Трансгуманизм как очередная иллюзия в секулярной оптике
Протоиерей Игорь Аксёнов
Трансгуманизм, предлагающий технологическое «обожение» человека, на сегодняшний день предлагает три основных направления переформатирования человеческой природы:
1. Виртуально-цифровой человек.
2. Нано-киборгизированный человек.
3. Генетически модифицированный человек.
В статье последовательно с религиозно-философской точки зрения рассматриваются все три направления, в результате которого делаются выводы:
1. О невозможности создания виртуально-цифрового человека по причине субъектной трансцендентности человека его собственной природе.
2. Об отсутствии фатальных этических проблем в связи с возрастающими возможностями технологических интервенций в природу конкретного человека по причине невозможности их репродукции в последующих поколениях как нового качества человеческой природы.
3. Наиболее близко к реальной возможности реконструирования человеческой природы научно-технический прогресс подошел в области применения генной инженерии и вспомогательных репродуктивных технологий, которые являются своеобразным «ключом», который открывает дверь для трансгуманистических преобразований человека. При этом перспективы генной инженерии актуализируют целый ряд био- этических проблем, которые рассматриваются в статье.
Общий вывод: «триумф» человеческой мысли в достижениях научно-технического прогресса, стремление усовершенствовать человеческую природу одновременно низводит человека в положение «устаревшего» и вводит его в пагубный круг перманентного усовершенствования, в конце которого он рискует вообще потерять понимание «человеческого».
Ключевые слова: трансгуманизм, виртуально-цифровой человек, нано-киборгизированный человек, генетически модифицированный человек, генная инженерия, биоэтические проблемы.
Transhumanism as another illusion in secular optics
Archpriest Igor Aksenov
Transhumanism, which offers technological “deification” of man, today offers three main directions for reformatting human nature:
1. Virtual-digital person.
2. Nano-cyborgized person.
3. Genetically modified person.
The article successively from a religious and philosophical point of view examines all three areas, as a result of which conclusions are drawn:
1. The impossibility of creating a virtual-digital person due to the subjective transcendence of a person to his own nature.
2. The absence of fatal ethical problems in connection with the increasing possibilities of technological interventions in the nature of a particular person due to the impossibility of their reproduction in subsequent generations as a new quality of human nature.
3. Closest to the real possibility of reconstructing human nature, scientific and technological progress has come in the field of genetic engineering and assisted reproductive technologies, which are a kind of “key” that opens the door for transhuman transformations of man. At the same time, the prospects of genetic engineering actualize a number of bioethical problems, which are considered in the article.
The general conclusion: The “triumph” of man in the achievements of scientific and technological progress and his desire to improve man, at the same time reduces man to the position of “obsolete”, and introduces him into the pernicious circle of permanent improvement, at the end of which he risks losing all understanding of “human”.
Keywords: transhumanism, virtual-digital person, nano-cyborgized person, genetically modified person, genetic engineering, bioethical problems.
В середине ХХ в. возникла новая разновидность гуманистического мировоззрения, которая получила название «трансгуманизм», что определяет его как постгуманистическое видение будущего человека. На сегодняшний день трансгуманизм предстает не только как философская концепция, но и как международное движение, целью которого, по точному слову Френсиса Фукуямы, является «освобождение рода человеческого от присущих ему биологических ограничений» [3, c. 41]. Конечной целью трансгуманизма является достижение бессмертия.
Трансгуманизм является продуктом секулярного гуманизма и Просвещения и утверждает не только возможность, но и целесообразность улучшения природы человека уже в ближайшем будущем в результате применения последних достижений научно-технического прогресса. По сути, он утверждает необходимость сознательной, научно-контролируемой эволюции человека как биологического вида с ближайшими целями: увеличить продолжительность здоровой жизни человека, расширить наши интеллектуальные и физические способности и предоставить нам все возрастающий контроль над нашими собственными психическими состояниями. Для этого предлагается биоинженерия человека с использованием последних достижений в биомедицинских технологиях, генной инженерии, нейронауке, нанотехнологиях и компьютерных технологиях.
