«Ежели один член должных главе своей услуг не принесет, то его за такого бунтовщика почитать надлежит, который леностью и ослушанием то ж, что другой равный ему самым делом упускает» [6, с. 206]. На эту же тему, по мнению критика, написал В.И. Майков басню «Голова и ноги». Фабула сводится к ссоре ног между собой и последующему обращению к голове, которая у них была за царя. Совет был дан такой:
Вы так сотворены премудрою судьбою,
Чтоб жить в согласии вам век между собою.
То если кончится согласие меж вас, Мне будет вред и вам [13, с. 155].
Для В.И. Майкова на первый план выходят не роптания народа на несправедливость головы, которая живет за счет других, а споры внутри одинаковых членов - народа. По мнению автора басни, только мир и согласие между равными членами государства-организма может привести к покою. От ссор и споров вред не только царю, но и самому народу. В басне классициста Майкова угадывается традиционный для данного направления образ справедливого и умного правителя-головы.
Другая тема раскрывается русским поэтом в басне «Собака на сене», сюжет которой заимствован из одноименной басни Эзопа. Но если у Эзопа вся басня занимает несколько строк, то у В.И. Майкова она полна деталями, которые не только украшают сюжет, но и расширяют его. Так, В.И. Майков вводит третье действующее лицо - хозяина, в то время как у Эзопа всего два: бык и собака. В русской басне хозяин представлен справедливым человеком, который не дает в обиду тех, кто у него живет. Если у Эзопа мораль-призыв «Живи и жить давай другим», то у В.И. Майкова за жадность собаку ждет расплата: она не только лишена обеда со стола хозяина, но и лишилась своего места и была побита:
Погнал Собаку с сена,
Притом ей говорил: «Поди-тко, друг мой гость, Под лавку ляг и там гложи вчерашню кость, Которая тебе осталась от обеда,
Коль честь тебе не в честь;
Травы тебе не есть,
А ешь-ко то, что ест собака у соседа,
А это дай другим, кто может это есть» [13, с. 165].
Еще одна басня Эзопа, к сюжету которой обращается В.И. Майков, - «Отец и сыновья». У ярославского баснописца она называется «Отец и Дети». В басне Эзопа рассказывается, что сыновья старика все время ссорились, тогда он на примере веника показал своим детям, что только в том случае, если они будут вместе, ничто не сможет их сломить. В.И. Майков трансформирует басню, вкладывая в нее новый смысл. Так, умирающий старик у поэта говорит своим детям, что зарыл в поле клад, но забыл где. Дети перекопали поле, клад не нашли, зато засеяли пашню и получили хороший доход, когда зерно вызрело. Для поэта важно, что совместный труд всегда возвращается сторицей. Дети у Майкова не только не ссорятся, но и вместе работают и обогащаются:
Сторично семена к ним с поля возвратились,
И так, искавши клад, они обогатились.
Кто в хлебопашестве хороший знает лад,
Тот подлинно себе находит в поле клад [13, с. 178].
В басне В.И. Майкова родитель дал своим сыновьям мудрый совет о правилах достойной жизни.
Басня Эзопа «Галка в чужом перье» получила у В.И. Майкова свою трактовку и приобрела национальный колорит. У Эзопа смысл басни сводится к тому, что, взяв чужое и вернув обратно, человек остается с тем, с чего начал. В басне В.И. Майкова «Осел, пришедший на пир к медведю во львиной коже» среди хищников был принят на пиру и Осел, притворившийся львом, но его очень быстро изобличили другие животные и герой басни так же, как и эзоповская Галка, остался ни с чем. Однако очень скоро звери раскрыли обман по его речам и выгнали с пира. Так, известная пословица, что «Встречают лишь по платью, / проводят - по уму» обросла у поэта различными комическими подробностями: «Покрыл ей [львиной шкурой] стан и рожу», «...не хочется обедать Льву, / Затем, что ел сегодня я траву...» - и динамичным сюжетом от «.Льву почтение достойное отдать» через «.с ним Лиса вступила в разговоры.» до «Прогнали гостя вон.» [13, с. 168-169].
