Таким образом, Панненберг негативно оценивает проникновение в теологию антропоцентрического подхода к пониманию истории, следствием чего стали, во-первых, разделение исторического процесса на профанную и сакральную составляющие, а во-вторых, десакрализация послебиблейской истории -- как церковной, так и светской. При этом Панненберг обращает внимание и на попытки вернуть трансцендентные (теистические) основы толкования истории, которые имели место в работах Дройзена, Трёльча и Мюленберга.
Миссию Церкви в истории Панненберг понимает в русле традиционного христианского учения -- как свидетельство об абсолютности (то есть совершенной истинности) христианского провозвестия. В то же время Панненберг считает, что церковное благовестив не должно предлагаться в качестве априорной догматической истины, поскольку в этом случае будет игнорироваться укорененность христианства в живой истории: церковное провозвестие обязательно должно опираться на конкретные исторические события. В том факте, что в истории христианское учение неоднократно ставилось (и продолжает ставиться) под сомнение, Панненберг находит положительную сторону, ибо споры об истинности христианства побуждают членов Церкви к более ответственному отношению к своей миссии История Церкви понимается как «история спора о христианском Боге» и у Мю- ленберга (См. Mьhlenberg, E. Epochen der Kirchengeschichte, s. 260).. Уже упоминавшийся французский теолог Даниелу считал, что второе пришествие Христа откладывается именно для того, чтобы Церковь в возможной полноте охватила своей проповедью человеческий род Daniйlou, J. Essai sur le mystиre de l'histoire, p. 18 и дал.. Такого же мнения придерживается и Панненберг, говоря, что история Церкви в период между Пятидесятницей и паруси- ей (вторым пришествием Христа) является временем проповеди, которая до наступления конца истории должна охватить все человечество Pannenberg, W. Systematische Theologie, s. 548..
Однако Панненберг не сводит функцию Церкви к миссионерской деятельности, считая, что керигматическая (проповедническая) задача должна быть связана с другими задачами. Он находит развитие этой мысли в историософской концепции Даниелу, согласно которому церковная проповедь является звеном, объединяющим мировую и церковную историю в культурном отношении. Проповедь Евангелия сопровождалась интеграцией христианства в различные культуры, и Церковь, обрастая разнообразными элементами национальных культур, доносила его до иных народов, которые также восприняли христианское благовестие Daniйlou, J. Essai sur le mystиre de l'histoire, p. 39-48.. В результате именно благодаря Церкви наследие греко-латинской культуры (и отчасти культур Древнего Востока) стало достоянием всего человечества. Таким образом, по мнению Даниилу -- а вслед за ним и Панненберга, -- одним из эффектов взаимодействия Церкви и мира стало формирование общемировой христианской культуры, имевшей громадное значение для истории разных народов Daniйlou, J. Essai sur le mystиre de l'histoire, p. 59 и дал..
Кроме интегративной функции Церкви в области культуры, Панненберг обращает внимание и на другие формы участия Церкви в процессе формирования европейской цивилизации. Так, он отмечает, что после превращения христианства в господствующую религию на территории римской ойкумены Церковь стала ответственной за социальный порядок, хотя впоследствии представители церковной власти часто пренебрегали этой ответственностью. Панненберг настаивает на том, что Церковь должна участвовать в формировании такого общественно-политического порядка, который был бы приемлемым для христианского образа жизни Pannenberg, W. Systematische Theologie, s. 551.. С его точки зрения, это не является вмешательством Церкви в чуждую ей сферу политики. Негативным же моментом было то, что в ситуации, когда Церковь имела возможность влиять на нормы общественного устройства, перед церковными лидерами возникал соблазн земной власти, которому они нередко поддавались.
С точки зрения Панненберга, взаимоотношения членов Церкви должны были являть собой модель мирного и гармоничного социального устройства для всего населения Римской империи после ее христианизации, что позволило бы угасить вражду между народами и расами и таким образом создать общество, обновленное евангельскими идеалами. В то же время, последовательно рассматривая основные этапы христианской истории, Панненберг приходит к выводу, что говорить о хотя бы частичной реализации этой задачи можно лишь применительно к периоду правления Константина Великого (о чем свидетельствует «Церковная история» Евсевия Кесарийского Ibid., s. 557.). В целом же он признает нереализованность христианского общественного идеала, указывая на события и процессы, которые ярко об этом свидетельствуют: это арианство, которое было причиной разномыслия и ожесточенной борьбы среди христиан Панненберг говорит здесь, прежде всего, о германских народах, принявших хри-стианство в арианской версии, вследствие чего была невозможна их мирная ин-теграция в ортодоксальное христианское общество империи., а также христологические споры V века, вызвавшие целую волну разделений в христианском мире.
