При работе с различными категориями пленных Византийской империи, нам необходимо понимать, что это деление носит условный характер и является вспомогательным элементом для нашей работы, а применение их для аналитической части нашего исследования обусловлено стремлением выявить особенности отношения византийцев к захваченным в плен людям в зависимости от их социального, правового и религиозного статуса. Более того, мы можем предположить, что обстоятельства захвата в плен могли влиять на дальнейшую судьбу пленных.
Путь пленного: пограничные темницы, статус крестьянина и служба в императорском дворце
В рамках нашего исследования мы стремимся воссоздать наиболее точные образы пленников в Византийской империи, поэтому особенно важным является рассмотрение вариантов их судеб на конкретных примерах - то есть в данном разделе нас интересует вопрос о том, что происходило после пленения и возможно ли выделить какие-либо закономерности в византийской системе по отношению к пленным.
Первым, и, вероятно, определяющим этапом пребывания иностранцев в плену Византийской империи было их участие в триумфальных шествиях стратигов. Стратиги после окончания военных кампаний или сражений отбирали наиболее сильных и крепких пленных для предстоящего участия в триумфах11. Подобный отбор обусловлен желанием военной администрации продемонстрировать военные успехи и силу империи жителям столицы. Пленные, по-видимому, рассматривались как самая большая и значительная часть военной добычи, которую можно было использовать в качестве стимула и награды для тех солдат, которые наиболее ярко проявили себя в походах. Более подробные описания и функции триумфальных процессий с участием пленных мы можем найти в «Истории» Никиты Хониата Лев Диакон 1988, 18. Никита Хоніат 1860, Т. 1-2., «Истории» Льва Диакона Лев Диакон, 19, 21, 114., свидетельствах пребывания Харуна Ибн Яхъи в Константинополе Vasiliev 1944, 161. и др. Последний в частности упоминал о существовании обычая, который проходил за Золотыми воротами, около сводчатого моста. Там было две статуи, два талисмана - одна подает знак рукой: «Иди сюда», другая как будто говорит: «Подожди немного». Пленников приводят и помещают между статуями, одновременно гонец отправляется уведомить об этом императора. Если к моменту возвращения гонца пленники останутся, то их приведут в тюрьму, но если гонец увидит, что они прошли за статуи, то пленники будут убиты и никто из них не останется в живых Там же. 161.. В византийских источниках информация о такой практике ранее не встречалась. Можно предположить, что отход от статуй символизировал своеобразную попытку побега и непокорности византийской администрации, поэтому пленники, оставаясь на месте, демонстрировали таким образом смирение и готовность подчиниться византийской власти.
В ходе работы с источниками нами было выявлено множество факторов и практик, определявших судьбу пленников после их захвата. Наиболее распространенной практикой в период IX-XII вв. в отношении пленных являлось ожидание выкупа или обмена между враждующими сторонами - либо в Константинополе, либо на пограничных территориях. Именно с византийским государством, и в частности с VIII в. обмен пленными появился как политический акт в рамках дипломатических практик между Византией и Халифатом Rotman 2012, 224.. Отличительными особенностями сюжетов с обменом и выкупом пленных являлись организация специальных посольств, которые занимались утверждением места обмена, даты, и самое главное для нас - это возвращение их на родину.
Такое развитие событий ожидало высокопоставленных лиц и их родственников Два византийских военных трактата конца X века 2002, 2 10., поскольку именно за таких людей можно было получить либо большее количество плененных мусульманами соотечественников, либо значительную сумму выкупа и компенсации. В качестве примера такого пленника мы можем назвать Абу Фираса аль-Хамдани18. Прежде всего, необходимо отметить, что Абу Фирас принадлежал к правящему в Алеппо роду Хамданидов и являлся двоюродным братом эмира Сайфа ад-Даулы19, который впоследствии назначил его комендантом в одну из пограничных с Византией крепостей Манбидж20. Р. Дворжак указывает, что Абу Фирас дважды побывал в плену византийцев21 - в 959 г. и с 962 по 966/967 гг. со ссылкой на арабского историка XIII века Ибн Халликана. Более современное исследование А. Коли-Дермицаки указывает на то, что Абу Фирас побывал в плену в Константинополе лишь единожды на протяжении четырех лет с 962 по 966 гг.22. Помимо политического статуса и кровного родства Абу Фираса с эмиром, его также выделял род деятельности, благодаря которому до нашего времени сохранилась информация о нем - Абу Фирас был поэтом, а главный труд «Румийят»23 - сборник стихотворений, который он написал как раз во время своего пленения в Константинополе.
