Последнее тридцатилетие -- от середины 1980-х годов и до начала 2014 г., -- в Украине, как и на всем постсоветском пространстве, отмечено невообразимым негативизмом по отношению к революции и реформе как к неотъемлемым креативизмам современной цивилизации. Это -- некий род интеллектуального атавизма, коим духовная и политическая история прошлого не была так зримо заряжена, как у нас сегодня. Скажем так: мыслимо ли было бы “чисто” отрица- тельски-остракистское отношение к: 1) религиозно-этическим реформам М. Лютера и политико-административным реформам Ж.-А. Ришелье, или к 2) социальным революциям в США и Франции конца XVIII в., или к 3) модели политического переворота в Испании и Китае конца 30-х и конца 40-х годов XX в.? Немыслимо, поэтому в солидной части стран мира люди -- на теоретическом и обыденном уровнях общественного сознания -- издавна научались в контекстах своего конкретного времени: а) сопрягать “объективно присущее” и “субъективно привитое”, б) в мышлении своем различать “аналитическое” и “оценочное”, в) в специфических коллизиях, говоря евангельским языком, отделять плевелы от зерен и овец от козлищ [Матв.: 13, 24-30; 25, 31-30]. Обобщенней говоря да поближе к теме пребывая, можно подытожить и так: теоретическая мысль просвещенного Запада научилась между революцией и реформой видеть “грань не мертвую, а живую, подвижную, -- такую, которую надо уметь определить в каждом отдельном конкретном случае” [15, 167].
А мы? Когда мы этому мировоззренческому филигранизму научимся? Думаю, не скоро. Как по мне, есть тут три обстоятельства политико-психологического характера. Первое. Некое бестелесное обожествление “мудрого и толерантного народа, который уже не нуждается в революциях и реформах” и в знаниях об их историческом назначении. Показательны на этот счет два факта: 1) в середине 1990-х годов из школьных и вузовских учебников были изъяты упоминания о революциях и реформах в прежней Украине; 2) когда в конце XX в. тихий и смирный историк-правовед представил к изданию брошюру об отношении многих народов мира к революции и реформе, его сначала обсмеяли, потом подсказали исследовать “народный бунт” в чисто абстрактном смысле; когда же он представил к публикации уже увесистый том по “плебсологии”, его просто лишили материальной поддержки к публикации. Не знаю, какой ценою, но ему в 2008 г. (при поддержке одного гу- маниста-филантропа) книгу все же удалось издать [21].
Второе обстоятельство более сложного свойства. Некие мудрецы примерно однотысячную коллекцию социально-политических революций во всемирной истории разделили на две группы: на “правильные”, не “плебсологические”, а подлинно “народные революции”, и на “поддельные революции сверху” [10]. В соответствии с этим, довольно диким взглядом на историю, в украинской политической истории нашли лишь две “правильные революции” и несколько достойных упоминания “простонародных бунтов”.
На основах подобного “открытия” начались бестолковое оплевывание итогов и уроков Октябрьской революции 1917 г. и горбачевской “революционной перестройки”, неуемные адмирации в адрес революции 1648-1654 гг. под водительством Б. Хмельницкого, а также в адрес оранжевой революции 2004-2005 гг. под водительством В. Ющенко. Эти фальши годы и годы отравляют политическое сознание и социоциви- лизационные ориентации многих поколенческих и профессиональных групп не только титульных украинцев, но и этноменьшин- ских народов-соотечественников. Я все эти и подобные неадекватности перманентно ощущаю на примерах многих поколений приемов/выпусков своих студентов-политологов всей эпохи политико-государственной независимости Украины.
Последнее, третье обстоятельство --
особого политико-информационного свойства. На ранее указанном насквозь ложном патриотизме да на иностранных деньгах 4-5 вузов/факультетов языково-коммуникативного профиля ежегодно в последние 8-10 лет выпускают до сотни -- с виду -- “не чистых филологов”, которые оседают в аппаратах телеканалов, информационных центров, газет, журналов, электроннотехнологических компаний и др. Заметно и то, что многие из них оседают в аппаратах соответствующих министерств и ведомств, ведущих телеканалов и бесцензурных газет/ журналов. Некоторая часть из них без ложной краски на фотолицах объявляют себя “политологами”, “политтехнологами” и “по- литэкспертами”, а еще некая их частичка на всех парламентских легислатурах начала ХХ в. оказалась “народной депутацией”.
