Трансгуманистическое измерение социальной коммуникации
Леушкин Руслан Викторович
кандидат философских наук
Аннотация
В данной работе представлены результаты исследования трансгрессивного способа существования социальной коммуникации. Подвергаются анализу социально-онтологические свойства виртуальной формы социальной коммуникации, которые не характерны для традиционных ее форм. Ставится задача экспликации и изучения условий осуществления события виртуальной социальной коммуникации. Дальнейший текст является продолжением предшествующих работ и посвящен разработке следующих вопросов: является ли виртуальная социальная коммуникация полноценной формой социальной коммуникации? возможна ли смысловая коммуникация в условиях социально-онтологической неполноты существования коммуникантов? и возможно ли существование трансгуманистических форм смысловой коммуникации? В данной работе применяется социально-конструктивистский подход, реализуются принципы системности, эволюционизма и полионтизма (множественности онтологических горизонтов). Исследование базируется на теории социально-коммуникативных систем Н. Лумана и периодизации развития коммуникативных форм М. Маклюэна. Вырабатываются теоретический фундамент для последующего представления развития социально-коммуникативных систем вне рамок эволюции человеческого вида. В данном исследовании в общих чертах обрисован образ социально-коммуникативных систем, как не зависящих от воли человека, и развивающихся самостоятельно образований. Формулируется соответствующее определение коммуникативного субъекта, описываются основные его признаки, распространяющиеся, в том числе и на искусственного актора.
Ключевые слова: социальная коммуникация, виртуальность, трансгрессия, трансгуманизм, искусственный интеллект, социальная система, онтологическая неполнота, эволюция, ксенолингвистика, метакоммуникация
This article presents the results of examination of the transgressive mode of existence of social communication. Socio-ontological properties of the virtual forms of social communication, which are not characteristic for its traditional forms are subject to analysis. The author poses a problem of explication and study of the conditions for realization of the virtual social communication. Consecutive text manifests as a continuation of previous works and is dedicated to the development of the following questions: does the virtual social communication represent an ordinary form of social communication; is there is a possibility for semantic communication in the context of social and ontological incompleteness of the existence of communicants; and whether or not is possible the existence of transhumanistic forms of semantic communication? The work applies the socio-constructivist approach, principles of systematicity, evolutionism, and polyontism (multiplicity of ontological horizons). The study is based on the theory of social-communicative systems of N. Luhmann and periodization of the development of communicative forms of M. McLuhan. The author formulates a theoretical foundation for further introduction of the development of social and communication systems outside the framework of evolution of the human species. The article depicts the impae of social and communication systems as not dependent on the human will, but self-developing formations. A corresponding definition is given to the communication subject along with the characteristic of its key features that also spread onto an artificial actor.
Keywords: evolution, ontological incompleteness, social system, artificial Intelligence, transhumanism, transgression, virtuality, social communication, alien language, meta-communication
Содержание
1. Проблема социально-онтологической неполноты существования виртуальных коммуникативных инстанций.
Вопросы, связанные с социально-онтологическим статусом существования виртуальной социальной коммуникации, в последнее десятилетие приобретают все возрастающую актуальность. Актуальность их связана в значимой мере с тем, что они касаются общих аспектов теории социальной коммуникации в целом. Возникающая проблема трангуманистических форм смысловой коммуникации, становится наиболее очевидной при анализе специфики существования виртуальной социальной коммуникации (далее ВСК). Сам факт существования ВСК говорит об особых свойствах социальной коммуникации в целом. Связано это с тем, что ВСК имеет ряд характеристик, которые заметно отличают ее от традиционных форм социальной коммуникации.
Виртуальной социальной коммуникацией мы называем ситуацию обмена смысловыми сообщениями между коммуникантами в условиях социально-онтологической неполноты[1]. В ситуации ВСК происходит нарушение полноты действительного существования одной из коммуникативных инстанций, это либо коммуникант, либо реципиент, либо сама коммуникативная связь. Наиболее полно феномен ВСК реализован в таких видах электронной коммуникации, как компьютерная, мобильная интернет-коммуникация. Наиболее наглядно феномен нарушения социально-онтологической полноты выражается в том, что в данных видах коммуникации возможно включение искусственного актора в процесс общения.