В определенной комбинации вышеупомянутой биоинженерии человека трансгуманистам видится новый век, в котором люди будут освобождены от того, что христианская антропология называет следствиями первородного греха -- страстности, тленности и смертности человеческой природы -- и что является причиной физических и психических заболеваний, старения и скоротечности человеческой жизни. В трансгуманистической перспективе ее адептам видится не только возможность контролировать душевно-эмоциональные состояния и продолжительность своей жизни, но и произвольно «выбирать» свою природу и природу своих детей.
На первый взгляд все это похоже на фантастику, но если темп научно-технологических преобразований в нашей жизни сохранится, а тем более если ускорится, то очень скоро мы можем оказаться технологически измененным видом в измененной биосфере нашей планеты. А это означает, что идея неизменной человеческой природы, человеческой сущности, из которой мы получаем представления о человеческих достоинствах и о важнейших правах человека, будет больше неприменима в этом «дивном новом мире» свободной рыночной эволюции. Поэтому, конечно, не случайно трансгуманистический проект вызывает сегодня столько споров и полярных оценок его перспектив.
Одновременно нельзя не видеть, что научно-технический прогресс в области медицины за последние два века значительно увеличил продолжительность жизни человека. При этом искусственное все больше проникает в нашу телесность и ментальность. Мы пользуемся уже не только костылями, но и бионическими протезами, не только очками, но и искусственными хрусталиками глаза. Миллионы людей во всем мире пользуются кардиостимуляторами, искусственными клапанами сердца, имплантатами зубов и другими видами различных протезов. Сотни миллионов людей пользуются ингибиторами обратного захвата серотонина для каждодневного повышения позитивного настроения.
По статистике Международного комитета, который занимается мониторингом в области репродуктивных технологий (International Committee for Monitoring ART), с 1978 г., когда родился первый ребенок, появившийся посредством ЭКО, -- Луиза Браун, -- всего с помощью вспомогательных репродуктивных технологий родилось в общей сложности более 8 млн детей, что составляет более 0,1% от существующего мирового населения. Ежегодно за медицинскими услугами по лечению бесплодия обращается более 2 млн пар, и результатом этого становится более полумиллиона новорожденных детей [13].
Следует осознать тот факт, что генная инженерия человека стала реальностью нашей жизни.
Все это говорит о том, что трансгуманизм уже сегодня становится частью нашей повседневной жизни. Поэтому вполне закономерными являются и фундаментальные мировоззренческие разногласия относительно возможного изменения человеческой природы, «улучшения» генотипа человеческих популяций и изменения существующей структуры семейно-брачных отношений.
Трансгуманизм на сегодняшний день предлагает три основных направления переформатирования человеческой природы:
1. Виртуально-цифровой человек.
2. Нано-киборгизированный человек.
3. Генетически модифицированный человек.
Виртуально-цифровой человек, который, по словам основателя трансгуманистического общественного движения «Россия 2045» Дмитрия Ицкова, будет «способен воспроизводить на небиологических субстратах функции жизни и психики» [3, c. 9], представляется маловероятным, т. к. понятно, что воспроизведенная «функция жизни и психики» не есть сама жизнь и жизнь одушевленная, обладающая, по И. Канту, свободой самопроизвольно, от самого себя начинать новые состояния разумного субъекта [6]. По сути вопрос о создании виртуально-цифрового человека -- это вопрос о понимании личности человека, вопрос о нашей субъектности.
Если Ф. Ницше провозгласил «смерть Бога», то постмодернизм логически пришел уже к «смерти субъекта», которая была предвозвещена в работах Ролана Барта «Смерть автора» и Мишеля Фуко «Что такое автор». Если христианский гуманизм увидел в человеке свободного индивидуума, то в постмодернизме человек -- это раб обстоятельств его существования, и субъект представляется не более, чем набором различных фрагментарных текстов. По этой причине представители постмодерна говорят не о личности, субъекте, а об авторе.
