Впрочем, и представители более активных социальных слоев (легальные или теневые предприниматели и др.) в личном плане - как "физические лица" - видимо, обращаются к чиновникам достаточно редко и лишь тогда, когда обстоятельства жизни требуют позаботиться об изменении доли общественных благ, которую человек имел прежде (например, бесплатно получить муниципальную квартиру или добиться каких-то иных льгот). Если такое перераспределение происходит вне закона (а именно это нас и интересует), то мы сталкиваемся с "проблемой безбилетника", к которой современная экономическая теория относит случаи, когда человек стремится незаконным путем увеличить свою долю потребления общественных благ или уменьшить свой вклад в их формирование.
В полученных нами материалах "проблема безбилетника" представлена, как уже отмечалось, незначительным количеством разрозненных упоминаний о сделках с чиновниками в различных сферах распределения общественных благ (квартиры, путевки, выдача заграничных паспортов и т. п.). Исключение составляет, быть может, и не слишком обширная, но все-таки дающая основание для некоторых умозаключений информация, относящаяся к распространенной практике уклонения от воинской обязанности. Ее мы и рассмотрим несколько подробнее - тем более, что проявляющаяся в ней схема теневых взаимоотношений позволяет составить определенное представление об общем характере нелегальных сделок между рядовым гражданином и чиновником.
На существование теневых способов уклонения от военной службы наши собеседники указывают неоднократно - даже и те, кто прямого касательства к воинскому призыву никогда не имел. "С военкоматами я напрямую не сталкивался, - сообщает И.П., вузовский преподаватель из г. Иваново, - но слышал о взятках в подобных учреждениях от друзей. Как мне говорили, основная проблема в том, чтобы найти подход к военкому через знакомых или как-то еще, чтобы он поверил, что ты не подставной, и взял у тебя деньги".
Однако при достаточно частом упоминании фактов
коррупции в государственной системе призыва на воинскую службу технические
детали операций на этом теневом рынке никем.
.3 Сделки с милицией
.3.1 Милиция и предприниматели
К каждому из наших собеседников мы обращались с воп_жет_м о том, где бы он стал искать защиту, если бы его имуществу или жизни угрожала опасность. Ответы, которые мы получили, указывают на серьезный кризис доверия граждан к государственным структурам и к милиции в частности: явную готовность искать у них защиты выразили немногие. О положительном опыте уже состоявшегося сотрудничества с милицией повествует лишь один респондент. Учитывая, что этот наш собеседник является предпринимателем, именно к его свидетельству мы и обратимся в первую очередь. «Мне самому приходилось иметь дело с МВД. Мы ведь на войне находимся, -повествует москвич М.Ю., как мы помним, наиболее успешный бизнесмен среди наших собеседников. - Со всеми этими бандитскими наездами надо же разбираться. Мне повезло, что один из работников ОБЭП - мой старый товарищ. Мы вместе с этими ребятами спланировали определенную тактику по борьбе с бандитами. Сегодня все сколько-нибудь крупные бизнесмены - это выстоявшие в боях полевые командиры. Сегодня Москва здорово взята под контроль РУОПом, а несколько лет назад было просто страшно за себя, за семью. И у меня нет данных, подтверждающих их собственную криминализированность. Я лично ничего и никогда им не платил. Правда, я пришел туда «от Ивана Ивановича», поэтому моя безопасность была взята под особый контроль».
Случай М.Ю. позволяет взглянуть на проблему как с формально-юридической точки зрения, так и со стороны реальной практики. Услуги по обеспечению безопасности населения формально относятся к категории «общественных благ», распоряжаться которыми избирательно - по своему личному произволу и к своей частной выгоде - никто не должен; равным правом на безопасность обладают все граждане без исключения. Но такова лишь формальная сторона дела. Реально же все выглядит совершенно иначе. Это очень хорошо видно на примере М.Ю., который хоть и утверждает, что «никогда не платил», однако тут же ссылается на протекцию «Ивана Ивановича». В милицейских кабинетах, где распределяются услуги по обеспечению безопасности, такая протекция, по-видимому, давала нашему респонденту существенное преимущество перед другими потребителями, и если даже он действительно не платил денег непосредственным исполнителям, это еще не означает, что в данном случае не было никаких теневых расчетов.
