ТРАНСФОРМАЦИИ КОРПОРАТИВИЗМА В ЭПОХУ НЕОЛИБЕРАЛИЗМА
корпоративизм европа западный трансформация
П.С. Каневский, канд. полит. наук,
доц. кафедры политологии и социологии
политических процессов социологии
Социологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова,
Данная статья посвящена исследованию становления и современного состояния корпоративизма в странах Западной Европы. Автор показывает, каким образом происходила эволюция корпоративизма начиная с XIX в. и каким образом корпоративизм трансформировался в течении XX в. Особое внимание в статье уделяется последней стадии развития корпоративизма, которая связана с эволюцией неолиберализма и политического плюрализма. Корпоративизм рассматривается как форма взаимодействия организованных групп общества с государством и как политико-идеологическое течение, уходящее корнями в средневековую социальную философию. Расцвет корпоративизма пришелся на послевоенные десятилетия, когда большинство стран Западной Европы пошли по пути создания вертикально интегрированных ассоциативных групп, представлявших интересы основных социально-экономических групп, в первую очередь, бизнеса и наемных работников. При этом корпоративизм всегда строился на четком ценностном фундаменте, который подразумевал следование общественным интересам и равномерное распределение ресурсов между всеми участниками корпоративных договоренностей. В статье показано, каким образом наступление неолиберализма привело к снижению роли корпоративизма. Начиная с 1990-х гг., в тех странах, которые традиционно выстраивали процесс согласования и принятия ключевых политических решений на корпоративистской основе, происходит очевидная плюрализация систем групп интересов, которая все чаще вытесняет традицию и практику корпоративизма. При этом корпоративизм не исчезает, во многих странах он остается важным элементом системы коллективного согласования интересов, однако меняется его характер и содержание. Отсюда можно сделать вывод, что классические концепции корпоративизма не способны полностью объяснить его сегодняшнее состояние, необходимо использовать новые подходы, которые могли бы выявлять суть происходящих трансформаций.
Ключевые слова: корпоративизм, неокорпоративизм, плюрализм, либерализм, неолиберализм, группы интересов, лоббизм.
TRANSFORMATIONS OF CORPORATISM IN NEOLIBERAL ERA
Kanevskiy Pavel S., PhD in Political Science, Associate Professor of the Department of Political Science and Sociology of Political Processes, Faculty of Sociology, Lomonosov Moscow State University,
This article is devoted to the study of the formation and current state of corporatism in Western European countries. Author shows how the evolution of corporatism took place since the XIX century and how corporatism was transforming during the XX century. Particular attention is paid to the last stage of the development of corporatism, which is associated with the evolution of neoliberalism and political pluralism. Corporatism is seen as a form of interaction between organized groups of society and the state, and as a political-ideological category rooted in medieval social philosophy. Corporatism flourished in the post-war decades, when most of the countries of Western Europe took the path of creating vertically integrated associative groups representing the interests of the main socio-economic groups, primarily business and employees. At the same time, corporatism has always been built on a clear value foundation, which implies the pursuit of public interests and the equal distribution of resources among all parties of corporate agreements. The article shows how the onset of neoliberalism led to a reduction in the role of corporatism. Since the 1990s, in those countries that traditionally lined up to the process of agreeing on and adopting key political decisions on a corporate basis, there has been an obvious pluralisation of the systems of interest groups, which is increasingly replacing the tradition and practice of corporatism. At the same time, corporatism does not disappear; in many countries it remains an important element of collective bargaining, but its nature and content are changing. We can conclude that the classic concepts of corporatism are not able to fully explain its current state, it is necessary to use new approaches that could reveal the essence of the transformations taking place.
Key words: corporatism, neocorporatism, pluralism, liberalism, neoliberalism, interest groups, lobbying.
Корпоративизм исторически является одной из наиболее устойчивых форм взаимодействия организованных групп интересов и органов власти. Будучи глубоко укорененным в западноевропейской традиции, корпоративизм в течение десятилетий определял развитие систем групп интересов в странах Скандинавии, Германии, Австрии, Швейцарии, Нидерландах. В разное время корпоративизм оказывал серьезное влияние на организацию политического процесса в Великобритании, Ирландии, Франции, Бельгии, Италии, Испании, Люксембурге. Иными словами, в послевоенный период практически все страны Западной Европы пережили на себе влияние идей и практик корпоративизма. Однако сегодня корпоративизм переживает период исторического кризиса, теряя влияние даже в тех странах, где он был более всего укоренен. Данная статья представляет собой попытку выявить идейные и политические предпосылки развития корпоративизма в Европе в XX в., а также проследить причины его трансформаций в условиях неолиберальной эпохи.