Об обстоятельствах его пленения известно, что во время столкновения Абу Фираса с византийскими всадниками, его спутники посоветовали ему бежать, однако он отказался, так об этом писал сам поэт: «Напрасно товарищи в голос твердили: «Беги! // Жестокой расправой тебе угрожают враги» ... Свидетелем будь: изо всех угрожавших мне зол // Я то, что всего безобиднее, - плен, - предпочел>24. Можно предположить, что сдача в плен стала осознанным выбором, поскольку практика выкупа пленных была широко известна, также на решение могло повлиять серьезное ранение героя. Подобная формулировка поэта может обоснована и тем, что уже к середине IX века для Византийской империи было характерно особое отношение к знатным пленным, которые занимали высокие посты в своих землях, поэтому вероятность выкупа была достаточно высока, что подтверждается примером Абу Фираса. Ему, как почетному пленнику и представителю знатного рода, был предоставлен отдельный дом и даже «партизан»-мусульманин из числа пленных25, в функции которого входила в том числе и доставка писем. Переговоры об обмене Абу Фираса на некоторых греческих пленников, которые находились у Сайф ад-Даулы, начались практически сразу по прибытию поэта в Константинополь, однако инициатива не была поддержана с арабской стороны, вероятно, по причине нестабильной политической ситуации в эмирате и захвата столицы эмирата - Алеппо византийцами под предводительством Никифора Фоки в 962 г. Спустя 4 года, в 966 г. поэт смог вернуться на родину в результате общего обмена пленными в Самосате.
Известны случаи, когда захваченным в плен знатным людям даровали свободу ради достижения личных внешнеполитических целей, так, например, поступил Иоанн I Цимисхий в отношении царя Болгарии - Бориса II и его семьи, которых доставили к императору после взятия Преслава в 971 г. Лев Диакон 1988, 72. Несмотря на должное уважение, император лишил Бориса имперских знаков отличия и в качестве компенсации за «упразднение» его государства даровал ему придворный титул магистра. Всех взятых во время кампании в плен болгар император Иоанн приказал отпустить, предоставив им свободно идти, кто куда захочет Там же. 125. Однако это не обозначало, что Борис мог самостоятельно вернуться в Болгарию и продолжить исполнять функции царя, поскольку территория Болгарии уже была подчинена византийскому императору. Формальное разрешение покинуть империю и освободиться от статуса почетного пленника Борис получил лишь после того, как болгары предприняли несколько военных набегов на территорию Византии. Таким образом, византийская администрация прибегла к хитрости для обеспечения безопасности на пограничных территориях. Цель империи заключалась в том, чтобы вызвать раскол между теми, кто поддерживал династию Комитопулов и теми, кто являлся сторонником рода Крумов, к которому принадлежал Борис II.
У пленных, не имеющих высоких титулов, вероятность выжить в плену тоже была. «Тактика» Льва Мудрого это подтверждает: пленников не следует убивать до окончательного исхода военных действий, поскольку их впоследствии можно обменять на более выгодные условия мира Лев VI Мудрый 2012, 248.. Очевидным является факт существования серьезных различий между содержанием почетных пленных и пленных, не имеющих высокого статуса и влияния.