Искусственным актором является некая артефактная коммуникативная инстанция, которой делегированы функции по хранению, обработке и воспроизводству информации, смысловых сообщений в интерактивном режиме. К искусственным акторам можно отнести экспертные, поисковые системы, некоторые программные продукты, искусственный интеллект [2]. Естественный актор является первоначальным источником смысла, в данном случае, а искусственный - средством его выражения (трансляции, ретрансляции). Однако, возникникает проблема определения источника смыслообразования, когда искусственный актор начинает осуществлять коммуникативные акты самостоятельно. Например, в ходе проведения процедуры проверки сильного искусственного интеллекта (тест А. Тьюринга) в рамках премии Любнера [3], в 30 % случаев искусственный актор создает впечатление у экспертов, что он является естественным. Данная ситуация иллюстрирует, что искусственный актор, потенциально способен включаться в систему социальных коммуникаций и создавать эффект смыслообразования.
И тут встает главный вопрос данной работы: может ли возникать смысл в ситуации коммуникации с искусственным актором, является ли данная форма общения социальной? Здравый смысл, наряду с существующими исследованиями, хрестоматийным примером которых служит мысленный эксперимент Дж. Серля ("китайская комната") [4], говорят в пользу того, что искусственный актор не способен к пониманию и производству смысловых сообщений. Искусственный актор, согласно аргументу Серля, способен только к моделированию смысловых конструкций, а не их производству. Отдельные события, когда компьютеру приписывается разумность Серль считает недоразумением: "…эти недоразумения объясняются тем, что люди унаследовали некоторые положения -бихевиористских психологических теорий прошлого поколения. Под тестом Тьюринга скрывается соблазн считать, что если нечто ведет себя так, как будто оно обладает ментальными процессами, то оно и на самом деле должно ими обладать" [5].
Данный аргумент можно интерпретировать следующим образом: так как мы не можем судить о наличии понимания и способности к смыслопорождению у искусственного актора, мы принимаем естественного актора, как единственный источник смысловых конструкций (сообщений). Стоит заметить, что отрицание способности искусственного актора к пониманию основывается на невозможности проведения процедуры проверки данного события. Однако, вполне справедливым кажется вопрос: являются ли антрополого-онтологические структуры (структуры человеческого понимания) инвариантным условием существования систем смысловой коммуникации? С позиции классического трансцендентализма, именно данные структуры обеспечивают существование социально-коммуникативных систем, в то время, как с позиции трансгрессии это не так[6]. Таким образом, можно выделить альтернативную интерпретацию аргумента Дж. Серля.
2. Дуализм коммуникативных инстанций
Можно рассмотреть проблему Дж. Серля с другой стороны. "Хотя китайская комната Сирла и может показаться "в семантическом смысле темной", у него нет достаточных оснований настаивать, что совершаемое по определенным правилам манипулирование символами никогда не сможет породить семантических явлений, в особенности если учесть, что люди еще плохо информированы и ограничены лишь пониманием на уровне здравого смысла тех семантических и мыслительных явлений, которые нуждаются в объяснении. Вместо того чтобы воспользоваться пониманием этих вещей, Сирл в своих рассуждениях свободно пользуется отсутствием у людей такого понимания" [7]. Отсюда следует, что тот же аргумент, связанный с проблемой понимания, применим в определенной мере и к человеку, в особенности, если абстрагироваться от его комплексности и сложности как системы, и представить, как коммуникативного агента.
Не стоит исключать то, что структуры, отвечающие за человеческое понимание, могут и не представлять собой уникальное условие существования смысла. Если предположить возможность существования альтернативных условий, то формулируется следующее утверждение: только в связи с самой возможностью существования подобных систем, становится возможным существование антропоразмерных социально-коммуникативных систем, как отдельной формы систем смысловой коммуникации в целом. Данное предположение, естественно, имеет гипотетический характер, и требует достаточно строгих свидетельств и последовательного обоснования. Далее мы постараемся сформировать теоретический фундамент, способный хоть в малой мере подкрепить данное утверждение.
Существует ряд концепций, в которых существование социально-коммуникативных, культурных систем не сводятся к трансляции уникальных человеческих характеристик как вида. Примером может служить концепция расширенного фенотипа Р. Докинза. Согласно данной концепции регуляция коммуникативных сопряжений в группах людей происходит не на уровне индивидуумов (скорее индивидуальных организмов), но на уровне таких образований как мем. Мемом является некое не биологическое образование, существующее аналогично вирусу, и формирующее элементы культурных явлений и организующих социально-коммуникативные связи [8]. Мемом Докинз называет минимальный элемент эволюции систем культуры.