Корпоративизм происходит от латинского слова corpo (тело) и в широком смысле означает организацию и структуру социально-экономических интересов общества1. Как политико-идеологическое течение, корпоративизм начал активно развиваться во второй половине XIX в. в странах Западной Европы. С одной стороны, корпоративизм во многом стал ответом на политический либерализм, который в XIX в. представлял из себя “совокупность таких ценностей, как индивидуализм, свобода, разум, справедливость, толерантность и частная собственность” См.: Capling A. Corporatism // Encyclopedia of Democratic Thought / Ed. by P. Clarke, J. Foweraker. L., 2001. P. 139. Осипова Н.Г. Социально-философские основы (теоретическое ядро) классического либерализма // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. 2015. № 4. С. 7.. Корпоративисты видели в свободном рынке, продвигаемом либерализмом, систему, в которой выигрывает сильнейший, в ущерб общественному интересу. Развитие профсоюзного движения и социал-демократических партий послужило важной институциональной предпосылкой распространения корпоративизма, который был призван найти баланс между обществом и государством в условиях набиравших силу классовых противоречий.
Главные идейные предпосылки корпоративизма содержатся в средневековой католической социальной философии, к которой не раз обращались корпоративисты XIX в. Они настаивали на установлении “коллективистских и иерархических отношений ради преодоления социальных разрывов и достижения общего блага” Capling A. Corporatism. P. 139.. Ранний корпоративизм рассматривал доиндустриальное средневековое общество как пример гармоничного и естественного общества. Это общество не было ни раздробленным, ни монолитным, а подразделялось на функциональные элементы, такие как городские сообщества, братства и гильдии, в рамках которых существовало четкое разделение обязанностей и которые действовали ради блага тех сообществ, которые они представляли.
Одним из наиболее ярких манифестов раннего корпоративизма стала энциклика Папы Римского Льва XIII от 1891 г. Папа выступил с критикой одновременно и социализма, и либерализма, предлагая частичное возрождение духа средневекового коллективизма. Решение классовых конфликтов он видел в создании ассоциаций наемных работников и работодателей, схожих со средневековыми гильдиями, которые служили бы защитой для своих членов и способствовали решению спорных вопросов, касающихся в первую очередь распределения доходов. Папа ссылался на опыт гильдий, которые структурировали средневековую экономику вертикально, а каждая гильдия представляла отдельную ремесленную отрасль. Это в корне отличалось от социалистической идеологии того времени, которая предлагала структурировать экономику посредством классов, а не отдельных секторов экономики. В видении Льва XIII, ассоциации должны быть вертикальными картелями, которые равномерно распределяют ренту между их членами. По его мнению, “ответственным за формирование подобных картелей должно быть государство, которое оставляет за собой право вмешательства во взаимоотношения между работниками и работодателями с тем, чтобы не допустить нечестного распределения” Цит. по: Morck R., YeungB. Corporatism and the ghost of the third way // Capitalism and Society. 2010. N 5 (3). P. 13..
Вплоть до Первой мировой войны идеи корпоративизма были фактически монополизированы социальным католицизмом. Однако в межвоенный период ситуация меняется и корпоративизм постепенно становится политическим мэйнстримом. По мнению П. Крауча, «возникают версии корпоративизма, в основе которых -- стремление к созданию нового светского ценностного единства: в первую очередь следует упомянуть в этой связи корпоративизм Эмиля Дюркгейма. Сторонники такого рода теорий не проявляли особого интереса к государству; его не рассматривали в качестве главного центра организации корпоративных единиц. В некоторых версиях порядок, который, как предполагалось, будет обеспечен соглашениями между представителями интересов, рассматривался в качестве замены государства: такой подход можно видеть на примере английского “гильдейского социализма”» Цит. по: Салмин М.С. Неокорпоративизм в странах Запада // Полития. 2005. № 3. С. 262.. Корпоративистские идеи распространяются практически во всех странах Западной Европы, включая Австрию, Германию, Скандинавию. В частности, в Австрии “возникает система палат, практика сотрудничества между государством и объединениями лиц с общими интересами; тогда же произошла централизация в профсоюзах, началось сотрудничество в органах, образованных на паритетных началах” Там же. С. 277.. В конечном счете, корпоративизм межвоенного периода был попыткой как гармонизации общества в условиях нарастающих социальных противоречий, так и способом сохранения легитимности государства, которая ставилась под сомнение революционными движениями.
