Хрустальные Уста (Die Silbenreine) культивируют другую особенность, они борются за чистоту речи. У хрустальных Уст есть весы, сделанные из золота. Каждое слово вначале взвешивается и только после этого пускается в дело. Метафора легко прочитывается, поскольку Канетти не признавал экспериментов с языком, он оттачивал слова, считая, что слово обладает ни с чем несравнимой силой. Антиподом хрустальных Уст является характер Поспеши-Словечко (Der Wortfrьhe), который говорит, будто на коньках бежит, и опережает тех, кто ходит пешком. «Слова сыплются у него изо рта, как пустые орехи. Легки, поскольку пусты, но их зато много. <…> Поспеши-Словечко не говорит ничего такого, над чем бы поразмыслил, он говорит до того. Слова рвутся у него не из сердца, а с кончика языка. Да и какая разница, что говорить, стоит только начать» [Там же, c. 232]. Чтобы усилить контраст, Канетти помещает данные характеры в книге рядом. Взвешенные слова хрустальных Уст весомы, легкие слова Поспеши-Словечко пусты. «Акустические маски» данных характеров свидетельствуют о наличии разных возможностей языкового общения. Канетти вновь обращается к проблеме языковой бездуховности, которая приводит к полному разобщению.
В Бумажном Пьянице узнаваем Петер Кин -- «книжный червь», герой романа «Ослепление»: «Его не устраивают книги, которые у всех на языке; годятся лишь редкостные и позабытые, какие нелегко разыскать. <…> Бумажный Пьяница напоминает ларь, который никогда не открывался, чтобы ничего не потерять. <…> Он извиняется за время, которое, как и обыкновенные люди, тратит на сон» [Там же, c. 239]. Но Бумажный Пьяница в отличие от Кина не является мизантропом, он благожелателен и любезен. Автор иронизирует, когда подмечает, что Бумажный Пьяница, чтобы иметь возможность сказать свое, дает высказаться и другим. «Он в восторге от людей, пробуждающих в нем желание перещеголять, и превзойдя, ставит на них крест» [Там же]. В характере Скопидомки (Die Habundgut) много сходств с Терезой Крумбхольц -- супругой Петера Кина, поскольку главная ценность -- деньги -- определяет её образ жизни. «С деньгами она обходится аккуратно и с нежной заботой, никогда не тратит больше десятой части и печется об остальном. Она подкармливает свои капиталы, чтобы те не исхудали» [Там же].
Книга «Недреманное Ухо. 50 характеров» тесно связана по своей тематике с работой «Масса и власть» и драмой «Комедия тщеславия». Представленные на обозрение характеры в своем стремлении к индивидуальности противостоят массе, но одновременно отдельные характеры могут рассматриваться как составляющие массы. Возгласительница Королей (Die Kцnigskьnderin) окружена толпой, которая неоднородна, поскольку состоит из королей и холопов, нищих и епископов; Имялиз и Славощуп всегда в обществе имен: их много, они тщеславны в ожидании Имялиза, и только Славощуп достаточно хорошо знает это «отребье».
Характеры воплощают различные аспекты власти: одни из них стремятся к власти, другие повержены этой властью. Маэстрозо (Der Maestroso) демонстрирует свою власть над толпой, он возносит трость и все смолкает. Он -- воплощение неограниченной власти. С предельным натурализмом Канетти описывает повадки этого властелина: «Однако он ничего не совершает в одиночестве, их много здесь, обступающих его и глядящих на икру, предназначенную для него одного. Маэстрозо мелодично рыгает» [Там же, c. 246]. Он разъезжает по свету, восседая в особом персональном купе, и «адепты с обнаженной головой толпятся в проходе». Избранный и толпа -- тема, к которой Канетти обращается в своем творчестве неоднократно. В ином положении Искушаемая (Die Versuchte), она преследуема мужчинами, одержима страхом, что люди могут превратно оценить её, высказав ей, что она одна «из тех». Суждение и осуждение являются, по Канетти, элементами власти. Человек, осмеливающийся на осуждение, присваивает себе власть судьи.
Симптоматичен характер Боготряса (Der Gottprotz), которому нет необходимости задаваться вопросом о том, что такое хорошо и что такое плохо, поскольку он справляется об этом в Библии -- Книге Книг, и, что бы он ни предпринял, под этим подписывается Бог. Канетти всегда скептически относился к религии фанатиков, предлагающей человеку готовые догмы, лишая его жизненной инициативы. Для таких людей все изыски нового времени совершенно излишни, поскольку они осложняют жизнь. «Человеку надобен ясный ответ и такой, который всегда остается тем же» [Там же, c. 243]. Боготряс приближает себя к Богу -- высшей инстанции власти на Земле, -- он грозен в гневе, «потрясая весь этот сброд до слез» [Там же]. Тема смерти звучит здесь особо остро. Боготряс полагает, что «большинство погибнут, ибо не слушают его слова. Но те, что слушают, не погибнут по-настоящему» [Там же, c. 244]. Бессултаннице (Die Sultansьchtige) исчезновение гаремов причиняет страдания, ее предназначение в том, чтобы полностью находиться во власти другого, забыть о себе, жить «наигнуснейшими желаниями» своего господина.
