Тема женского сексуального здоровья в российских СМИ
Введение
Отношение отечественных СМИ к теме сексуального здоровья долгое время определялось специфическими духовными и идейными установками, существовавшими на государственном уровне и ограничивавшими публичное обсуждение этих вопросов. Серьезные изменения в их восприятии произошли лишь после распада Советского Союза. Глобальные перемены коснулись в те годы различных сфер жизни, включая и самую интимную. В данной статье рассматривается роль, которую сыграли СМИ в постановке данной темы. В статье уделяется внимание специфике сексуального просвещения на протяжении советского и постсоветского периодов. Представлены результаты авторского исследования содержания ведущих российских изданий для женщин, пишущих на эту тему -- русской версии журнала «Cosmopolitan», «Женское здоровье» и «Psychologies». Авторы обратились именно к этой периодике, учитывая, что это массовые издания, нацеленные на максимально широкую аудиторию, которые как раз во многом способствуют популяризации темы сексуального здоровья в целом.
Одним из ключевых факторов исследования проблемы сексуального здоровья традиционно считается положение женщины в обществе. В России в течение долгого времени отношение к женщине было продиктовано существующими патриархальными устоями, наличием особой этической доктрины, в соответствии с которой все, что имело отношение к плоти и физиологии, ассоциировалось с чем-то грубым и вульгарным. В связи с этим тема сексуального здоровья женщины никогда не становилась предметом дискуссий в публичном пространстве, включая СМИ. Мало что изменилось в этом отношении в годы советской власти.
Было бы ошибочным говорить о полном отсутствии интереса тогдашней аудитории к сексуальным вопросам. Проблема заключалась в том, что на официальном уровне эта тема по-прежнему являлась табуированной, и потому все вопросы интимного характера женщина была вынуждена решать сама, полагаясь исключительно на интуицию и личное понимание проблемы. Такая позиция не способствовала решению проблем эмоционального и физиологического характера женщины.
Сложившаяся ситуация обуславливалась в первую очередь коммунистической идеологией, подразумевавшей, что каждый член общества должен работать на благо советского народа, но не на себя лично. Вопросы личного и интимного характера воспринимались как второстепенные, не заслуживающие серьезного внимания. Они не обсуждались ни в школах, ни в вузах, за исключением, пожалуй, мединститутов, но и там получая рассмотрение лишь в сугубо физиологическом смысле, без учета морально-нравственных и эмоциональных аспектов. В результате большинство наших людей имело поверхностные представления о сексуальном здоровье.
Глобальные изменения общественно-политического характера, начавшиеся в 1990-е гг. в России, привели к изменению отношения общества ко многим темам, в том числе и к сексуальной. Началось бурное вторжение на российский рынок западных ценностей, что обусловило торжество настоящей сексуальной революции [Лучкевич, 2005; Rivkin-Fish, 2005]. Тема сексуальности стала занимать все большее место в информационной повестке дня. На российском информационном рынке стали появляться издания, поражавшие степенью своей откровенности в обсуждении интимных вопросов. Одним из них стала газета «СПИД-Ин- фо», явившаяся первопроходцем на ниве сексуального просвещения населения. Сегодня вопросы сексуальной культуры находят отражение во множестве печатных СМИ.
Авторы данной статьи видят свою основную задачу в рассмотрении такого понятия как «сексуальное здоровье» (применительно к разным этапам развития российского общества) и в изучении специфики освещения данной темы в российских печатных СМИ.
Эмпирической основой исследования стало содержание ряда современных женских журналов -- российской версии «Cosmopolitan», «Женского здоровья» и «Psychologies». Выбор отмеченных изданий определяется, во-первых, их лидирующими позициями на рынке глянцевой периодики (наиболее востребованной у массовой аудитории), а, во-вторых, значительным объемом публикаций, как раз поднимающих тему женского сексуального здоровья. Есть основания утверждать, что эти журналы активно участвуют в формировании поведенческих установок нашего населения, в том числе применительно к обозначенной нами теме.
Авторы сознательно сосредоточились на исследовании посредством СМИ различных аспектов женского сексуального здоровья. Акцентуация внимания именно на этой, а не мужской сексуальности дает основания говорить о социальных изменениях в нашем обществе на различных исторических этапах. Женская сексуальность и изменение поведенческих установок «слабого пола» способствовали лучшему пониманию российского менталитета, претерпевшего ярко выраженные изменения в последние годы; в то время как развитие мужской сексуальности является, скорее всего, следствием этой трансформации.
сексуальный советский здоровье
1.«Сексуальное здоровье» как понятие
Тема сексуальности, как научная проблема, привлекала внимание исследователей еще в начале XIX века. В Германии Р. Крафт- Эбинг выделил сексологию в самостоятельную дисциплину [Kraft- Ebing, 1886]. Спустя несколько лет его подходы получили развитие в работе Х. Эллиса [Ellis, 1913]. З. Фрейд стал одним из первых, кто обратил внимание на психологические инстинкты человека, в том числе и в этой сфере [Freud, 1905]. Последователями Фрейда в разработке данных концептов справедливо считаются А. Адлер, М. Хиршфилд, А. Кинзи, Э. Фромм [Adler, 1927; Hirschfeld, 1933; Kinsey, 1953; Fromm, 1956].
