Иначе говоря, главным вопросом становится возможность сохранения ценностно-смыслового содержания культурных образов в условиях симуляции отношений. Виртуальная реальность не представляет возможности применять привычные практики коммуникации. Пребывая в ней, человек потенциально становится распространителем псевдообразов. Возникает прецедент фрагментарного потребления информации. В то же время информация не переходит в форму знаний, т. е. не происходит куммуляции ценностей и норм, являющихся основным фундаментов традиций. Без процессов данного характера, нельзя говорить о репрезентации социальной памяти, служащей связующим мостом между поколениями. Как пишет А. Моль, «человек усваивает культуру из социального окружения, которое отчасти воспитывает ее в нем, отчасти же его ею пропитывает» [Моль, 1973, с. 47]. Обменные отношения как многогранный процесс, ориентированный на удовлетворение интересов и потребностей людей, позволяют проанализировать причины культурной трансформации и наметить основные тенденции развития человечества.
Современная культура состоит из противоречий. В постмодернистском обществе мы находимся в поисках тотального эффекта, абстрагируясь от понимания значения [Маклюэн, 2014, с. 32]. Тотальность происходящих изменений, охватывающих человечество, предполагает столкновение с фрагментарными процедурами в культурных практиках. Помимо этого, развитие массовой культуры связано с мифологизацией.
Миф и коммуникативные матрицы обмена
Порождение мифов подразумевает циркуляцию знаков, наделенных неким конкретным содержанием. Р. Барт определяет миф как «способ обозначения» [Барт, 2008, с. 265]. Соответственно, понимание мифа связано с формирование пространства дискурсов, которое воспринимается как «значимая единица» [Барт, 2008, с. 267]. Однако миф не есть первичная знаковая реальность. Он есть означающее. В этом видится возможность непрерывной трансформации и симуляции знаковых форм, не имеющих четкую структуру. Данное качество свидетельствует о функционировании коммуникативных матриц на базе обмена знаками и символами, важными с позиции той или иной реальности. Это пространство - материальная основа любых культурных практик. Оно представляет собой «целенаправленные, повторяющиеся, программируемые последовательности обменов и взаимодействий между физически разъединенными позициями, которые занимают социальные акторы в экономических, политических и символических структурах» [Кастельс, 2000, с. 385]. Благодаря пространству потоков формируется представление о таких вещах, как власть, статус, престиж, богатство, роскошь, идеология, укорененных в культурных кодах. Соответственно мы говорим об образе жизни, о статусе, о престиже, об унифицированности символов, применяемых в обменных коммуникациях.
Связь между различными пространствами потоков обеспечивается за счет управленческих центров. В период становления массового общества, появления средств массовой коммуникации и рекламы, культурные образцы приобретают экспрессивность выражения посредством языка. Их закрепление реализуется благодаря развитию имиджевых и управленческих технологий. На этой основе зиждется наука, искусство, экономика, политика, культура. Все формы коммуникации в информационном обществе предполагают не четкую структуру взаимоотношений знаковости, а управление процессами симуляции знаками.
Символы репутации и престижа, включенные в поле массмедиа, позволяют изменять культурное поле. Обращаясь к символическому полю средств языковых выражений, они закрепляются в массовом сознании через демонстрацию стилей жизни. Ценность в мире потребления знаков будет зависеть от суммарной стоимости самого идейного продукта [Моль, 1973, с. 96]. Чем больше идей будет сосуществовать в культурном поле имиджевых практик, тем многообразней будет коммуникационная матрица обменов.
А. Моль указывает на то, что современный человек существует в двух мирах: мире вещей и мире знаков [Моль, 1973, с. 87]. Мир знаков приобретает стоимостный характер в результате их массового распространения и значимости с точки зрения их создателя. Все это отражается на культуре как совокупности интеллектуальных элементов [Моль, 1973, с. 83] и порождает трансформацию ценностей и традиций. В целом стоит отметить, что по большей части в сетевом пространстве информация передается посредством разных каналов коммуникации: символьных, иконических, художественных и технических. При этом применяются аудиальный, визуальный, вербальный и невербальный коды. Знаковым репрезентатом выступает семиотический образ, эквивалент. Он появляется в результате созерцания внешних объектов, создающих связь между внутренним ментальным пространством и внешним миров коммуникации.