Время от появления книгопечатания до современной информационной революции можно охарактеризовать как эпоху текстов, которая в своем генезисе подошла к рубежу девальвации целостных смыслов этих текстов. Интернет, средства массовой информации, социальные сети, рекламные предложения, различные формальные документы -- все это представляет сложную мозаику огромного объема текстов, который человек способен воспринимать лишь фрагментарно. Исходя из этого, личность человека в постмодернистской оптике начинает терять свою целостность, она распадается на мозаику текстов. При этом термин «текст» становится объемной метафорой, которая включает в себя любой акт общения, и личность предстает в виде набора разнообразных фрагментов коммуникативных актов. Конечно, при таком взгляде на личность человека остается один шаг до возможности оцифровать ее и перенести на небиологический носитель.
М. Фуко пишет о возможности «отнять у субъекта... роль некоего изначального основания и проанализировать его как переменную и сложную функцию дискурса» [15, с. 40]. В его представлении возможна такая культура, в которой будут присутствовать дискурсы, но функция автора будет отсутствовать. Таким образом, субъект становится необязательным -- он растворяется в коммуникации и мозаике текстов.
Если автор в постмодернизме не способен на создание нового текста, но лишь на цитирование чужих текстов, то субъект, таким образом, не способен на поддержание собственного «Я», но может лишь пропускать через себя различные не им создаваемые дискурсы, в которые он погружается в разные моменты времени. Субъект не производит дискурс, он лишь транслирует различные дискурсы, они «говорят» через него [14].
Конечно, ни Барт, ни Фуко не говорят прямо о необходимости отказаться от понятия субъекта, личности, но именно их идея «смерти автора» позднее развивается в «смерть субъекта». Точно также как из идей социального кон- струкционизма, которые видят в личности только социальную конструкцию, радикальный постмодернизм делает вывод, что если личность сконструирована под влиянием социума, следовательно личность могла бы быть сконструирована иной или вообще не сконструирована, что ставит под вопрос реальность существования субъекта.
Такая позиция ума является естественным следствием глубокого падения человека, как свободного субъекта, в собственную природу, которая становится единственным предметом созерцания и осмысления. Духовная слепота, не допускающая бытия Личного, точнее, Триипостасного Бога, не позволяет увидеть и личность человека, трансцендентную миру объектов. Объективная же реальность, как чувственная, так и умопостигаемая, поддается счислению и, соответственно, может быть оцифрована. Но только как нам быть со свободой человека? Неужели это только иллюзия?
Да и дискурсы не возникают сами по себе, вне социальных взаимодействий свободных личностей. И разве субъект, еще до освоения им языка, не испытывает личных переживаний радости, боли, голода, которые персонифицируют его бытие и отличают от других людей? Эти личные переживания затем только встраиваются в социальную матрицу культуры, которая оформляет их выражение.
С христианской точки зрения, личность человека трансцендентна его природе, как об этом лаконично написал Владимир Лосский: «Личность, этот образ Божий в человеке, есть свобода человека по отношению к своей природе» [9] и «есть несводимость человека к природе» [8]. Все в природе, как человека, так и всего тварного мира, детерминировано цепью причинно-следственных связей от самого начала, от самой первой Причины всего сущего, Которая Сама не имеет причины. А человек метафизически свободен, а поэтому он и не часть этого мира, хотя в нем и пребывает, и поэтому возможно различать нравственное и безнравственное в человеке, и, в отличие от всех других форм жизни, многие из которых не лишены разумности, судить его поступки и слова.
Как точно подметил испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет, в отличие от всего в мире, человек никогда не является человеком безусловно; напротив, быть человеком как раз и означает быть всегда на грани того, чтобы не быть им. В то время как тигр не может перестать быть тигром, детигрироваться, человек живет в постоянной опасности дегуманизироваться [17].
Он пишет:
Животное неспособно высвободиться из ограниченного набора естественных актов -- исключить себя из природного мира, -- поскольку оно и есть самое природа. Но человек, бесспорно, несводим к собственным обстоятельствам. Он лишь погружен в них. Человеческое и природное бытие полностью не совпадают. Человек одновременно и естествен, и сверхъестествен. Это своего рода онтологический кентавр, одна половина которого вросла в природу, а другая -- выходит за ее пределы, то есть ей трансцендентна.