В одном человеке, таким образом, существуют, как бы, два ядра сознания (или даже множество), однако, достаточно независимых друг от друга. Социальная среда, инкорпорированная в форме семантического Я подавляет соматическое составляющее индивидуума и вынуждает подчиняться ей. Множество естественных импульсов вытесняются в некую область, получившую в психоанализе наименование - бессознательного. Именно бессознательное и является, вероятнее всего, вместилищем "когнитивного" содержания соматического Я. Данная модель, несмотря на очевидную близость к классическому психоанализу, исходит из других предпосылок, но тем не менее, приходит к схожим выводам. В этом отношении она ближе к концепции диалогической самости Г. Херманеса [12].
Структуры семантического и соматического Я индивида являются не отражениями его разделенной сущности, но результатом функционирования различных кодов. То есть двойственность есть, буквально, результат коэволюции двух разных видов существ. Человеческое тело выступает результатом экспрессии того набора генетического материала, который его организм получил в ходе филогенеза. Семантическое же ядро сознания складывается на ранних этапах онтогенеза, и только в условиях коммуникативной среды, под воздействием мемов. Условием формирования семантического Я выступает языковой коммуникативный код. Условием же формирования соматического Я является генетический код. Очевидно, что это два различных по природе образования, каждое из которых способно существовать в своей уникальной среде. Более того, индивидуальный комплекс мемов, формирующий семантическое ядро сознания, существует подобно простейшему самостоятельному организму, для которого мозг выступает чем-то вроде носителя, почвы из которой он произрастает. Мемы создают факторы селективного давления, в результате которого происходит отбор (в том числе половой и групповой) особей с производительной центральной нервной системой (развитыми лобными, височными и теменными долями головного мозга).
Обозначенные механизмы играют значимую роль в формировании естественного коммуниканта. Однако, этого недостаточно для описания природы искусственного коммуниканта. Для этого требуется определение границ существования коммуникативного актора в целом.
3. Границы существования коммуникативного субъекта
трансгрессивный виртуальный коммуникация
Для решения проблем связанных с виртуальной коммуникацией (ситуация с искусственным актором), приходится предположить возможность существования смысловых коммуникативных систем, не основанных на человеческих ресурсах. Речь идет о коммуникативных системах, элементом которых является актор, физически обеспечивающийся чем-то, что не является человеческим организмом. Главными условиями существования подобных систем является: возможность продукции и репродукции смысловых конструкций; наличие физического субстрата, обеспечивающего существование данных конструкций; уничтожение, смертность узлов данной системы; дифференциация, гетероморфизм элементного состава; селекция, и как результат эволюционное развитие смысловой коммуникативной системы. В подобном случае, представляется возможным осуществление смысловой коммуникативной системы, существующей вне рамок человеческих социальных конгломераций. В подобном случае, речь идет уже не о группах людей, как совокупности социально-коммуникативных субъектов, а о трансгуманистической системе коммуницирующих акторов.
Современной науке, к сожалению, до сих пор не известны примеры существования подобных жизнеспособных систем. Существуют примеры коммуницирования в стаях афалинов, шимпанзе, эусоциальных насекомых [13], которые показывают степень различия в способах передачи информации и каналах коммуникации в животном царстве. Обнаружить смысловой, информационный характер данных видов зоокоммуникации пока не удается. Однако, критерием признания их смысловой природы является транскрипция на существующие дискретные языки, в то время, как сама возможность данной процедуры может вызвать определенный скепсис.
Системы, о которых шла речь выше, имеют сугубо гипотетический характер, в то же время, их моделирование может служить конкретным теоретическим целям исследования виртуальной социальной коммуникации. Прежде всего, речь идет о социально-онтологическом статусе данной формы коммуникации - является ли виртуальная социальная коммуникация полноценным способом производства и воспроизводства смысла?
