Тематическое и эстетическое своеобразие басен В.И. Майкова
О.А. Метелева, аспирант кафедры русской и зарубежной литературы и методики обучения, Вятский государственный университет
Abstract
Thematic and aesthetic originality of fables by V.I. Maikov
O.A. Meteleva, postgraduate student of the Department of Russian and foreign literature and teaching methods, Vyatka State University
The article deals with the actual problem of studying the national specifics of classical genres. The genre of fables on Russian soil underwent serious changes in the 1760s. During this period, the fable is enriched with original national features. V.I. Maikov made a great contribution to the development of this genre.
The purpose of the article is an attempt to systematize the fable creativity of V.I. Maikov from the point of view of the originality of the plot, the main themes and images, genre and compositional features.
The research methodology is based on the basic principles and concepts of a holistic literary analysis of a literary text using the cultural-historical, intertextual, comparative-typological method.
The research proves that V.I. Maikov's fables - both with borrowed and original plot-are original, revealing the ideology of the era of Russian classicism through national color, reflected in the system of images, language phenomena, rhythmic drawings and in the construction of the composition. The article notes the proximity of fables with original subjects of Russian folklore: fairy tales, old Russian stories, sayings. A fable based on the plot of a folk song is considered. The author of the article notes that even the story borrowed from Russian folklore by V.I. Maikov gets a new sound. The article reveals the thematic diversity of V.I. Maikov's fables. The leading themes of fables are power, friendship, creativity, material well-being, and rational existence.
The results of the research can be used in theoretical works that address the analysis of the fable creativity of poets, transitional phenomena and genre transformations in literature, as well as in the practice of teaching the history of Russian literature.
Keywords: fable, Russian poetry of the XVIII century, genre system of classicism, genre synthesis, traditions and innovation in literature, literature and folklore.
Аннотация
В статье рассматривается актуальная проблема изучения национальной специфики классицистических жанров. Серьезные изменения претерпевает жанр басни на русской почве в 1760-е годы. В этот период басня обогащается самобытными национальными чертами. Большой вклад в развитие этого жанра внес В.И. Майков.
Цель статьи - попытка систематизации басенного творчества В.И. Майкова с точки зрения оригинальности сюжета, основных тем и образов, жанровых и композиционных особенностей.
Методология исследования построена на базисных принципах и понятиях целостного литературоведческого анализа художественного текста с применением культурно-исторического, интертекстуального, сравнительно-типологического метода.
В исследовании доказывается, что басни В.И. Майкова - как с заимствованным, так и с оригинальным сюжетом - являются самобытными, раскрывающими идеологию эпохи русского классицизма через национальный колорит, отразившийся в системе образов, языковых явлениях, ритмических рисунках и в построении композиции. В статье отмечается близость басен с оригинальными сюжетами русского фольклора: сказками, древнерусскими повестями, поговорками. Рассматривается басня, основой которой является сюжет народной песни. При этом автор статьи отмечает, что даже заимствованный из русского фольклора сюжет у В.И. Майкова приобретает новое звучание. В статье выявляется тематическое разнообразие басен В.И. Майкова. Ведущие темы басен - тема власти, дружбы, творчества, материального благополучия, разумного существования.
Результаты исследования могут использоваться в теоретических работах, обращающихся к анализу басенного творчества поэтов, переходных явлений и жанровых трансформаций в литературе, а также в практике преподавания истории русской литературы.
Ключевые слова: басня, русская поэзия XVIII века, жанровая система классицизма, жанровый синтез, традиции и новаторство в литературе, литература и фольклор.
Басня как жанр зародилась в античности, посредством аллегории несла в себе дидактическую функцию, высмеивала пороки и содержала наставление. Басня - это небольшой по объему жанр дидактической поэзии, с законченным сюжетом, который содержит аллегорическое истолкование житейского или нравственного правила. «От притчи или аполога басня отличается законченностью сюжетного развития, от других форм аллегорического повествования (напр., Аллегорического романа) - единством действия и сжатостью изложения, не допускающей введения детальных характеристик и других элементов неповествовательного характера, тормозящих развитие фабулы» [10, стб. 359].
Е.Д. Желябужский выделяет следующие типологические черты басни: краткое поэтическое произведение, в котором содержится рассказ из обычной жизни людей, животных, которые обладают даром слова, или природы [5, с. III]. Г.В. Москвичева отмечает, что возникновение басни относится к V веку и связано с именем Эзопа, но как жанр она сформировалась значительно позднее, так как о басне нет упоминаний ни у Аристотеля, ни у Буало. В России определение жанру на основе произведений Эзопа, Лафонтена и других баснописцев дал М.В. Ломоносов, он же определил основные типологические черты. Для М.В. Ломоносова басня - один из ораторских жанров. На русской почве басня стала одним из самых излюбленных поэтами жанров. В поэтике классицизма басня относилась к низким жанрам. Этому способствовал «низкий» язык, близкий к разговорному, а также близость басни к русскому народному творчеству [15, с. 153].