Примечательно, что впервые корпоративизм стал полноценной основой государственной политики в авторитарных и тоталитарных странах. Несомненным лидером не только с точки зрения внедрения, но и научного осмысления корпоративизма оказалась Италия эпохи Б. Муссолини. В 1920-1930-е гг. в Италии образовалась отдельная школа корпоративизма, включавшая в себя такие имена как Дж. Боттаи, А. Рокко, Э. Россони, А. Градилоне и пр См.: Costa Pinto A. Corporatism and Fascism: the corporatist wave in Europe. L.; N.Y., 2017.. Итальянские корпоративисты пытались обосновать увеличение роли государства в новых социально-политических условиях и встроить данную теорию в общие рамки нового тоталитаризма. Один из родоначальников фашистской теории корпоративизма А. Рокко писал в 1920 г., что “причиной нарастающего экономического и политического кризиса в Италии было бесконтрольное развитие различных групповых объединений, что ведет к упадку государства... Следовательно, для того, чтобы остановить дезинтеграцию, государство должно не уничтожать данные объединения, а встроить их в систему государственного управления” Цит. по: Meenan J. Corporatism in Italy // The Irish Monthly. 1936. Vol. 64. N 762. P. 795.. Более того, данные группы должны быть выстроены таким образом, чтобы существовал постоянный диалог между объединениями работодателей и объединениями наемных работников для решения трудовых конфликтов. Государство же гарантирует нахождение компромиссных решений для всех сторон. Однако в реальной политической жизни фашистский вариант корпоративизма предоставил государству фактически монопольное право создания и регулирования ассоциаций, лишив последние какой-либо видимой самостоятельности. Хотя фашистский вариант корпоратизма стал обоснованием всеобъемлющей роли государства в межвоенной Италии, нацистской Германии, франкистской Испании, салазаровской Португалии, он заложил важное направление для анализа и практического развития взаимодействия групп интересов и государства.
Будучи прочно связанным в общественном мнении с фашизмом, термин “корпоративизм” перестает употребляться в научном лексиконе после Второй мировой войны, однако реальные корпоративистские отношения никуда не исчезли. Приняв либеральные конституции, разрушенные войной страны Западной Европы не были готовы к быстрой либерализации. Поэтому практически все страны Западной Европы, которые до войны находились под влиянием теории и практики корпоративизма, сохранили высокую роль государства в управлении групповыми интересами. Главное отличие заключалось в том, что новый корпоративизм подразумевал, что теперь ассоциации и прочие секторальные группы становятся главными действующими акторами, в то время как государству отводится лишь роль регулятора. Ф. Шмиттер назвал это “социетальным корпоративизмом”, а Г. Лембрух “либеральным корпоративизмом”, подчеркивая, что государство формулирует политику, в первую очередь исходя из интересов крупнейших ассоциативных объединений, таких как пиковые ассоциации бизнеса или профсоюзы. Ф. Шмиттер предложил различать корпоративизм прошлого, который был дискредитирован связью с фашистскими режимами, и послевоенный неокорпоративизм, который развился в условиях демократизации и либерализации большинства западноевропейских стран.
В этом же русле рассуждал Г. Лембрух, который предложил разделять исторические типы корпоративизма -- традиционный, характерный для гильдейских систем Средневековья, этатистский, развившийся в межвоенный период в авторитарных и тоталитарных странах, и, наконец, либеральный, свойственный для западноевропейских индустриальных стран после Второй мировой войны См.: Almond G. Corporatism, pluralism, and professional memory // World Politics. 1983. Vol. 35. N 2. P 249.. По словам А.В. Павроза, “хотя в практическом плане новый корпоративизм, так же как и старый, строится на формировании политики в рамках тесного и зачастую закрытого взаимодействия между наиболее крупными группами интересов и государственными институтами, характер указанного взаимодействия существенно изменился: группы получили большую свободу, а директивная роль государства сократилась” Павроз А.В. Корпоративизм: истоки, эволюция, современное состояние // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. 2009. № 4. С. 55. Шмиттер Ф. Неокорпоративизм // Полис. 1997. № 2. С. 15-16..
Новый корпоративизм стал обозначать не просто институциональную поддержку со стороны государства для больших ассоциированных групп, но и четко выстроенный процесс согласования и принятия решений, основную роль в которых играют ассоциации с постоянным штатом, стремящиеся к выражению интересов наиболее важных общественных групп, таких как промышленники, члены профсоюзов, сельско-хозяйственные работники и пр. Согласно Ф. Шмиттеру, корпоративизм определяли и как идеологию, и как разновидность политической культуры или государственного устройства, и как форму организации экономики, и даже как особый тип общества; наиболее продуктивным оказался подход, в рамках которого корпоративизм рассматривается в качестве “одного из возможных механизмов, позволяющих ассоциациям интересов посредничать между своими членами (индивидами, семьями, фирмами, локальными сообществами, группами) и различными контрагентами (в первую очередь, государственными и правительственными органами)”11.
При этом Ф. Шмиттер считал, что корпоративизм важно рассматривать как антипод плюрализма, который в большей степени свойственен странам англо-американского типа. Если под плюрализмом Ф. Шмиттер понимал равные возможности для групп интересов мобилизовать ресурсы и влиять на политику, то новый корпоративизм подразумевает “систему представительства интересов, составные части которой организованы в несколько особых, принудительных, неконкурентных, иерархически упорядоченных, функционально различных разрядов, официально признанных или разрешенных (а то и просто созданных) государством, наделяющим их монополией на представительство в своей области в обмен на известный контроль за подбором лидеров и артикуляцией требований” Шмиттер Ф. Неокорпоративизм. С. 16.. При этом Ф. Шмиттер не скрывал своей симпатии к корпоративизму, считая это более справедливым способом учета общественных интересов по сравнению с плюрализмом, который виделся им как источник неравенства в доступе к процессу принятия решений.