Как видно из таблицы, в первой трети XVII в. преобладающую часть лиц, живших на чужих дворах в
Китай-городе, составляют московские посадские люди. Вероятно, как и в случае с владельцами дворов, в их число попали не только коренные москвичи, но и те, кто “сошли к Москве” в первые годы после Смуты. Те же, чье немосковское происхождение обозначено в переписи, вероятнее всего, пришли в Москву незадолго до переписи, и их небольшое число указывает на сокращение притока населения, по крайней мере, с начала 1620-х гг. (хотя полностью приток не прекращался никогда). В 1626 г. аренда жилья в Кремле и Китайгороде была запрещена, а захребетники выселены в Белый город и Замоскворечье [7, д. 17, л. 67-70]. Запрет соблюдался, по-видимому, довольно долго. Его отменой воспользовались, в первую очередь, выходцы из других городов, для которых аренда жилья была жизненной необходимостью. Список городов, из которых приходили в Москву посадские люди, достаточно обширен и заметно отличается даже для краткосрочных периодов. Вплоть до 1660-х гг. среди иногородних посадских людей преобладали выходцы из Костромы и Каргополя, затем на первое место вышли Ярославль, Нижний Новгород и Суздаль, а к концу века - также
Романов и пригород Костромы Любим. Также среди съемщиков жилья возрастает доля зависимых людей, принадлежавших, как правило, боярам, имевшим дворы в Китай-городе. Достаточно сказать, что в 1670-е гг. больше половины крепостных, живших в этом районе Москвы, принадлежало одному владельцу - князю М. Я. Черкасскому, двор которого стоял на Никольской улице (см. Рис. 1). Как иногородние посадские, так и зависимые люди поначалу практически не имели конкуренции со стороны расселенного по слободам московского посада. Однако московские посадские люди, испытывавшие естественное тяготение к Китайгороду как основному рынку сбыта своей продукции, вскоре начали возвращаться на его территорию, потеснив своих иногородних собратьев и вполне успешно конкурируя с частновладельческими крестьянами и слугами. Свидетельством этой конкуренции, по-видимому, являются резкие колебания численности нищих и других маргинальных слоев населения. Здесь необходимо отметить, что временное население Москвы отличалось крайне высокой текучестью, что видно из сопоставления переписей 1672-73 гг. Среди московских посадских людей формируется небольшая группа наиболее предприимчивых (и, очевидно, зажиточных), сумевших закрепиться в Китай-городе и живущих на чужих дворах на протяжении трех-пяти лет. Большинству же не удавалось удержаться в центре Москвы более одного года. Они были вынуждены покидать свои жилые места, которые тут же занимались другими. Это же относится и к иногороднему посадскому населению. Более стабильным было положение дворцовых и патриарших ремесленников, но они составляли незначительную часть съемщиков жилья (за исключением начала века), поскольку, как правило, могли позволить себе собственный двор. Что же касается дворцовых и монастырских крестьян, то они, за редким исключением, приходили в Москву на один-два сезона, причем их численность могла резко колебаться, вероятно, в зависимости от экономического положения их родных сел. Между владельцами дворов, повидимому, шла конкуренция за жителей: одни дворы пустели, другие, напротив, привлекали людей. При этом на одном дворе могло жить от одного до двадцати человек. В конце XVII в. помимо священников и монастырских подворий жильцов стали принимать купцы и даже некоторые служилые люди, что, очевидно, было связано с ростом численности временного населения.
Отдельно необходимо остановиться на профессиональном составе временного населения Китайгорода. Если в первой трети XVII в. он достаточно разнообразен, то к 1660-70-м гг. перечень ремесленных специальностей, востребованных в Китай-городе, резко сокращается. Среди ремесленников остаются почти исключительно мастера по изготовлению одежды и обуви, а также продуктов питания. Доля торговых людей и представителей строительных специальностей уменьшается до незначительной. В последней трети XVII в. среди съемщиков жилья возрастает доля ремесленников, обслуживавших церкви, - иконописцев и свечников, а также ювелиров различных специальностей. При этом обращает на себя внимание, что если среди владельцев посадских дворов на всем протяжении XVII в. преобладают торговые люди, то среди съемщиков жилья - ремесленники.
Из вышеизложенного следует, что в течение XVII в. состав торгово-ремесленного населения Китайгорода менялся. Эти изменения выходят за рамки социальной борьбы и отражают эволюцию функциональной ориентации Китай-города и Москвы в целом. В первой трети XVII в., когда шло восстановление экономики после Смуты, и в 1630-60-е гг., на начальном этапе формирования всероссийского рынка, доля привилегированных купцов и торговых людей посада в населении Китай-города достаточно высока. Эти социальные группы обеспечивали экономические связи, концентрировавшиеся в тот период в столице как центре всероссийского рынка [16, с. 71-73, 119-121]. К концу века их численность начинает сокращаться. Конкуренция людей, принадлежавших светским и духовным землевладельцам, скорее всего, была лишь одной из причин этого сокращения. В пользу этого говорит не только то, что ликвидация белых слобод не изменила данной тенденции, но и то, что сокращение коснулось и верхушки посада, и почти в тех же масштабах и купечества. К концу века среди временного населения сокращается ранее весьма высокая доля выходцев из других городов, также поддерживавших внешнеэкономические связи Москвы. Одновременно растет доля московских ремесленников, ориентированных на внутренний городской рынок, и зависимых людей, непосредственно обслуживавших своих патронов. Очевидно, по мере формирования всероссийского рынка, а следовательно, возвышения новых экономических центров и установления непосредственных связей между российскими регионами конкуренция между московскими и “городовыми” торговыми людьми непрерывно возрастала. К концу XVII в. эта конкуренция настолько подорвала положение московских купцов и верхушки посада, что они оказались не в состоянии сохранить свои места в Китай-городе и ушли за его стены, уступая место другим социальным группам - служилым людям, а позднее духовенству. В соответствии с этими изменениями происходила переориентация ремесла: в Китай-городе оставались ремесленники, отвечавшие запросам новых заказчиков, а представители менее востребованных специальностей покидали этот район Москвы. Таким образом, развитие социальной структуры Китай-города (как и Москвы в целом), смена одних сословных и профессиональных групп другими на протяжении всего XVII в. происходили непрерывно и с большой интенсивностью. Данный процесс протекал под влиянием большого числа факторов, действовавших как внутри самого Китай-города, так и в масштабах всей страны.