Известно, что басни Эзопа отличались ритмичностью, возможно, были стихотворными, и уже позднее, в пересказах, обрели эпическую форму. Это способствовало многократному их переложению. Одним из авторов, обратившихся в своем раннем творчестве к басням Эзопа, был Федр, ставший основоположником латинской стихотворной басни [26, с. 27]. В 1764 году в Петербурге появляются «Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни, с Эзопова образца сочиненные, а с латинских российскими стихами переложенные Академии наук переводчиком Иваном Барковым» [4]. В своих поздних баснях-притчах Федр обращается не только к сюжетам, заимствованным у Эзопа, но и к самобытным. Так, у Эзопа есть басня «Лев и медведь», у Федра на этот сюжет написана басня «Корова и коза, овца и лев», а у В.И. Майкова - «Медведь, волки, лисица». Все три автора вносят в басни, имеющие схожий сюжет, свою интерпретацию. Так в басне Эзопа лисица украла добычу, ради которой медведь и лев сражались между собой. Лиса представляет собой хитрого человека, получившего награду без труда. Согласно Эзопу, иногда награда за труды достается не тому, кто ее заслужил. Федр придает своей басне другое звучание. Там награда достается самому сильному. Лев отбирает добычу у тех, кто с ним охотился. У Майкова в басне появляется не только мотив силы, но и с появлением лисы мотив хитрости. В его басне соединяются мотивы, предложенные Федром и Эзопом. Волк, Лиса и Медведь вышли на охоту, но нашли кусок ветчины. Лиса хотела обманом завладеть добычей, предложив отдать ее тому, кто самый старый.
Так станем разбирать мы лета, не чины, -
Лиса сказала, -
И кто постаре в сем чину, Тот ешь и ветчину
Но медведь забрал кусок силой:
Любезная Лиса и ты, дружочек мой,
Хотя я вас моложе И нету у меня волос седых на коже,
Подите от меня бесспорно вы домой, А полоть мой [13, с. 147].
В.И. Майков показывает в этой басне, что не всегда хитростью можно добиться необходимого результата. Часто в жизни бывает, что «кто сильнее, тот и прав».
В.И. Майков был знаком с творчеством этого баснописца в изложении Д.И. Фонвизина и на сюжет двух басен написал свои. Так, первой басней стала «Козел и жемчужная раковина». В басне В.И. Майкова, со схожим сюжетом, используются просторечные слова «дурак» и «тварь глупая», кроме того, если Д.И. Фонвизин использует прозаическую форму, то у В.И. Майкова басня приобретает стихотворную. Вторая басня Гольберга в переложении Д.И. Фонвизина, на которую обратил внимание В.И. Майков, - «Лошадь знатной породы». В интерпретации В.И. Майкова - «Конь знатной породы». И снова мы встречаем замену прозаической формы стихотворной, появляются дополнительные детали:
Конь, будто дворянин,
Пьет, ест, гуляет в поле И поднимает нос.
Другой, всегда в неволе,
Таскает на себе грязь, воду и навоз [13, с. 145].
Если в басне Гольберга мы читаем, что лошадь сама жаловалась на свою низкую цену, то у В.И. Майкова на цену коню указывает сам хозяин, говоря, что значимость не в знатности, а в том, что из себя представляет сам конь. По мнению Гольберга и В.И. Майкова, суть человека определяет не его происхождение, а то, чем он сам является.
В своем творчестве Лафонтен обращался к басням Эзопа и Федра. В.И. Майкова заинтересовали три из них: «Лягушки, просящие царя» и «Медведь, волки, лисица» и «Эзопово объяснение одного завещания». Особенный интерес представляет басня «Лягушки, просящие царя». Лягушки у В.И. Майкова понимают, что без царя у них не может быть нормальной жизни. В басне Майков не смеется и не иронизирует над лягушками. Их позиция относительно власти адекватна: «У нас / На всякий час / Друг дружку ненавидят; / Бессильных сильные обидят; / А сильный сильного считает за врага... / ...И словом, все у нас наполнилось сим ядом; / Мы стали фурии, болото стало адом» [13, с. 137]. Из этого примера видно, что просьба о царе для лягушек - единственный выход из гнетущей ситуации. У Майкова отношение лягушек к власти созвучно авторскому мировоззрению. Поэт считал, что любая власть должна быть основана на справедливости и чести, поэтому лягушки у автора пытаются найти себе хорошего царя, потому что, как отмечает К. А. Абульха- нова, «идеи, возникающие на российской почве, всегда были замешаны на вере и психологии, будь то вера в Христа, поиск вечной справедливости или коммунизма» [1, с. 153].
Г.В. Москвичева отмечает, что В. И. Майков сначала комически изображает лягушек, но с появлением второго «царя» повествование принимает трагический характер. Автор рассказывает басню так, как будто сам верит в реальность данного случая [15, с. 174].
Будучи низким жанром, самобытная русская басня не избежала влияния народного фольклора. А.А. Потебня отметил генетическое родство басни с пословицей и поговоркой [17]. И. Снигирев в предисловии к «Русским народным пословицам и притчам» отмечал: «Как многие притчи и басни сократились в пословицы. так равно последние развиты в баснях и притчах» [21, с. 31]. Близость к таким жанрам фольклора, как сказки (особенно сказки о животных], новеллы, анекдоты, пословицы и сентенции, отмечена в литературной энциклопедии А.Н. Николюкина [9, с. 73-74].