Вступая в отношения с милицией, М.Ю. располагал капиталом неформальных связей, а этому капиталу всегда можно дать более или менее определенное денежное выражение в зависимости от того, где и в каких масштабах он находит свое применение. Причем нельзя исключать и вероятность того, что капитал этот был получен в результате непосредственной сделки между потребителем услуги - нашим М.Ю. - и начальством тех милицейских «ребят», которые взяли его дела «под особый контроль». В какой уж там валюте велись расчеты - в дружеских взаимных услугах или в наличных деньгах - для нас не имеет особого значения. Важно, что услуги по обеспечению безопасности могут иметь свою рыночную цену и предоставляться (либо не предоставляться) в зависимости от платежеспособности «клиента». Заметим попутно, что для М.Ю. любая форма расчетов вряд ли составит трудность: состояние этого человека позволяет ему иметь собственную виллу в Испании и держать лошадей на даче в Подмосковье.
Как же, однако, складываются взаимоотношения с милицией у тех предпринимателей, бизнес которых не защищен капиталом неформальных связей? Пользуются ли они правом на безопасность как «общественным благом» или им приходится частным образом расплачиваться с конкретными милицейскими работниками? Представление об этом дает рассказ москвича О.В., хозяина небольшой фирмы, торгующей дверями:
«Через две недели после того, как мы открыли наш магазин, - проверка. Человек десять в камуфляже, в масках, с оружием. «Всем на пол, руки за голову, ноги в стороны!» Молоденький продавец уже с пола что-то спросил - ему сапогом в зубы. Лежим так, не знаю сколько, может десять минут, может полчаса, мордой в пол… Меня кто-то за плечо трогает: «Хозяин? Вставай!». Встаю. Майор милиции. Здесь отделение через дом, и он пришел со мной «дружбу» завести. «По-соседски». А менты вроде ошиблись, вроде им что-то не то показалось, они нас и положили… Цена «дружбы» - поставить у них в отделении три двери… Поставили, куда денешься. Дубовые поставили. А то ведь жизни не будет. И теперь так и «дружим» с ними: то помочь их коллективу обмыть новую «звездочку» у начальника (на погонах) - триста баксов из кармана; то полы отциклевать и полакировать - еще пятьсот. Не знаю, есть ли большой прок от такой «дружбы», но все-таки бандиты к нам не приходили пока. Может, менты и бандиты между собой зоны влияния поделили, и мы все-таки под защитой у того майора, который теперь уже стал подполковником».[19,стр 124]
Эта история возвращает нас к знакомой схеме взяточничества, в соответствии с которой строятся взаимоотношения между чиновником и предпринимателем и которую ранее мы определили как мздоимство. Само представление об "общественном благе" исчезает, и перед нами открывается мрачная картина теневого рынка, где безопасность продается частным потребителям за деньги.
Нам, впрочем, могут сразу же возразить, что в случае налета на торговую фирму говорить о рынке по меньшей мере странно. Поэтому попробуем разобраться. Безопасность есть один из факторов экономической деятельности, которая дает фирме прибыль. Фактор этот можно приобрести различными конкурирующими способами (защита со стороны милиции, собственная охрана, криминальная "крыша" и т. д.), и цена его может быть выше или ниже. Выбор, который в нашем случае навязываетруководители таких подпольных фирм делятся прибылью с милицией, которая их покрывает" .
Как бы ни оценивали мы достоверность таких
свидетельств, одно не вызывает сомнений: не только предприниматели, но и
рядовые граждане проявляют сегодня к деятельности милиции самое пристальное
внимание. Их настороженность и подозрительность могут объясняться или
конкретным опытом столкновения с данной государственной службой, или
сложившимися представлениями о том, каких результатов следует ожидать, если
придется с ней столкнуться.
.3.2 Милиция и рядовые граждане. Рынок разрешений на правонарушения.