Вероятнее всего, пленных, захваченных во время сезонных набегов и мелких пограничных столкновений, содержали в темницах, которые располагались под крепостями - это были общие камеры, подобные тем, что описаны Ибн Хордадбехом Прим. автора: Ибн Хордадбех - мусульманский географ, путешественник IX - начала X вв., автор труда «Книга путей и стран», который является примером арабской описательной географии. в «Книге путей и стран». По своему устройству они представляли собой подземные хранилища под крепостями, арабы называли их «матмура» Прим. автора: с араб. - потайное место, погреб., они предназначались для пленных или христианских рабов Ибн Хордадбех 1988, 284.. Другой арабский географ - Ибн Хаукаль Прим. автора: Ибн Хаукаль - мусульманский географ, путешественник X в., автор труда «Книга путей и стран», который является примером арабской описательной географии. упоминает тюрьмы для пленных мусульман в фемах Фракисий, Опсикий и Вукелларий Шукуров 2017, 136. Можно предположить, что эти места являлись временным пунктом размещения пленных, которых содержали там до окончания военных действий, а затем организованно перемещали в столицу для решения их дальнейшей судьбы и, в том числе, для участия в торжественных церемониях, посвященных демонстрации военных успехов византийских стратигов. Следующим этапом их пребывания в столице, вероятно, было размещение в тюрьмах, где содержались как политические преступники, так и пленные.
Харун Ибн Яхъя - один из почетных пленников Византийской империи последней четверти IX в. сохранил свидетельства своего пребывания в плену, которое включает в себя не только описание столицы, но и обычаи и византийского императорского двора. Он сообщает нам о существовании на территории императорского дворца четырех помещений, отведенных для содержания и надзора за пленными - тюрьма для мусульман, для жителей Тарса, для простых людей и помещение для начальника стражи Vasiliev 1944, 156.. Мы можем предположить, что те пленные, которые содержались при дворе императора ожидали выкупа или обмена пленными. Зачастую те пленные, которые находились на территории дворца становились участниками христианских праздников и банкетов при императоре. Целью их присутствия на подобных мероприятиях являлось убеждение или склонение к принятию христианства Прим. автора: подробнее Simeonova 1998..
Это являлось важной частью византийской политики по отношению к пленным и носило название культурной ассимиляции. Эта практика могла применялась как к военным, так и к мирным жителям, попавшим в плен. Вероятно, основным и главным условием сохранения жизни и дальнейшего безопасного пребывания иностранных пленников на территории империи было принятие христианства.
Широко известно, что среди захваченных в плен людей находились женщины и дети Al-Tabari 1985, 97., для которых в Константинополе были организованы специальные учреждения. Для детей, оставшихся без родителей - специальные детские дома, для женщин - приюты и богадельни. Анна Комнина сообщает о реорганизованном ее отцом Алексеем I Комниным сиротским приютом Шукуров 2020, 19, где дети варваром имели возможность получить знания о греческом языке и об основах христианской религии.
Для пленных принятие христианства являлось в какой-то степени способом обретения личной свободы, поскольку таким образом они избегали тюрьмы и могли быть переселены в отдаленные фемы империи, либо продолжать службу на стороне Византии. Никита Хониат сообщает, что порой количество пленных, принявших христианство было настолько велико, что они могли составлять целые селения единоземцев Никита Хоніат 1860, 2 1. Бывшие пленные, которые попали под политику расселения, были обложены податью, могли вступать в браки и владеть землей.
В отношении некоторых военнопленных известны случаи, когда попадая в Константинополь, они переходили на сторону Византии и поступали на военную службу. Подобный случай был описан Лиутпрандом Кремонским, когда 40 венгров, захваченных в плен византийцами близ Константинополя по указанию Никифора были освобождены из заключения. Никифор даровал им свободу и, украсив самыми дорогими одеждами, сделал своими телохранителями и защитниками, а затем взял с собою против ассирийцев Лиутпранд Кремонский 2006, 140.. Такой же сюжет описал Лев Диакон - последний эмир острова Крит Абд аль-Азиз и его сын, известный византийцам под именем Анемас Прим. автора: полное имя Аль-Нуман ибн Абд аль-Азиз ибн Шуайб ибн Умар аль- Куртуби. были схвачены византийцами во время отвоевания острова в 961 г. и доставлены в Константинополь. Там они приняли участие в триумфальном шествии завоевателя и будущего императора Никифора II Фоки Kaldellis 2017, 37.. Поселившись в столице, Анемас обратился в христианство и присоединился к византийской армии в качестве имперского телохранителя. Лев Диакон, продолжая эту историю сообщает, что во время сражения с русами под предводительством Святослава, Анемас убил Икмора - знатного скифского воина, и сражаясь в первых рядах армии, сбил с коня Святослава, ударив его мечом по ключице Лев Диакон 1988, 80.. Отметим, что ранее плененные телохранители в двух случаях не сражались против венгров и арабов, соответственно. Вероятно, что это Никифор II Фока предусмотрел, беря с собой хорошо подготовленных воинов невизантийского происхождения, чтобы лишить их возможности вернуться на родину.