В отдельных миниатюрах книги наблюдается напряжение, которое легко проследить на языковом уровне. Канетти представляет характеры, при этом он останавливается на свойствах, которыми они не обладают или обладают лишь в потенциале. Так, Придуманная (Die Erfundene) никогда не жила на свете, и все-таки она здесь и настойчиво заявляет о себе. Она очень красива, однако для всех по-разному. «Придуманная -- всякого роста и любого веса. <…> То сжимается, то полнеет её грудь. Она ступает, она возлежит. Она нага. Она пышно разодета. <…> Придуманная недоступна. Придуманная податлива и покорна. Обещает больше, чем выполняет, выполняет больше, чем обещает. Она порхает, она пребывает на месте. Она не произносит ни слова, сказанное ею незабываемо. Она разборчива, она не отвергает никого. Тяжела, словно земля, легка, как дыхание эфира» [Там же, c. 247]. характер Придуманной, полностью построенный на антитезе, противоречив по своей сути. Придуманная является символом превращения, при этом она статична в том смысле, что приведенные качества и состояния конечны.
Тексты «Недреманного уха» содержат ряд ссылок на самого автора. Особенно отчетливо это прослеживается при детальном рассмотрении характера, чье имя носит весь цикл миниатюр -- Недреманное Ухо. «Недреманное Ухо не утруждает себя глядением, но зато и слышит он -- лучше некуда. <...> Куда всем этим новомодным аппаратам да устройствам: его ухо лучше и верней всякого аппарата -- ничто не стирается, ничто не заглушается и не забивается <...> Недреманного Уха не подкупить никому» [Там же, c. 234]. Согласно образному замечанию П. Лэммле, здесь присутствует «с любезной иронией скрытый автопортрет» Канетти [Laemmle, 1975, S. 52].
Гротеск и ирония, юмор и острая сатира оживляют характеры настолько, что они начинают существовать в мире, наполненном вечными фантазиями. Например, «Любитель Красот -- некоторые кратко называют его Красолюб -- в погоне за всем, что только существовало, существует и будет существовать на свете прекрасного, и находит его во дворцах, музеях, святилищах, церквах и пещерах. Его нисколько не смущает, что кое-что из этого, с давних пор уже слывшее прекрасным, успело тем временем несколько тронуться, для него оно остается таким, каким было всегда, пусть даже новые красоты все время добавляются к прежним, каждая сама по себе, ни одна не исключает другой, каждая ждет от него, чтобы он в благоговейном восхищении остановился перед нею и любовался» [Канетти, 1990а, c. 231]. В воображении создается идиллическая картина, живописная миниатюра. Перед нами истинный ценитель прекрасного во всем его многообразии. Тем сильнее контраст с его непривлекательной внешностью. Это напоминает картины Сальвадора Дали, когда чувство восторга и отвращения при их восприятии неотделимы друг от друга. Можно вспомнить такие картины великого сюрреалиста, как «Осенний каннибализм» или «Возрождение плоти». «Красолюб безобразен, и всякий спешит уклониться от встречи с ним; было бы грубой бестактностью изображать его отталкивающую внешность. Одно то уже, что у него никогда не было носа. Его выпученные глаза, оттопыренные уши и торчащий кадык, его почерневшие гнилые зубы и бьющий изо рта зловонный смрад, его то писклявый, то скрипучий, каркающий голос, его рыхлые, липкие руки <...>, но что в том, что в том -- ведь он никому не сует их и с безобразной уверенностью находит свое место перед прекрасными творениями» [Там же, c. 231].
Характеры Канетти воспринимаются по-разному, они задевают за живое, не оставляют равнодушным, порой смущают и сбивают с толку. По мнению П. фон Матта, «физиогномическим миниатюрам» Канетти присуща особая «бурлесковая пластичность» (burleske Plastizitдt), «сатирическая острота» (satirische Schдrfe), своеобразный «сюрреалистический накал» (surreale Volten) [Petervon Matt, 2016].