Операции на теневом рынке безопасности несколько меняют свое содержание, когда в роли покупателей выступают не предприниматели, а люди, к бизнесу никакого отношения не имеющие. Судя по собранной нами информации, в этом случае речь уже, как правило, идет не о защите граждан от преступников, но только о защите самих правонарушителей от закона. Иными словами, взятки даются не за исполнение милицией ее должностных обязанностей, а за бездействие в тех случаях, когда правонарушителя ждут законные санкции.
Впрочем, соблюдая принятую нами последовательность изложения материала, начнем мы все-таки с единственного имею-щегося у нас рассказа, в котором действия милиции хоть как-то связаны с исполнением возложенных на нее функций. "У моего приятеля украли машину, - рассказывает ростовчанин А.А. - Он написал заявление, отдал его в милицию, но дело не двигалось. Позднее ему дали понять, что найти машину можно, но это будет стоить денег. Когда он дал деньги милиции, то машину сразу нашли и вернули моему знакомому"[19,стр.131] Эта тривиальная история свидетельствует вроде бы о том, что за взятку милиционеры готовы и способны выполнять свою работу добротно. Но мы бы, тем не менее, не рискнули подводить такого рода случаи под понятие простого мздоимства. Можно, конечно, простодушно полагать, что милиция не искала автомобиль, пока потерпевший не заплатил. Но указание на то, что машина была найдена сразу, дает основание предполагать, что милицейские работники знали о ее местонахождении до того, как получили деньги. Возможно, они заранее нашли машину и придерживали ее до "выкупа". Но не исключено и то, что сам угон был организован с их ведома и что милиция была в сговоре с похитителями, выступая посредником между преступниками и потерпевшим. Понятно, что при подобных допущениях (хоть и вольных, но не совсем безосновательных) речь надо вести уже не о мздоимстве, но о крутом лихоимстве, об участии стражей правопорядка в специфическом нелегальном бизнесе.
И все же большинство наших собеседников склоняется к тому, что милиция "кормится" не столько совершая преступления сама и даже не столько поддерживая откровенный криминалитет, сколько вступая в сделки с теми, кто преступниками не являются, но в силу некоторых специфических особенностей современного российского законодательства вынуждены совершать мелкие правонарушения (прежде всего - административные). Именно такого рода повседневные теневые операции и формируют широкий рынок "разрешений на правонарушения", на котором милиция выступает в роли монопольного поставщика данной услуги.
Спрос на этот товар особенно возрастает в тех случаях, когда права граждан оказываются объективно ограничены. Характерная в этом смысле ситуация - введение обязательной прописки или регистрации временно проживающих гостей. "В нашем пригородном поселке менты по несколько раз в день выезжают на охоту: ловят иногородних работяг, которые не зарегистрировались как приезжие, - рассказывает москвич Л.И. - Менты берут с них дань - по сотне с носа - и отпускают, чтобы завтра или послезавтра снова поймать тех же самых и снова «ободрать»"[19,стр.132]
В приведенном случае милиция выступает не исполнителем законных правил, но в уже хорошо знакомой нам по опыту чиновников роли своеобразного коммерческого посредника между правилами и их нарушителями. Понятно, что это оказывается выгодно не только милицейским работникам, но иногда и самим приезжим, поскольку официальная процедура требует затраты значительных усилий, времени и, что вполне вероятно, взятки регистрирующим органам. Понятно также, что чем строже введенные правила и чем труднее простому гражданину их соблюдать, тем более активизируется теневая торговля, в результате которой "разрешающий документ" принимает в конце концов вид обычной денежной купюры.
Исключительно благоприятные условия для теневых посредников из органов милиции созданы и правилами прописки в столице (заметим попутно, что правила эти, введенные местными властями, противоречат российской Конституции). "Самое характерное поле для коррупции - прописка, - свидетельствует уже знакомый нам москвич К.В., работающий в агентстве недвижимости. - Вообще-то ты можешь пойти официально и пройти все девять кругов ада, но ты просто жить не захочешь после этого.
Если платишь - дело идет, если нет - все вязнет. По моим впечатлениям, взятка в Москве чуть ли не узаконена. У нас в агентстве висит даже информация для клиентов: расценки на оформление гражданства, регистрации - в зависимости от срока и характера прописки (временная или постоянная, Москва или Подмосковье) это стоит от 400 до полутора тысяч долларов.[19,стр.132].Как видим, и здесь столь очевидная нацеленность действий милиции на получение частной материальной выгоды не только доставляет неприятности потребителям их услуг, но при выборе из двух зол может выглядеть в их глазах как зло меньшее.