Последствия этих споров, согласно Панненбергу, имели огромное, если не решающее, значение для распада Римской империи и гибели ее западной части под натиском варваров. Кроме того, вследствие распрей в христианском мире произошла утрата традиционных христианских территорий в Сирии и Палестине, а также в Египте и Северной Африке, которые были исламизированы в VII в. (после чего произошла исламизация Испании).
Для богословского истолкования этих событий Панненберг обращается к понятию «суда Божьего над его Церковью в истории» Ibid., s. 557.. Согласно Панненбергу, суд Бога является следствием неподобающего отношения членов Церкви к своей апостольской миссии, и его действие распространяется не только на внутри- церковную, но и на социально-политическую жизнь христианских народов. Вышеназванные события Панненберг предлагает рассматривать как результаты Божьего суда: христиане лишались территорий, на которых они могли жить и свободно исповедовать свою веру; они также лишались государственности, в рамках которой был возможен христианский общественный порядок. Основные причины такого Божьего наказания Паннен- берг видит в забвении христианами своего религиозного призвания и в их погруженности в земные заботы, а также в отсутствии единомыслия в вероучительных вопросах.
Историю западного христианства, согласно Панненбергу, также невозможно понять без привлечения категории суда Божьего. Так, например, по его мнению, завоевание турками Малой Азии и Балкан случилось не в последнюю очередь из-за церковной схизмы Востока и Запада в 1054 году. Последняя произошла не просто в силу политической разобщенности византийских и западноевропейских правителей, а прежде всего по причине отсутствия мира и любви среди христиан, вследствие чего Бог попустил завоевание христианских земель. Подобным образом притязание римских пап на светскую власть, а также злоупотребления церковной иерархии стали причиной трагического разделения христианства на Западе. Впоследствии межконфессиональная вражда христиан, выразившаяся в религиозных войнах XVI--XVII вв. Речь идет о войнах между католиками и протестантами в Западной Европе в XVI -- XVII вв., которые были вызваны как властными притязаниями, так и религиоз-ным фанатизмом, что противоречило духу евангельского учения., привела, по мнению Панненберга, к утрате доверия к христианству как истинному мировоззрению, что стало мощным стимулом для секуляризации современной западной культуры. Исследования по истории Европы раннего Нового времени свидетельствуют о том, что идея общества, построенного на единстве вероисповедания, утратила убедительность из-за непримиримой межконфессиональной вражды См. Rabb, Th. K. (1975) The Struggle for Stability in Early Modern Europe, pp. 8off, Ii6ff. New York: Oxford University Press.. Все это также является, согласно Панненбергу, причиной действия суда Божьего Подробнее см. Pannenberg, W. (1988) Christentum in einer sдkularisierten Welt. Freiburg im Breisgau: Herder. Особ. S. 18-31.. При этом для Панненберга суд -- это не непосредственное божественное вмешательство в ход истории. Суд определяется Панненбергом как попущение Богом неких драматических событий, с одной стороны, и как «запуск» этих процессов самими христианами, которые пренебрегли своей евангельской миссией -- с другой.
Богословская категория суда Божьего присутствует и в работах Даниелу, который, однако, считал, что интерпретировать историю с помощью лишь этой категории невозможно, поскольку в истории можно наблюдать не только нарушения заповеданного Богом жизненного порядка, но и случаи раскаяния в таких нарушениях, что приводит к началу новой жизни Daniйlou, J. Essay sur le mystиre de l'histoire, p. 147ff, 160.. Такую точку зрения разделял и Панненберг, который в этой перспективе рассматривал как историю Древнего Израиля («ветхозаветной церкви»), так и историю христианской Церкви. Он считал, что подлинно обновленной христианская жизнь становится только в том случае, когда общество готово осознать неправды, совершенные в прошлом, и не совершать их в будущем.