Важным для сегодняшнего дня в восприятии миниатюр Канетти является то, что в них нет непосредственно дидактического элемента. Канетти не поучает, он только показывает через характеры, на что люди могут быть способны. П. Лэммле полагает, что Канетти, «как и все сатирики, выступает против существующего, только он не измеряет плохое настоящее хорошим прошлым» [Laemmle, 1975, S. 58].
Выводы
Цикл миниатюр «Недреманное Ухо. 50 характеров» является смысловым сегментом «единого текста» Канетти, в котором автор, находясь в специфических жанровых рамках, обозначает круг главных проблем. В первую очередь это масса и власть. Выбранный ракурс исследования позволяет выявить своеобразие поэтики прозаических миниатюр Канетти. Они обладают универсальными свойствами, главные из которых -- малый объем, информационная насыщенность, художественная завершенность, целостность. Канетти привносит в жанр прозаической миниатюры свое мировидение. Его миниатюрам присуща статичность, свидетельствующая о том, что созданный характер завершил акт превращения. Кроме того, миниатюры обладают глубоким философским смыслом, они афористичны, что позволяет провести аналогию с притчей. Понятие «миниатюра», заимствованное из живописи, допускает интермедиальное прочтение отдельных характеров, так как позволяет на языковом уровне «визуализировать» типажи эпохи. Наличие фантастического начала, гротеск, ирония и сатира приводят к тому, что перед глазами читателя возникает абсурдистский, сюрреалистический мир, частью которого мы все являемся. Цикл миниатюр «Недреманное ухо. 50 характеров» созвучен современности, это произведение, прошедшее проверку «большим временем».
Источники
1. Канетти Э. Из книги : «Недреманное ухо. 50 характеров» : перевод С. Власова / Э. Канетти // Человек нашего столетия : пер. с нем. / сост. и авт. предисл. Н. С. Павлова ; коммент. Р. Г. Каралашвили. -- Москва : Прогресс, 1990a. -- С. 216--249.
2. Canetti E. Der Ohrenzeuge. Fьnfzig Charaktere / E. Canetti. -- Frankfurt am Main : Fischer Taschenbuch Verlag, 1995. -- 99 S.
3. Канетти Э. Из книги : «Тайное сердце часов. Заметки 1973--1985» : перевод С. Власова / Э. Канетти // Человек нашего столетия : пер. с нем. / сост. и авт. предисл. Н. С. Павлова ; коммент. Р. Г. Каралашвили. -- Москва : Прогресс, 1990б. -- С. 310--358.
4. Орлицкий Ю. Большие претензии малого жанра (По итогам первого Тургеневского фестиваля малой прозы) [Электронный ресурс] / Ю. Орлицкий // НЛО. -- 1999. -- № 38. -- URL : http://magazines.russ.ru/nlo/1999/38/orlic.html.
5. Allemann B. Elias Canetti -- Ein Ohrenzeuge / B. Allemann // Hьter der Verwandlung. Beitrдge zum Werk von Elias Canetti. -- Hanser, 1985. -- S. 237--245.
6. Barnouw D. Elias Canetti / D. Barnouw. -- Stuttgart : Metzler, 1979. --138 S.
7. Frьhwald W. Spuren der Antike. Zu Elias Canettis Buch «Der Ohrenzeuge. Fьnfzig Charaktere» / W. Frьhwald // Gerhard Neumann (Hrsg.) : Canetti als Leser. Freiburg im Breisgau : Rombach, 1996. -- S. 59--77.
8. Hartung R. Der Ohrenzeuge und andere Charaktere / R. Hartung // Canetti lesen. Erfahrungen mit seinen Bьchern. -- Hanser, 1975. -- S. 86--90.
9. Laemmle P. Macht und Ohnmacht des Ohrenzeugen / P. Laemmle // Canetti lesen. Erfahrungen mit seinen Bьchern. -- Mьnchen ; Wien : Carl Hanser Verlag, 1975. -- S. 47--61.
10. Leroy du Cardonnay E. “Die Stimmen der Menschen sind Gottes Brot”-- Zu Elias Canettis “Der Ohrenzeuge” / E. Leroy du Cardonnay // Aug' um Ohr. Medienkдmpfe in der цsterreichischen Literatur des 20. Jahrhunderts / Hrsg. von Bernard Banoun, Lydia Andrea Hartl und Yasmin Hoffman. -- Berlin : Erich Schmidt Verlag, 2002. -- S. 65--75.
11. Matt P. v. Der Entflammte Ьber Elias Canetti. Leseprobe / Peter von Matt // [Electronic resource]. Access mode : http://www.beck-shop.de/fachbuch/leseprobe/9783312003914_Excerpt_001.pdf.