Семантический агент, представляется неким феноменологическим образованием, способным к осуществлению смысловой коммуникации с другими подобными ему агентами. Ранее, в данном исследовании мы исходили из понимания коммуниканта, как естественного актора в условиях традиционной коммуникационной среды (устная и письменная коммуникация). В каком случае было бы возможно виртуальное существование коммуниканта? Опираясь на предшествующий анализ и на концепцию интеллекта Д. Хоффмана, можно заключить, что коммуницирующий субъект, представляет собой динамический фрейм, осуществляющийся на уровне физической структуры, в частности, на уровне мозга, или полушарий мозга (эксперимент, описанный в книге У. Матураны и Ф. Варелы "Древо познания". Осуществление двух самостоятельных сознаний в отдельных полушариях рассеченного в области мозолистого тела головного мозга человека). Субъект коммуникации выступает, таким образом, продуктом процесса семантического обмена в социально-коммуникативных системах, на уровне операциональной среды, осуществляющей отдельные акты в данном процессе, такие, как артикуляция или направленное восприятие. Если принять подобное понимание коммуникативного агента, то вырисовывается перспектива, в которой человеческий мозг (а вернее отдельные его области, отвечающие за семантические и синтаксические операции) выступает одной из возможных сред локализации коммуникационного агента.
Границы, очерчивающие пределы актуальной коммуникации отдельного актора, вырисовывают пределы индивидуального семантического поля, или поля автокоммуникативной идентификации, или самоидентификации. Самоидентифицирующийся коммуникативный агент выступает, таким образом, неким конструктом (возможно даже социальным), которому и приписывается определенная самостоятельность, автономность, свобода выбора и самоопределения. Здесь происходит конструирование субъективности, самости. Она выступает неким семантическим полем, имеющим временную, но актуально непроницаемую для коммуникативных актов границу, в пределах которых осуществляется то, что Э. Левинас называет "тотальностью", то есть, это пространство внутреннего опыта. Данное структурное образование и получает наименование коммуникативного субъекта.
Описанные выше границы - это рамки осуществления непрерывности коммуникации. Если принять во внимание теорию канализации интеллекта, можно сделать вывод, что в рамках одного поля автокоммуникации могут существовать несколько автономных структур сознания, которые связаны между собой достаточно условно, и объединяются позже в некое тождество по тому же признаку - локализация в одном автокоммуникативном поле. Таким образом, искусственное разделение этого поля (эксперименты с рассечением мозолистого тела) [14], показывают возможность образования нескольких самостоятельных полей из первично единого. В данном случае, происходит не просто разделение, распад или разложение одного коммуникативного ядра, но полноценное существование нескольких. Таким образом, соматические, естественные границы существования коммуникативного агента являются достаточно относительными и связаны с физическими характеристиками его материального субстрата.
Виртуальный (искусственный) коммуникативный агент, в том случае, если он способен принимать проекцию социально-коммуникативной системы в индивидуальное коммуникативное поле и воспроизводить его, выступает такой инстанцией, в отношении которой не будет возможности установить свидетельство неполноты его социально-бытийного существования. Согласно данному утверждению, у эксперта, устанавливающего подлинность (естественность) существования коммуниканта нет возможности сделать это с достаточной достоверностью в том случае, если индивидуальное коммуникативное поле данного актора действительно когерентно коммуникативному полю всей социально-коммуникативной системы, в условиях которой он осуществляется. Другими словами, если робот коммуницирует достаточно адекватно существующим нормам общения (то есть аналогично естественному актору), то нет возможности установить его искусственность (социально-онтологическую неполноту) в ситуации коммуникации. В то же время возможно и следующее утверждение: если человек является "философским зомби" (у него отсутствует осознание своего опыта) но коммуницирует достаточно адекватно существующим нормам общения, то нет возможности установить его социально-онтологическую неполноту в ситуации коммуникации.
4. Существуют ли антропо-онтологические инварианты в коммуникации?
Является ли способность к смысловой коммуникации прерогативой исключительно человека? В современной лингвистике, в условиях отсутствия противоположных свидетельств, презумптируется именно положительный ответ на данный вопрос. Однако, здесь нас интересуют теоретические основания в пользу альтернативного предположения.
В классической, метафизической философии смысл понимается преимущественно в трансценденталистком измерении, являясь прерогативой абсолютной идеи, Бога, Мирового духа. Эманируя до несовершенного, вторичного уровня - человеческого, абсолютный смысл приобретает конкретную форму означаемого. Альтернативный подход к пониманию структур смысла формируется в конце XIX начале XX веков, в работах Ф. де Соссюра, Г. Фреге, Ч.С. Пирса, Р. Якобсон, Л. Витгенштейна. Вскрывается неоднозначная природа смыслообразования, более того - конструктивные основания семантических явлений.