Если рассмотреть биологическую перспективу становления и генезиса мемов, становится очевидным, что их возникновение вполне естественно. Существование небиологических репликаторов, передающихся, подобно вирусам, но через средства коммуникации становится естественным продолжением эволюции, одной из форм ароморфоза, при освоении новой среды, нового пространства - культурного или коммуникативного [9].
С философской точки зрения это приводит к тому, что коммуникативный агент (прежде всего естественный - человек) начинает обладать сразу двумя сущностями: соматической и меметической. Вторая, по большому счету, так же является соматической, однако ее феноменология вовсе не редуцируется к функционированию всего организма и даже ЦНС. Она представляет собой совокупность конструктов, рефлексов или социальных инстинктов, складывающихся в то, что наиболее полно описывается концептами "самость", сознание или дух. В рамках проблемы искусственного интеллекта данную концепцию предложил М.Ю. Лотман: "Между всеми этими объектами можно установить структурное и функциональное подобие. В структурном отношении все они будут характеризоваться семиотической неоднородностью. Правое и левое полушария головного мозга человека, разноязычные субтексты текста, принципиальный полиглотизм культуры (минимальной моделью является двуязычие) образуют единую инвариантную модель: интеллектуальное устройство состоит из двух … интегрированных структур, принципиально разным образом моделирующих внележащую реальность. Эволюционно это явление можно представить как вырастающее из парности органов чувств. Однотипно преобразуя внешние раздражения, парные органы чувств, однако, пространственно разнесены и "смотрят" на мир под разными углами зрения. Это придает создаваемой ими картине стереоскопичность." [10, 584-585]. Идея двойственности человеческой сущности в философии далеко не нова, и имеет множество различных форм своего выражения, тем не менее, имеющих определенную специфику. В данном исследовании мы рассматриваем дуалистичность человека в коммуникативном срезе его существования.
В данном случае, семантическое Я формирует социального актора или субъект коммуникации, то, что осуществляется в коммуникативном, культурном пространстве. Важную роль играет и другая сущность - соматическая, которая представлена онтогенетическим функционированием индивидуума на уровне организма. Не стоит исключать возможность наличия в "соматическом Я" некого самоощущения, которое формирует специфическую целостную интенцию. Эту точку зрения хорошо показывает критика М. Мерло-Понти учения о субъективности Э. Гуссерля. Мерло-Понти показывает важную роль телесности в образовании субъективности, которой просто нельзя пренебрегать.
Человек, в своей сознательной активности, формирует некий проект действительности, осуществляясь в жизненном мире, он составляет теоретическое представление об объектной реальности. Телесность играет в этом процессе далеко не последнюю роль. Если в Гуссерлевской философии телесность представляет собой явление объективного мышления, то по мысли Мерло-Понти, телесность представляет собой скорее не следствие, а условие работы сознания. Границы конституирующей активности сознания эксплицируются при анализе феномена анозогнозии, или фантомных ощущений. "Неповиновение увечью в случае фантомного органа или неповиновение дефекту в случае анозогнозии не являются обдуманными решениями, они свершаются не на уровне тетического сознания, которое становится на определенную позицию после рассмотрения различных возможностей. Желание иметь здоровое тело или отказ от тела больного не формулируются сами по себе, опыт ампутированной руки как присутствующей, или опыт больной руки как отсутствующей - это опыт иного порядка, нежели "я думаю, что..." … Тело - это то, что сообщает миру бытие, и обладать телом означает для живущего сращиваться с определенной средой, сливаться воедино с определенными проектами и непрерывно в них углубляться" [11, 117]. Более того, Мерло-Понти предлагает идею некого тетического разума, инстанции, существующей наряду с семантическим сознанием человека. "Описывая веру в фантомный орган и неповиновение увечью, некоторые авторы говорят о "подавлении" или "органическом вытеснении". Эти почти картезианские термины заставляют нас выдвинуть идею органического мышления, при посредстве которого связь "психического" и "физиологического" могла бы стать постижимой" [11, 112].
Мерло-Понти рассматривает музыкантов, их опыт, как пример смыслопорождения идущего от рефлеторных структур, связанных с навыками, моторикой, чисто телесными образованиями. "Опыт тела приводит нас к признанию полагания смысла, смыслополаганию, идущего не от универсального конституирующего сознания, смысла, присущего определенным содержаниям. Мое тело - это то сигнификативное ядро, которое проявляет себя как общая функция и которое в то же время живет и может быть поражено болезнью" [11, 196]. Источником смысла в данном случае выступает чисто-материальная, естественная структура, но не объект. Тело, согласно Мерло-Понти, это не объект, противостоящий помещенному в него субъекту, а посредник мира.