Имиджевые константы в поле дискурсивных практик обмена
Символический обмен как неотъемлемая составляющая коммуникации является весомым фактором дифференциации индивидов в структуре взаимоотношений. То, какое место займет индивид в иерархии, зависит от актуальности для аудитории его культурных ценностей, психологических предпочтений и социального окружения. Эти критерии проявляются через использование языка как знаковой системы. С помощью языка формируется символическое поле, объединяющее в себе «...пространственное, временное и смысловое измерение», позволяющее преодолевать разрыв между реальным и виртуальным пространством коммуникации «...между моей зоной манипуляции и зоной манипуляции другого...» [Бергер, Лукман, 1995, с. 68].
В то же время Дж. Мид акцентирует внимание на то, что жизнь человека связана с формированием значений вещей [Мид, 1994, с. 216]. Реальность человека заключена в пространстве существованием потока значений в процесс взаимодействия с другими. Человек выделяет себя в окружающей среде и формирует эту же среду посредством порождения ее знаковости.
«Вещь-знак» отсылает наше сознание к иному. Мэм, эмодзи - феномены виртуальной коммуникации. Они являются предметом культурно-символического обмена. Рождение смысла обменных отношений происходит на фоне переживания некоего абстрактного нечто в «социально воспринимаемый знакообраз» [Пелипенко, 2002, с. 10]. Значение не исчерпывается смыслом, но является семантической его компонентой, создающей ценностно-нормативную основу обмена.
Смысл как ценность, переживаемое значение, выражено в кодах [Пелипенко, 2002]. Транслируясь в обменных отношениях, он реализуется в культуре. Формирование виртуального пространства культуры происходит благодаря первичным знаниям человека о знаковых кодах культуры, на которые наслаивается опыт общения и коммуникации не только в первичных группах социализации, но и в процессе существования человека в обществе.
Современное виртуальное пространство является сосредоточением процесса смыслогенеза, приводящее к трансформации культурного пространства. Фундаментальное противоречие бытия человека в культуре заключается между континуальным и дискретным характером мышления. Нормативный контекст, объединяющий имиджевые характеристики коммуникации, накладывается на уже устоявшиеся нормы и традиции того или иного общества. Символическое ядро взаимоотношений представлено информационными технологиями. Благодаря массмедиа происходит не только активное внедрение имиджевых констант в поле дискурсивных практик обмена, но и манипуляция ими в зависимости от целей и мотивов коммуникатора. Они осуществляются с помощью социально и личностно ориентированных технологий.
Ценности, нормы и социальное поведение людей сводятся к получению позитивных эмоций, связанных с наслаждением от потребления символов: «ссылка на норму... подразумевает совместное создание смыслового (коммуникативного, интерсубъективно доступного) отношения, устремленного к взаимопониманию и соответствующим действиям» [Шульга, 2012, с. 281]. Посредством языка, понятного человеку информационной эпохи и принятому для осуществления виртуальных коммуникаций, становится возможно понимание различий доступных знаковых систем и понятий. Благодаря им индивиды вступают в отношения и изменяют практику обмена. Взаимодействия приобретают эмоционально-экспрессивную окраску ввиду наличия возможности отклика на связь в виртуальном пространстве. Основными конструктивными принципами при этом становятся возмездность и замещение обмена символами. Это обеспечивает эффект коммуникации и достижение взаимопонимания между людьми.
В виртуальной среде существует множество знаковых систем, за которыми может скрываться различное смысловое наполнение. Наличие противоположной, отличной от нашего опыта и восприятия реальности обеспечивает духовную связь между контакторами. Индивиды, принимающие вызов виртуального пространства, восполняют дефицит интересующей и важной с точки зрения их социального опыта и познания информацию. Информация как основной ресурс информационного общества необходима не только как нечто привычное для повседневной жизни, но прежде всего как символическая основа обменных отношений. Они в свою очередь могут иметь различные формы и модальности своего воплощения.
Непрерывность и продолжительность культурного обмена определяет временные интервалы их существования на микро-, мезо- и макроуровне. Они развертываются в пространстве и имеют социальное измерение. Например, обмен социальным опытом поколений конкретной культурной общности обладает огромной временной протяженностью. Он включает передачу знаний и традиций приветствия, нравов, обычаев, правил общения индивидов. Для виртуальной реальности свойственны формы приветствия краткосрочного характера.