Условно в басенном жанре можно выделить два течения, оказавших на становление русской басни большое влияние: эзоповская басня с ее классическим иносказанием и басни Лафонтена, ориентированные на высокую художественность [22, с. 13]. М.В. Ломоносов выделял три основных вида басни по изображению жизни и характеру персонажей: «натуральные», «смешанные» и «ненатуральные» [11, с. 361-365]. Основными признаками басни, по Тредиаковскому, были: краткость, присутствие аллегории, нравоучительность, «простота речей» [15, с. 152]. А.П. Сумароков в своей «Эпистоле II» относит басню к низким жанрам и считает, что смех в ней должен быть легким и благородным, а речи - простыми.
Структура классической басни была, по мнению М.В. Ломоносова, двучастной и состояла из повествования и назидания-морали (приложения) [11, с. 363]. Иногда можно встретить «преддверие» басни. При всей сложности основной части, смысловым центром басни является ее назидание. Н.Ф. Остолопов говорил, что «нравоучение есть краткое изъяснение содержащейся в басне Аллегории, с применением оной к нашим нравам...» [16, ч. 1, с. 79]. А.Н. Пашкуров и А.И. Разживин подчеркивают, что классицистическая басня имеет четкую структуру и заканчивается назиданием, высмеивает различные человеческие пороки: жадность, гордость, глупость, чванливость, трусость, хитрость и т. д. При этом стоит заметить, что Г. В. Москвичева отмечает свободное расположение частей басни у Эзопа, Федра, Лафонтена и Крылова, связывая у последнего это с сумароковскими традициями [15, с. 165]. Как пишет исследователь, «предметом [басни] стали хищники всех рангов, взяточники, невежды, люди, забывшие о своем гражданском долге, поправшие права слабого» [15, с. 153].
Тематика басни разнообразна, она меняется в зависимости от литературной школы и исторического контекста. Е.Д. Желябужский выделял три периода в развитии и становлении басни. Первый - «младенческое время. истории». Для этого периода характерно восприятие животных мыслящими и действующими, говорящими на своем языке. В этих баснях отразилась вера народа в рассказываемые события, в отражении поверий и обычаев народа, в выборе героев. Второй период ученый связывает с именем Эзопа. Для басни становится характерна аллегория, появляется поучение [5, с. I-IV]. И.З. Серман отмечает, что аллегорическое истолкование басен, поиски в них философско-политического смысла - вот то новое, что привнесла литература классицизма в судьбу басни как жанра [20, с. 191].
В средние века назидание - главная часть басни. В третий период рассказ становится сатирическим, нравоучение поддерживает главную мысль повествования и является единым целым с ним [5, с. I-IV]. А.И. Разживин и А.Н. Пашкуров выделяют три этапа в развитии басни XVIII - начала XIX века: классицистическая басня, басня сентиментализма и басня реалистическая. Другую периодизацию предлагает Н.Л. Степанов, который выделяет четыре этапа развития басен: первая половина XVIII века. Здесь автор приводит таких баснописцев, как А.Д. Кантемир, М.В. Ломоносов и В.К. Тредиаковский, отмечая, что именно на основе их творчества русский читатель начал знакомство с литературной басней. Вторым периодом Л.Н. Степанов считает шестидесятые годы XVIII века, отмечает, что это был расцвет басни, на который особое влияние оказали «притчи» А.П. Сумарокова, заложившие основные тенденции развития жанра. Кроме того, ученый подчеркивает, что В.И. Майков и М.М. Херасков оказали особое влияние на становление жанра русской басни. В качестве третьего периода Л.Н. Степанов выделяет восьмидесятые годы XVIII столетия, когда появились такие выдающиеся баснописцы, как И.И. Хемницер, который «вывел» басню из низкого жанра. Четвертым этапом Л.Н. Степанов считает 1800-1840-е годы XIX века, связывая его с появлением баснями И.А. Крылова и его современников [22, с. 12-18].
Н.Ф. Остолопов пишет, что для басни характерны аллюзия, близость к фольклору, подробное перечисление действий детально описанных героев [16, ч. 1, с. 86], Г.А. Москвичева отмечает, что в басне подразумевается одна действительность в различных формах зла, поданная через композиционное противопоставление, которое сближает басню с комедией [15, с. 165].
И.З. Серман выделял два направления классицистической басни: ломоносовское и сумароковское. М.В. Ломоносов узаконил двучленную структуру (повествование-вымысел и краткое нравоучение) и настаивал на серьезности жанра. А.П. Сумарокову же была близка лафонтеновская басня, поэтому он обличал «играючи», не всегда заботясь о соблюдении нравоучения. Это привело к сближению между автором, который не поучает, а делится своим опытом и мыслями с читателем. Именно в творчестве А.П. Сумарокова басня получает свою форму и живой язык [20, с. 197-198, 205]. С.А. Салова замечает, что М.В. Ломоносов к басням «относил поэтическую традицию, индексированную именем легендарного древнегреческого песнопевца Анакреонта» и считал, что они преследуют, «...в отличие от морализаторской притчи эзоповского типа, сугубо развлекательные цели» и рассчитаны на читателей «с неразвитым эстетическим вкусом».