Б.Л. Уорф, при анализе языка североамериканских индейцев народа Хопи показывает, что уникальные характеристики того или иного языка способны влиять на организацию мышления и восприятие действительности носителя данного языка. Данное предположение получило наименование теории "лингвистической относительности" Сепира-Уорфа и, в частности, показывает, что в мире не существует универсальных инвариантных семантических структур. Человеческое понимание и сознание может быть опосредовано семантикой и синтаксисом языка, вторично по отношению к языку. Несмотря на широкий резонанс, данная теория оспаривается, и в данный момент у нее не так много сторонников. Наибольший ущерб ей нанесла концепция Н. Хомского. Хомский выделяет определенные синтаксические структуры, имеющие универсальный характер для всех носителей языкового кода. Данное наблюдение говорит в пользу того, что способность к языковой коммуникации имеет врожденный характер, и опирается на некие универсальные антропологические структуры. Данная концепция, в контексте нашего исследования, в значительной мере антропологизирует сам феномен социально-коммуникативных систем и вынуждает сильно усомниться в возможности существования подобных, не антропоразмерных систем. Главную сложность вызывает именно первичность антропологических коммуникативных структур (нейронных, генетических) по отношению к динамике смысловых конструкций, и именно на эту проблему нужно обратить внимание.
Согласно Хомскому, антрополого-языковые структуры инвариантны по отношению к динамике смысловых конструкций, это составляет основу генеративной лингвистики. Синтаксические структуры имеют нейрофизиологическое и генетическое основание, что подчиняет их естественным природным закономерностям. Противоположная точка зрения, в данном контексте это теория Уорфа, приобретает абсурдный характер, однако, только до тех пор, пока разговор идет в рамках синхронического представления социально-коммуникативных систем и антропо-онтологических структур. Все меняется, как только взглянуть на проблему с позиции диахронии "инвариантов". В качестве коммуникативного инварианта можно рассмотреть трансцендентальный субъект Иммануила Канта [15].
Если трансцендентальный субъект Иммануила Канта является полностью непроницаемым для вещи в себе, как и в целом для любой "инаковости", то субъект Конрада Лоренца [16], частично подстроен под вещь в себе в результате воздействия диахронической необходимости. То есть, диахроничность его собственного существования в эволюционной перспективе заставляет его подстраиваться под иное, в силу внешней необходимости. Лоренц, убедительно показывает, что трансцендентальный субъект Канта, в эволюционной перспективе не может иметь инвариантный характер, так как сам вынужден трансформироваться в ходе естественной селекции. Человеческий вид находится в меняющихся условиях внешней среды, к которым вынужден приспосабливаться, приспосабливаются и человеческие коммуникативные структуры. Другими словами, в масштабах эволюции коммуникативные инварианты не имеют смысла, они просто не возможны. Таким образом, первичность антропо-языковых структур по отношению к семантическим конструкциям вовсе не обязательное условие существования социально-коммуникативных систем. Однако, в свою очередь семантические конструкции, также, далеко не инвариантны. Описанный выше взгляд вовсе не позволяет нам говорить, что иное открывается для субъекта в силу диахоничности априорных структур в виде семантических конструкций.
Данный вопрос поднимается, также, Д. Хоффманом в работах о структурах сознания. Результаты исследований Хоффмана имеют, также, пессимистический характер. Подстраиваемость априорных форм, их диахроническое приспособление к вещи в себе вовсе не означает адекватного ее отражения [17]. Так как адекватное отражение вещи в себе вовсе не предполагает повышение шансов в выживаемости конкретной особи, скорее более приспособленной окажется та, которая в больше мере способна ее использовать для выживания, даже не имея никакого представления о ней. Другими словами, эволюция вовсе не нацелена на совершенствование средств познания вещи в себе, скорее в ней наблюдается тенденция в формировании примитивных, но действенных схем по ее эксплуатации.
Получается, что человеческое сознание находится в неком вакууме, и контактирует с миром реальным и социальным посредством машины приспособления, которая показывает ему то, что ему выгодно видеть. Ни реальность, ни Другой не доступны субъекту непосредственно, да и сам субъект достаточно относителен, вторичен, осуществляется в виде описанного У. Матураной структурного дрейфа. Однако, что же, в таком случае, порождает смысл и обеспечивает коммуникацию?