Солидарность в структуре обмена символами способствует укреплению и стабильному существованию системы коммуникации. В условиях прекращения действия принципа возмездности в обмене преобладающим становится цент-периферийное распределение потока информации и, как следствие, формирование символического поля манипуляции.
Информационное общество обладает достаточно важным и весомым преимуществом - интерес и потребность в многообразной информации. Одновременно это сказывается на стремлении порождать и распространять разнообразные образы, представляя реальность как мозаику. Возникает вопрос о создании качественной системы социальных институтов, отвечающих за управление и сохранение баланса между уровнем жизни и моделями потребление знаковых систем глобальной и локальной культуры. От этого зависит наполнение символического пространства обмена по принципу взаимной возмездности.
Заключение
Исходя из вышеизложенного, стоит отметить, что культурно-символический обмен представляет совокупность коммуникативных практик, функционирующих по принципу циркуляции ценностных потоков материального и духовного характера.
Процесс преобразования культурных практик обмена имеет исторический, пространственно-временной и социальных аспекты, находящие отражение в современном медиадискурсе.
Информационные преобразования привели к переменам в социальной, культурной, экономической и политической сферах бытия. Становясь участниками процессов информатизации и компьютеризации, человечество открывает возможности к дальнейшей эволюции форм коммуникации. Сосуществуя в условиях цифровизации медиапространства, возникает угроза замещения реальных образов псевдообразами. По словам Ж. Бодрийяра, человек имеет дело с процессом симуляции, порождающей симулякров не имеющих смыслового ядра.
В то же время, данные процессы создают предпосылки для неоднозначных тенденций в культуре, выраженных в симуляции потребления имиджевых констант, фрагментации и мифологизации информационного пространства.
Перспективным становится рассмотрение культурно-символического обмена как формы конструирования новой реальности культуры в русле культур-философского подхода. Видится возможность исследовать совершенно новые формы человеческой коммуникации, формирующиеся в виртуальной среде.
Трансформация культуры порождает интерес к теме культурно-символического обмена, связанного с процессами воспроизводства и реализации творческого потенциала человека в социальной практике.
Список литературы
1. Барт Р. 2008. Мифологии. М., Академический Проект, 351 с.
2. Бергер П., Лукман Т. 1995. Социальное конструирование реальности. Пер. с англ. М., Academia-центр, Медиум, 334 с.
3. Бодрийяр Ж. 2000. Америка. Пер. с фр. М., Владимир Даль, 204 c. (Baudrillard J. 1986. Amerique. Paris, 251 p.).
4. Бодрийяр Ж. 2000. Символический обмен и смерть. Пер. с фр. М., Добросвет, 387 с. (Baudrillard J. 1976. Echange symbolique et mort, Paris, 387 p.).
5. Валлерстайн И. 2001. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. Пер. с англ. СПб: Изд-во «Университетская книга». 416 с. (Wallerstein, I. 1974. The Modern World-System. New York, 440 p.).
6. Валлерстайн И. 2004. Конец знакомого мира: Социология XXI века. Пер. с англ. М., Логос, 368 c. (Wallerstein, I. The end of the world as we know it: Social Science for the Twenty-First Century, London, 368 p.).
7. Гутнер Г.Б. 2012. Смысл в контексте рациональной коммуникации. В кн.: Коммуникативная рациональность и социальные коммуникации 2012: коллективная монография. Под ред. И.Т. Касавина, В.Н. Поруса. Москва, Альфа-М: 421-431.
8. Кастельс М. 2000. Информационная эпоха: экономика, общество, культура. Пер. с англ. М.: ГУ ВШЭ, 608 c. (Castels M. 1996. Information age: economy, society, culture. Oxford, 556 p.).
9. Леви-Стросс К. 2001. Структурная антропология. Пер. с фр. М., Эксмо-Пресс, 512 c. (Levi-Strauss K. 963. Anthropologie structurelle. New York, 512 p.).
10. Маклюэн Г.М. 2014. Понимание медиа: Внешние расширения человека. Пер. с англ. М.: КАНОН-пресс-Ц, Кучково поле, 464 с. (McLuhan G.M. 1994. Understanding media: External human extensions, London and New York, 464 p.).