Принцип взаимной выгоды связывает милиционера и гражданина не только тогда, когда они совместно преодолевают различные административные запреты, но и тогда, когда дело касается других правонарушений, в том числе и таких, мера ответственности за которые должна бы определяться судом. "На празднике пива «волков» загребли за драку, - делится, например, своим опытом общения с милицией двадцатитрехлетний П., студент одного из московских экономических вузов. Ну, чтобы их отмазать, пришлось скидываться, мне лично пришлось рублей 300 дать. Всего набрали тысячи полторы. Мы деньги передали тем троим, кто сидел в ментовке, ну, их выпустили, сами же менты нас отвезли в МДМ , и мы там остались в бильярд играть".[19,стр.133]
При всей своей обыденности этот случай дает весьма выразительный пример того, как милиция, призванная охранять законный порядок, может выступать коммерческим посредником между этим порядком, соответствующим интересам общества, и его нарушителем, имеющим свои интересы. Можно сказать, что "волки" в данной ситуации купили себе (хоть и post factum) лицензию на драку. Но едва ли не ярче (и масштабнее) всего коммерциализация посреднических функций между правонарушителем и законом проявляется в деятельности государственной инспекции безопасности дорожного движения (ГИБДД), также входящей в состав милиции. "На машине недавно без прав задержали.
.3.3 Коррупция в высшей школе
В самой постановке вопроса о коррупции в системе высшего образования нет ничего нового. В прессе неоднократно появлялись материалы о взяточничестве при сдаче вступительных экзаменов, о поборах со студентов при переходе с курса на курс, о черном рынке курсовых работ, дипломов и диссертаций, о кумовстве и семейственности при назначении на должности. Эти и многие другие обыденные факты вузовской жизни не только находят свое полное подтверждение в рассказах наших респондентов, но и, обогащенные неизвестными ранее живописными деталями, складываются в единую картину развитого и рационально структурированного теневого рынка, представляющего собой весьма содержательный объект для научного осмысления.
В нашу задачу не входило исследование нравственного выбора, перед которым оказывается вузовский преподаватель, чья официальная зарплата не дает возможности не только обеспечить сколько-нибудь достойный уровень жизни, но и просто прокормить семью. Однако мы сразу должны отметить, что в рассказах наших собеседников есть достаточно указаний и на то, что далеко не все вузовские работники вовлечены в теневые операции. "Есть отделения, где вступительные экзамены проводятся объективно, без взяток, без репетиторства. В общем-то, при условии принципиальности декана или заведующий кафедрой, это можно организовать", - замечает тридцатилетний преподаватель И.П. из города Иваново.[19,стр.143] Даже репетиторство, которое еще с советских времен представляет собой весьма распространенный и прибыльный полулегальный бизнес, привлекает далеко не всех.
Вместе с тем в общественном мнении прочно утвердился и другой образ российской высшей школы. "Если говорить о той коррупции, с которой сталкивается каждый и чуть ли не ежедневно, то я считаю, что самое безнравственное, что у нас есть, -это система образования, - убежденно говорит москвичка Е.Л., начальник отдела одной из коммерческих структур. Не случайно все турфирмы говорят: мы живем за счет врачей и преподавателей. Куда это годится, когда студент приходит домой и рассказывает, сколько он должен дать преподавателю за зачет, за экзамен". Ей вторит ростовчанин СМ., свидетельство которого тем более важно, что он сам работает в системе высшей школы. "Если преподавателям вузов не платить зарплату, -замечает он, - то они все равно будут ходить на работу, потому что источники финансирования посредством вымогательств и взяток неиссякаемые". Этот же респондент считает возможным и еще более резкое суждение: "В вузовской системе я работаю почти пятнадцать лет и могу сказать, что около восьмидесяти процентов всех преподавателей так или иначе нарушают существующее законодательство: здесь процветают незаконная предпринимательская деятельность, сокрытие доходов, вымогательство, взятки, злоупотребление служебным положением".[19,стр.143-144]