Идея обновления христианской жизни приобретает у Панненберга особо важное значение применительно к XX веку, когда начался экуменический диалог христианских церквей. По его мнению, этот диалог стал стимулом для внимательного, критического исследования собственной конфессиональной традиции (католической, протестантской или православной) и для исправления ошибок, допущенных ее приверженцами в прошлом. Такого рода самокритика особенно проблематична, с точки зрения Панненберга, в случае Римско-католической церкви, в истории которой были совершены такие ошибки, которые по сей день оказывают негативное влияние на межхристианский диалог. Прежде всего он имеет в виду властные притязания папства, сыгравшие роковую роль во взаимоотношениях церквей Востока и Запада, а также нарушившие баланс духовной и светской власти в период Средневековья, что привело к утрате христианского единства и в Западной Европе. По мнению Панненберга, на Втором Ватиканском соборе со стороны Католической церкви было положено хорошее начало для преодоления этих исторических ошибок, и представители протестантских церквей должны всячески приветствовать эти шаги и не препятствовать им, при этом категорически настаивая на ликвидации института папства. Панненберг даже считал, что протестантским церквам следует признать центральное значение римской кафедры для всего христианства при условии пересмотра с ее стороны определенных положений догматического и канонического характера. Согласно Панненбергу, Рим как культурно-исторический центр имеет важное значение для всего христианства, и потому он надеялся на то, что экуменический процесс возглавит именно Католическая церковь, обновившаяся в духе Евангелия и исполняющая слова Спасителя, сказанные апостолу Петру: «И ты, некогда обратившись, утверди братьев твоих» (Лк 22:32).
Таким образом, согласно Панненбергу, в истории Церковь играла огромную, часто судьбоносную роль, активно участвуя в процессе формирования европейской цивилизации и в ее последующей жизни. Выполняя свою главную миссию -- возвещение Евангелия, Церковь одновременно выполняла такие сопутствующие функции, как участие в формировании единого культурного пространства, а также определенного общественно-политического порядка. Отступление Церкви и христианского общества от своих религиозных целей, разномыслие и вражда, сопровождаемые кровопролитными конфликтами, стали причиной критических поворотов в истории, которые Панненберг рассматривает как действия суда Божьего, вследствие которых произошло крушение христианской цивилизации, а также секуляризация общественного сознания.
Обобщая вышеизложенное, подчеркнем следующие аспекты теологии истории Панненберга.
Интерпретация этим протестантским теологом христианского понимания истории, а также исторической роли Церкви проистекает из его концепции эсхатологического богооткровения. Во многом опираясь на идеи немецкого идеализма, Панненберг обосновывал представление о самораскрытии Божества в ходе истории.
Поэтому он подвергал критике проникший в теологию Нового времени исторический антропоцентризм, который вытеснял идею присутствия и действия Бога в истории. Также, с его точки зрения, большим заблуждением является стремление многих современных теологов ограничивать божественное откровение библейской (сакральной) историей, в рамках которой имели место фундаментальные сотериологические действия Бога. Согласно Панненбергу, Бог является «всеопределяющей реальностью», а потому творцом и субъектом истории. Это, однако, не означает, что действия Бога в истории непременно должны иметь форму сверхъестественной манифестации, ибо Бог проявляет себя и опосредованно -- в конкретных исторических событиях и их констелляциях.
О присутствии Бога в истории, согласно Панненбергу, свидетельствует и Церковь как собрание верующих, избранных Богом ради того, чтобы быть проводником божественного откровения. Миссия Церкви состоит в благовествовании о спасении мира Иисусом Христом и о преображении мира в Царство Божие в эсхатологической перспективе. Кроме того, задачей Церкви является консолидация людей на основе христианских ценностей, что отчасти и произошло в истории в процессе создания общеевропейской культуры. Согласно Панненбергу, сама Церковь, будучи символом и предвосхищением будущего Царства Божия, должна служить образцом общественного устройства. Однако отступление Церкви в лице ее членов от своего религиозного призвания приводит Панненберга к идее Божьего суда, под которым он понимает допущение Богом определенных социальных, геополитических и иных негативных для христиан исторических трансформаций.