В басне «Неосновательная боязнь» В.И. Майков сам сравнивает свою басню со сказкой: «На этот случай я хочу сказать вам сказку.» [13, с. 176]. Сюжет басни незамысловат. Боярин, вслед за многими, боится умереть от удара молнии, поэтому, заметив грозовое облако, так спешит домой, что его коляска налетает на камень и сам он погибает. Автор в этой басне не только не использует сказочный сюжет, но, напротив, сближает его с жизнью. Мотив рока, судьбы проходит через всю басню: «А от судьбы никто не спрячется нигде» [13, с. 176]. Высмеивая суеверный страх боярина перед грозою, автор сравнивает героя своей басни со старухами, мнящими, что храмы горят, потому что дьявол прячется там от грома. Сближение этой басни со сказкой вызвано не структурной близостью басни или типами героев, а выдуманным сюжетом. Заявляя сразу, что познакомит читателя со сказкой, В.И. Майков условно готовит читателя, что такого случая не было, а совпадения случайны, но читающие понимают, что сюжет более чем реалистичен.
Жанровая близость басен к устному народному фольклору наблюдается и в ее сюжетах, основанных на народных анекдотах и сатирических рассказах. Басней, основанной на распространенном анекдоте, стала басня В.И. Майкова «Случай». В этой басне голодному Прохожему приснилась еда, но ложку он в мешке забыл. Проснувшись, Прохожий в надежде, что сон повторится, берет с собой за пазуху ложку. В.И. Майков смеется над героем своей басни, указывая, что если возможность упущена, то уже никогда ею не воспользоваться [13, с. 172].
XVIII век - век просвещения. Народные приметы и суеверия высмеиваются В.И. Майковым в нескольких баснях. Например, в басне «Наказание ворожее» автор высмеивает деревенскую ведьму, обладавшую колдовской силой: «Она могла луну лишати света, / Деревья иссушать средь лета, / Чрез дьявольскую мочь / Из дня творила ночь, / А по зимам цветы произрастала.» [13, с. 141], которая потеряла любимую собачку и из-за этого решила уничтожить весь свет. Но после колдовства ворожеи в ее дом ударила молния и героиня басни погибла. В.И. Майков пишет, что таких ворожей, которые думают только о себе, в мире много. Однако внимательный читатель понимает, что такие люди не заслуживают долгой и счастливой жизни.
Не только сказочные мотивы ложатся в основу басен В.И. Майкова. Как отмечает А.В. Западов в комментариях к басне «Повар и портной», баснописец перерабатывает сюжет известной народной песни «Ехал Пан», в которой Пан встречается с молодой красивой девушкой. В.И. Майков сталкивает Пана сначала с поваром, а затем с портным. Однако если в басне повар получает за знание своего дела денежную награду, то выдающий себя за повара портной, который не знает особенности поварской профессии, получает в награду удары плетьми. Так, В.И. Майков, используя ту же двучастную структуру, что и в песне, обыгрывает сюжет и показывает важность не только знания особенностей своего дела, но и подчеркивает, что за ложь бывает наказание.
Кроме сказочных сюжетов, обращался В.И. Майков и к древнерусским повестям. Так, в основу басни «Дуб и мышь» лег сюжет притчи из древнерусской повести о Варлааме и Иосафате. В притче рассказывается о человеке, который, спасаясь от разъяренного единорога, упал в яму. Пока падал, уцепился руками за корни дерева, которые подгрызали мыши; ногами уперся в четырех аспидов; внизу его ждал дракон, а сверху стекал мед. В интерпретации Валаама, каждый элемент имеет свое значение. Так яма, в которую упал человек, - это мир, а мыши, грызущие корни дерева, - это человеческая жизнь, которая постоянно уменьшается, сменяемая днем и ночью. В.И. Майков заимствует образ дерева как источника жизни и добавляет в значение, данное Валаамом, характерный для классицизма оттенок успешности и признан- ности заслуг человека: «Дуб горд, велик, надежен, / Толст, крепок и широк...» [13, с. 174]. Баснописец сочетает мотив старости и смерти и мотив падения человека по «карьерной лестнице»: «Где, Дуб, твоя краса? Она уже увяла, / И ты, скатясь на низ, поверженный лежишь» [13, с. 174]. Автор подчеркивает, что неважно, насколько человек силен, богат, здоров: «А рок на свете всем и вами обладает» [13, с. 174].
Среди басен В.И. Майкова можно выделить басни-напутствия, в которых сказочный, выдуманный сюжет коррелируется с жизненными ценностями автора. Так, в басне «Земля и облако» маленькое облачко не послушалось матери и погибло, вознесясь к небесам. Автор советует прислушиваться к старикам. В другой басне «Детина и конь» автор советует: «Кто в юности пороки побеждает, / тот в старости свой век спокойно провожает» [13, с. 153]. Здесь жизнь человека сравнивается с лошадью. Кто скачет разнузданно и не ограничивает себя, тот не может избежать встречи с «ворами» - болезнями, жизненными неурядицами.