Самым позорным для них является слово- блудская трактовка понятия “власть”, когда из него начисто изымается компонента “депутаты-оппозиционеры” (а они ведь -- представители ветви законодательной власти!) То же относится и к препарациям с понятиями “украинский народ” и “народы Украины”. Если питаться только подобной информацией, -- никогда не поймешь, почему в военно-гражданских конвульсиях ныне корчится вся страна.
Литература
революция реформа политический суверенный
Березовский Б. Мой Майдан Незалежности. -- К.: БУИ, 2007. -- 208 с.
Брайович С. М. Карл Каутский: эволюция его воззрений : Пер. с серб.-хорв. -- М.: Прогресс, 1982. -- 308 с.
Бузина О. Революция на болоте. -- К.: Арий, -- 288 с.
Варзарь И. М. Соотношение внутренних и внешних факторов в процессе развития социалистической революции. Теория и методология проблемы в свете ленинизма. -- К.: Вища шк., 1987. -- 270 с.
Варзар І. М. Політична етнологія як наука: істо- ріологія, теорія, методологія, праксеологія. -- К.: Школяр, 1994. -- 224 с.
Варзарь И. М. Идейно-теоретические основы государствосозидающей политики Л. Д. Кучмы (Научнопублицистические очерки о Президенте Украины). -- К.: Українські пропілеї, 1999. -- 148 с.
Варзар І. Держава і народ-етнос в політологічному дискурсі / Вибране. -- Кн. 1. -- К.: Фада-Лтд, 2003. -- 592 с.
Варзар І. М. Проблема співвідношення етно- історичної нації, політичної нації та політичного класу в історії політичної думки Європи Нового та Новітнього часів: теоретико-історіологічні синтези // Наук. часопис НПУ ім. М. П. Драгоманова. -- Серія 22: Політ. науки та метод. викладання соціально-політ. дисциплін. -- Вип. 1. -- К.: Вид-во НПУ ім. М. П. Драгоманова, 2009. -- С. 22-38.
Варзар І. М. Політична етнологія: Пропедевтичний курс. Авторський підручник. -- К.: Персонал, -- 354 с.
Вебстер Х. Неста. Всемирная революция. Заговор против цивилизации: Пер. с англ. -- К.: Серж, 2001. -- 290 с.
Декарт Р Избранные произведения: Пер. с франц. и лат. -- М.: Мысль, 1950. -- 486 с.
Кареев Н. Историология (Теория исторического процесса). -- Пг.: Тип-я М. М. Стасюлевича, 1915. -- 318 с.
Каутский К. Путь к власти. Политические очерки о врастании в революцию: Пер. с нем. -- М.: Госполи- тиздат, 1959. -- 150 с.
Кучма Л. Про найголовніше. -- К.: АТ “Книга", 1999. -- 351 с.
Ленин В. И. Полное собрание сочинений. -- Т. 20. -- М.: Политиздат, 1969. -- 468 с.
Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. -- Т. 21. -- М.: Политиздат, 1969. -- 710 с.
Ницше Ф. Веселая наука: Пер. с нем. -- М.: ЭКСМО-Пресс, 1999. - 576 с.
Політична опозиція: теорія та історія, світовий досвід та українська практика / Відп. ред. І. М. Вар- зар. -- К.: Реклама, 1996. -- 224 с.
Проект Закону України “Про внесення змін до Конституції України". -- На всенародне обговорення. -- К.: Преса України, 2003. -- 76 с.
Рассел Бертран. Власть. Новый Социальный Анализ: Пер. с англ. -- К.: Стэп-К, 1996. -- 224 с.
Скригонюк М. Плебсологія як філософсько- правове вчення. -- К.: ПАРАПАН, 2008. -- 764 с.
Уоддис Д. “Новые" теории революции: Пер. с англ. -- М.: Прогресс, 1975. -- 528 с.
Чубинский В. Бисмарк. Биография. -- СПб.: Образование -- Культура, 1997. -- 528 с.
Эйнштейн А. Собрание научных трудов. -- В 4-х т.: Пер. с нем. и англ. -- Т. 2. -- М.: Наука, 1967. -- 408 с.
Landes D. Richesse et pauvrete des nations. -- P, 2000.
Skocpol T. Etats et revolutions sociales. -- P., 1995.