Бывшие пленники имели возможность нести службу не только на поле боя, но и в императорском дворце, - занимать высокие должности наряду с теми, кто принадлежал к знатным семьям. Здесь наиболее известным и хорошо изученным примером является евнух арабского происхождения Самона, который стал впоследствии одним из самых влиятельных чиновников при дворе. Его отец, вероятно, был послом в Византии и занимался вопросами по организации обмена пленными между Византией и Халифатом. При неизвестных обстоятельствах, Самона был захвачен византийцами и поступил на службу в дом Стилиана Заутцы, однако после его смерти Самона раскрыл планы семьи Заутцы по свержению императора и все члены семьи были лишены своих титулов и состояния, а Самона был вознагражден - ему даровали треть состояния семьи и приняли на службу в императорском дворце кубикуларием. Позднее, в 906 г. Самона стал крестным отцом будущего императора Константина Багрянородного Tougher 1997, 198., этот факт говорит нам о том, что Самона, поступив на службу в Византии, вероятно, принял христианство.
На основании приведенных примеров мы можем заключить, что система византийского плена и политики в отношении пленных была достаточно гибкой, а принятие христианства становилось своеобразным социальным лифтом и возможностью построения военной или чиновнической карьеры.
Конечно, наименее благоприятным, но достаточно распространенным вариантом судьбы пленных являлась продажа в рабство или передача их в знатные византийские семьи или дома в качестве слуг. Подобные формулировки неоднократно встречаются в труде Льва Диакона «разграбив их, обратив жителей в рабство, он [Никифор II Фока] без кровопролития подавил всякое сопротивление» Лев диакон 1988, 19. (о взятии острова Крит), «покорив город, Никофор обратил всех оставшихся в живых варваров в рабство» Там же. 12.. По сообщению Иоанна Скиллицы, Лев Фока Младший, победив Хамвдана, эмира Халепа, отправил «в город [Константинополь] такое множество пленных, что наполнялись рабами и городские дома, и поля» Там же 111.. По мнению А.П. Каждана к X в. военнопленных далеко не всегда превращали в рабов Каждан 1960, 78, а наиболее частой практикой становится именно расселение их в качестве свободных крестьян, и служба в хозяйствах стратиотов и гражданского населения.
Важным аспектом, который, вероятно, предопределял дальнейшую судьбу пленников, являлось личное отношение правителей к этой категории людей. Разница во взглядах очевидна при сравнении двух сюжетов. Согласно сообщениям Кевкамена, Василий II захватил у Беласицы 15000 болгар, он приказал ослепить пленных, оставив на каждую сотню по одному поводырю с одним глазом, а затем направить искалеченных воинов к царю Болгарии - Самуилу. Жестокость, с которой император вел войну в Болгарии, принесла ему прозвище BouВYapoKtфvoз -- Болгаробойца Кевкамен 2003, 372. К концу XI века во время правления Алексея Комнина мы наблюдаем противоположную ситуацию - Византия, объединившись с половцами, вступила в сражение против печенегов, многие из которых в результате битвы были пленены, на 30 пленных печенегов приходился один римский воин; один из полководцев по имени Синесий высказал опасения о том, что пленные ночью могут поднять мятеж и перебить византийских воинов, поэтому пленных необходимо убить. Император, сурово взглянув на Синесия, сказал: «Враги тоже достойны сострадания». Несмотря на приказы императора, воины убили почти всех пленных. Подозрения пали на Сенесия, которого по приказу Алексея Комнина заключили в оковы Анна Комнина 1996, 238.. Такой шаг говорит нам о сочувствии императора к пленникам, его соучастии к их судьбам, поскольку люди, попавшие в плен, среди которых были не только военные, стали своеобразными заложниками военных действий в глазах императора.