Однако автор работы отмечает, что А.П. Сумароков, вступив в литературную полемику с М.В. Ломоносовым, пишет анакреонтические притчи, в которых сохранена дидактическая функция [19, с. 1776]. Г.А. Москвичева подчеркивает, что Сумароков и поэты его школы создали «басенный стих», сформировали определенный «басенный сказ», основанный на комедийном диалоге, уравновесили соотношение повествования и морали, и, благодаря сумароковской школе, басня из низкого жанра стала близка «среднему» [15, с. 154]. Е.И. Лебедев замечает, что басни А.П. Сумарокова и В.И. Майкова следует относить к классицистическим, так как для них характерно столкновение «высокого» и «низкого» слога, добра и зла, идеала и порока [8, с. 304].
Той же точки зрения на басни А.П. Сумарокова придерживается и Л.Ю. Виндт: «“Непомерная смелость его выражений причиною, что басни сии мало читаются. Многие из сих выражений оскорбляют образованный вкус”. Внедряются целые куски высокого стиля - обычно для комического эффекта» [4, с. 82]. Как отмечает Ю.М. Лотман, после XVIII века «.отсутствие сатирического момента в басне воспринимается как некоторая неполнота, нарушение ожидания, которое само может быть источником значений. Сообщение о наличии в басне сатирического элемента вряд ли кого-нибудь поразит - оно содержится в самом определении жанра» [12, с. 217].
Написанные в шестидесятые годы XVIII века басни В.И. Майкова, как отмечает А.В. Западов, наряду с баснями А.П. Сумарокова «сообщили дальнейший ход развитию русской басни» [7, с. 24]. Именно А.П. Сумароков, а вслед за ним и В.И. Майков, определили два типа басен: в одной обобщенный сюжет, в других - подробно рассказанный один эпизод [15, с. 166167]. В баснях, где изображаются действия персонажей, диалогическая речь замещает авторский монолог [15, с. 170].
П.В. Филимонова в своей статье отмечает следующие особенности басен А.П. Сумарокова: «сатирическую природу, обращенность к бытовой сфере, демократизм в выборе языковых средств и форм комического для обличения распространенных общественных пороков» [24, с. 120]. Именно эти черты басни стали основополагающими для учеников сумароковской школы и предопределили во многом творчество последующих баснописцев, например, И.А. Крылова.
На самобытное развитие русской басни оказали влияние две основных тенденции: интенсивное появление западноевропейских произведений, ранее не доступных нашему читателю, и русский фольклор. Из мировой традиции русская басня заимствовала дидактичность, двучастную структуру, басенные сюжеты и образы. Таким образом, становление и развитие басенного жанра связано с проблемой заимствований. Эта проблема затронута в исследованиях Н.Л. Степанова [23], И.З. Сермана [20, с. 221-279.]. Близость басни к фольклору обусловила появление басенных элементов в самых ранних народных произведениях. Большое влияние на развитие жанра басни оказал древнеиндийский сборник новелл и басен «Панчатантра», переизданная в арабском сборнике под названием «Калила и Димна». Не позднее XIII века этот сборник был переведен на русский язык под названием «Стефанит и Ихнилат». Кроме этих нравоучительных сборников, особо выделяют «Политические и нравоучительные басни Пильпая, философа Индейского», переведенные Б. Волковым в 1762 году.
Одна из басен Пельпея нашла отражение и в творчестве В.И. Майкова. Так, как отмечает А.В. Западов, басня «Двое прохожих и клад» является сокращенным переводом басни Пильпея «О двух путешественниках и о льве, сделанном из белого камня» [7, с. 463]. В творчестве В.И. Майкова, для которого первично счастье, известный сюжет получает новое звучание. При этом в морали басни В.И. Майкова мы читаем: «Я зрю, что счастие о нас не рассуждает; / Равно и дураков, как умных, награждает» [13, с. 136]. По мнению поэта, необходимо не задумываться о рисках, а кидаться «в мутную воду» за сокровищем на том берегу, потому что счастье может улыбнуться любому, и если долго сомневаться, то оно может достаться тому, кто готов рискнуть. Всего у В.И. Майкова одиннадцать басен с заимствованным сюжетом из переводных текстов. Однако каждая из них, выйдя из-под пера В.И. Майкова, заиграла новыми смыслами. Известно, что Эзоп писал свои басни ритмизированной прозой, русские же баснописцы, вслед за Федром, тяготели к стихотворной форме. Не стассл исключением и В.И. Майков, который в своем творчестве обратился к нескольким басням Эзопа. Так, у Эзопа есть басня «Тело и члены» [25, с. 121], в которой члены взбунтовались и перестали кормить желудок. В результате бунта погибли все. Как отмечает А.В. Западов, в этой басне народ - тело, а монарх ему глава.