расследования оказывают незаинтересованность, скрытое или явное противодействие должностных лиц. Причинами могут служить коррумпированность чиновников административных учреждений или работников правоохранительных органов, родственные связи между представителями власти и правонарушителями, стремление официальных лиц защитить "честь мундира" или их нежелание "делиться славой" с репортерами при раскрытии преступлений.
В этой связи показательно постановление "Об утверждении временного перечня сведений, составляющих служебную информацию ограниченного распространения", подписанное губернатором Ставропольского края (№ 598). Согласно этому документу, ограничивались права граждан, в том числе оговоренное законом право журналистов на посещение специально охраняемых мест стихийных бедствий, аварий и катастроф.
Мощным рычагом воздействия на средства массовой информации является их субсидирование со стороны властных структур. Как свидетельствуют результаты исследования ставропольских ученых, "в условиях экономической, а следовательно, идеологической и политической зависимости от учредителя ("Ставропольская правда" имеет учредителем правительство Ставропольского края, которое возглавляет губернатор; "Вечерний Ставрополь" - городскую мэрию) комментарии деятельности госвласти носят комплиментарный характер, критика первых лиц, являющихся учредителями, отсутствует вообще". Общий взгляд ставропольских ученых на проблему таков: "Склонность к манипулированию законом с целью давления на конкурента (прессу), игнорирование профессиональных прав журналиста, создание неблагоприятного финансово-экономического климата для функционирования СМИ, прямые нарушения гражданского законодательства лишь часть наиболее типичных примеров взаимодействия госвласти с прессой".
Трудности в работе журналистов-расследователей возникают в силу несовершенства судебного законодательства, расплывчатости и противоречивости некоторых формулировок Закона о средствах массовой информации, неправомерности действий отдельных судебных органов. Такой пример привел эксперт Центра "Право и СМИ" Ф. Кравченко в статье "Пересмотр судебных решений - угроза для судебных репортеров", опубликованной в журнале "Профессия - журналист" (33). Газета "Правда Севера" познакомила читателей с решением районного суда, вынесенного в пользу пенсионера, которому "Энергосбыт" отказал в положенных льготах на электроэнергию. Однако "Энергосбыт" обратился с кассационной жалобой в областной суд, и тот пересмотрел дело в его пользу. После этого "Энергосбыт" подал в суд на "Правду Севера", утверждая, что публикация нанесла ущерб его деловой репутации. Суд признал правомерность иска, поскольку газета обнародовала судебное решение до истечения срока подачи кассационной жалобы. Автор статьи резонно замечает, что "следуя логике судьи, жанр судебного репортажа пришлось бы попросту упразднить". Ведь после подачи кассационной жалобы и ее рассмотрения новое решение также может быть оспорено и пересмотрено - теперь в порядке надзора.
В процессе судебного рассмотрения исковых заявлений к средствам массовой информации возникают проблемы, связанные с отсутствием четких в правовом отношении определений таких понятий, как "честь" и "достоинство".
В потоке исковых заявлений к средствам массовой информации, возрастающем с каждым годом, есть позитивные и негативные тенденции. Реакция на выступления журналистов, в том числе через суд, свидетельствует об их эффективности. Конституция закрепляет право на защиту чести, достоинства, деловой репутации, и в условиях демократизации общественной жизни умножается число граждан, активно пользующихся своими правами. Вместе с тем Конституция гарантирует свободу слова и информации, и попытки оказать давление на средства массовой информации с использованием судебных органов не могут не сказаться на моральном и материальном положении журналистов, обеспечивающих эти свободы.
В качестве истцов выступают официальные лица, занимающие руководящие должности, а также депутаты всех рангов, особенно в пору выборных кампаний. Один из кандидатов в депутаты обратился с иском к "Краснодарским известиям", публикация которых, по его мнению, сказалась на итогах выборов. Он потребовал возмещения морального ущерба и денежную компенсацию, размер которой соответствовал утраченной им заработной плате депутата за четыре года.
Должностные лица и политики воспринимают публичную критику в свой адрес как посягательство на их честь и достоинство и не используют свое конституционное право на ответное выступление, обращаясь непосредственно в судебные органы с целью давления на "провинившееся" издание.
Иски к СМИ предъявляют юридические лица, требующие денежной компенсации за нанесение морального вреда. Между тем моральный вред означает причинение физических и нравственных страданий и не может быть отнесен к абстрактным юридическим лицам.
С исками к газетам выступают администрации городов и районов, ссылаясь на дискредитацию их деловой репутации. В исковом заявлении администрации Усть-Лабинского района к "Кубанским новостям", в частности, цитировалось высказывание газеты по поводу выделения администрацией денежных средств газете "Вести Юга России": "Возможно, кровные узы возобладали, и демократически настроенный глава местного самоуправления К. Горовой решил помочь газете, выражающей демократические взгляды?" Истец опровергал сказанное таким образом: "У работников администрации Усть-Лабинского района, в том числе и ее главы Горового. К.Э., нет родственников в аппарате редакции "Вести Юга России", следовательно ни о каком кровном родстве не может быть и речи".
Среди исковых заявлений встречается немало взаимных претензий газет с обвинениями друг друга в подрыве деловой репутации, унижении чести и умалении достоинства. "Кубанские новости" процитировали высказывание газеты "Вольная Кубань" о том, что "крайсоветовская рука моет руку редакционную", то есть за услужливость крайсовету, в интерпретации истца, газета получает дотации. В иске, в частности, отмечалось со ссылкой на словарь С.И. Ожегова, что выражение "рука руку моет" является оскорбительным. В подобных случаях судебным разбирательствам предпочтительнее свободная дискуссия на страницах конфликтующих печатных органов.
Редакции СМИ после того, как судебное решение вступило в законную силу, не спешат публиковать опровержения или составляют их таким образом, что они дают повод для нового иска. Газета "Кубанский курьер" после принятия судебного вердикта о приостановке издания за разжигание межнациональной розни напечатала на первой полосе такое резюме: "Совесть судьи, который вынес это решение, чиста, как его мантия" и следующие пять полос номера оставила пустыми. Одна из ростовских газет в ответ на вердикт суда напечатать опровержение в том же объеме, на той же полосе и тем же шрифтом, что и подвергнувшаяся осуждению публикация, потребовала в свою очередь от судебной инстанции, чтобы объем текста принятого решения соответствовал целой газетной полосе, ибо таков был объем ее критического выступления.