12. Pцrksen U. Elias Canetti. Der Ohrenzeuge / U. Pцrksen // Neue deutsche Hefte 21. -- 1974. -- S. 844--847.
13. Projekt Den “Ohrenzeugen” von Elias Canetti weiter schreiben [Electronic resource]. -- Access mode : http://eliascanettiprojekt.org/de/projekt/.
14. Reinisch L. Elias Canetti und seine Kritiker / L. Reinisch // Merkur 29. -- 1975. -- S. 884-- 887.
15. Schmidt-Dengler W. Ganz nah und dicht beisammen. Zum «Ohrenzeugen» / W. Schmidt-Dengler // Elias Canetti : Blendung als Lebensform. Friedbert Aspetsberger / Gerald Stieg (Hrsg.). -- Kцnigstein / Ts : Athenдum, 1985. -- S. 80--87.
16. Sontag S. Geist als Leidenschaft / S. Sontag // Hьter der Verwandlung. Beitrдge zum Werk von Elias Canetti. -- Mьnchen ; Wien : Carl Hanser Verlag, 1985. -- S. 90-- 110.
17. Sorg R. Der Rote Pfeil oder Die bewegte Nation. Vom literarischen Mehrwert der Eisenbahn bei Peter Bichsel und Peter Weber / R. Sorg // Schweiz schreiben : Zu Konstruktion und Dekonstruktion des Mythos Schweiz in der Gegenwartsliteratur / J. Barkhoff, V. Heffernan. (Hrsg.) -- W. de Gruyter : GmbH & Co KG, 2010. -- S. 139-- 159.
18. Steussloff A. G. Der Ohrenzeuge / A. G. Steussloff // Autorschaft und Werk Elias Canettis : Subjekt -- Sprache -- Identitдt. -- Wьrzburg : Kцnigshausen und Neumann, 1994. -- S. 248-- 255.
Material resources
1. Kanetti, E. 1990a. Iz knigi: «Nedremannoye ukho. 50 kharakterov». In: Pavlova, N. S. (sost. i avt. predisl.), Karalashvili, R. G. (komment.). Chelovek nashego stoletiya. Moskva: Progress. 216--249. (In Russ.).
2. Canetti E. 1995. Der Ohrenzeuge. Fьnfzig Charaktere. Frankfurt am Main: Fischer Taschenbuch Verlag. (In Germ.).
3. Allemann, B. 1985. Elias Canetti -- Ein Ohrenzeuge. In: Hьter der Verwandlung. Beitrдge zum Werk von Elias Canetti. Hanser. 237--245. (In Germ.).
4. Barnouw, D. 1979. Elias Canetti. Stuttgart: Metzler. (In Germ.).
5. Frьhwald, W. 1996. Spuren der Antike. Zu Elias Canettis Buch «Der Ohrenzeuge. Fьnfzig Charaktere». In: Gerhard Neumann (Hrsg.). Canetti als Leser. Freiburg im Breisgau: Rombach. 59--77. (In Germ.).
6. Hartung, R. 1975. Der Ohrenzeuge und andere Charaktere. In: Canetti lesen. Erfahrungen mit seinen Bьchern. Mьnchen; Wien: Carl Hanser Verlag. 86--90. (In Germ.).
7. Kanetti, E. 1990b. Iz knigi: «Taynoye serdtse chasov. Zametki 1973--1985» In: Pavlova, N. S. (sost. i avt. predisl.), Karalashvili, R. G. (komment.). Chelovek nashego stoletiya. Moskva: Progress. 310--358. (In Russ.).
8. Laemmle, P. 1975. Macht und Ohnmacht des Ohrenzeugen. In: Canetti lesen. Erfahrungen mit seinen Bьchern. Mьnchen; Wien: Carl Hanser Verlag. 47--61. (In Germ.).
9. Leroy du Cardonnay, E. 2002.“Die Stimmen der Menschen sind Gottes Brot”-- Zu Elias Canettis “Der Ohrenzeuge”. In: von Bernard Banoun, Lydia Andrea Hartl und Yasmin Hoffman (Hrsg). Aug' um Ohr. Medienkдmpfe in der цsterreichischen Literatur des 20. Jahrhunderts. Berlin: Erich Schmidt Verlag.
10. 65--75. (In Germ.).
11. Matt, P. v. Der Entflammte Ьber Elias Canetti. Leseprobe. Available at: http://www.beckshop.de/fachbuch/leseprobe/9783312003914_Excerpt_001.pdf. (In Germ.).
12. Orlitskiy, Yu. 1999. Bolshiye pretenzii malogo zhanra (Po itogam pervogo Turgenevskogo festivalya maloy prozy). NLO, 38. Available at: http://magazines.russ. ru/nlo/1999/38/orlic.html/. (In Russ.).