Хотя все отмеченные исследователи, так или иначе, анализировали тему сексуальной природы человека, современное видение сексуальной психологии определилось лишь в 1970-х гг. Дж. Ганьон и У. Саймон первыми обратили внимание на идею обоснования в сознании каждого индивида определенного сексуального сценария, на который влияют три фактора: 1) культурно-исторический, 2) социальный/интерактивный, 3) личный. В соответствии с этим, человек в своем поведении обосновывает представления о сексуальной норме, которые не носят объективный характер [Gagnon, Simon, 1973].
Различные научные представления о «теории вопроса» исторически определялись разными стандартами восприятия «оптимального» сексуального поведения. В данной статье приоритетное внимание адресуется теме женской сексуальности, всегда остававшейся одной из основополагающих в европейской научной традиции[1].
В Советском Союзе вопросы сексуальной культуры были впервые поставлены и всесторонне рассмотрены И.М. Коном [Кон, 1989], объединившим социальную и медицинскую области научного познания. И.М. Кон воспринимал сексуальную культуру личности как феномен, определяющий поведение человека в обществе [там же]. Между тем, к настоящему времени до сих пор не выработано четкого понимания того, что следует понимать под соответствующим / несоответствующим типом такой культуры. Очевидно, что оно определяется особенностями целостной эволюции общества.
Именно по этой причине долгое время в мире не существовало единой концепции в области сексуального здоровья, она начала обретать реальные очертания лишь во второй половине ХХ в. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) сегодня определяет под этим понятием не просто отсутствие болезней или расстройств, но состояние соматического, эмоционального, психического и социального благополучия в сексуальной сфере[2]. В свою очередь, по мнению зарубежных исследователей [Douglas, 2013; MacDonald, 2013], сексуальное благополучие затрагивает не только физическую, но и социальную, эмоциональную и психическую сферы жиззни. Это проявление здоровья основывается на позитивном, справедливом и уважительном подходе к половой жизни, отношениям, репродукции, то есть без принуждения, страха, дискриминации, осуждения, порицания, и насилия [Douglas, 2013].
Тем не менее, в мире по-прежнему не существует единого мнения о концепции сексуального здоровья и особенностях ее приме- нения[3]. К примеру, в Великобритании сексуальное здоровье/нездоровье рассматривается, исходя из возможностей вмешательства в эту проблему экспертных или социальных организаций. В свою очередь, российские сексологи основным критерием сексуальности считают существование «внутренней картины сексуального здоровья», воспринимаемой на основе ощущений самого человека [Атемасов, 2011; Тагильцева, 2011]. Может показаться, что обе позиции дополняют друг друга. Однако между ними остается зримая дистанция, определяемая различиями в понимании субъектнообъектных связей. Российское восприятие, кроме того, строится на совокупности соматических и психических ощущений, развиваемых в определенных социальных условиях [Ананьев, 2006; Ивах- ненко, 2014]. Однако в разных странах эти ощущения разнятся.
Таким образом, различные подходы к данному понятию обусловлены культурными и политическими отличиями различных стран, а также спецификой потребления соответствующей информации. Вместе с тем такие российские эксперты, как В. Ананьев [Ананьев, 2006], А. Атемасов [Атемасов, 2011] видят прочную связь между концепцией сексуального здоровья, сексуальной культурой и особенностями сексуального образования в России.
2.Сексуальное просвещение в советский и постсоветский периоды
сексуальный советский здоровье
Современное состояние сексуального здоровья в России во многом определяется отношением к женской сексуальности, сложившимся исторически. В нашей стране применительно к сексуальной культуре было принято говорить о наборе устойчивых физиологических элементов, не принимая во внимание интеллектуальные и духовные факторы. Примечательно, что в учебнике для молодоженов, увидевшем свет уже в 1991 г. (т.е. на изломе советского времени), сексуальная культура по-прежнему рассматривалась исключительно с позиции анатомического строения человеческого тела и описания половых различий между мужчиной и женщиной [Круглова, 1991]. В системе просвещения вопрос о половом воспитании также игнорировался. Традиционно-нормативные образы пола и любви обусловливали восприятие сексуальной сферы как постыдной и низменной [Страхов, 2008].
Это отношение формировалось не только в советские годы, но значительно раньше, и на протяжении многих столетий определялось довлеющим характером православной веры, утверждавшей «уединение от глаз людских». Вместе с тем аскетические настроения, присущие русскому народу, нередко сопровождались «отклонениями» от нормы. Н.А. Бердяев, писал об одновременном присутствии в душе русского человека святого (ангельского) и звериного (животного) начал [Бердяев, 1914].
По мнению другого русского философа, В.О. Карпова, русский человек всю свою жизнь, «проводит большей частью вне себя, гоняясь то за материальными выгодами, то за внешним блеском, то за приобретениями в области наук и искусств, то даже за самыми пустыми и бесплодными удовольствиями; а идти домой и посмотреть, что у нас есть и чего нет, что делается и чего не делается, что требуется в жизни внутренней для внешней и каким образом приобрести эти условия? -- того мы не хотим» [Карпов, 1860]. На этом фоне собственно человеческое (понимаемое как баланс различных интересов и потребностей человека) традиционно не являлось доминирующим. Отсюда и возникновение в обществе, как не покажется странным, соблазна «балансирования» между аскетизмом и развратом. Это не создавало устойчивых «точек опоры» в восприятии сексуальной темы и во многом порождало в массовом сознании ханжеское к ней отношение.
Большевистская революция 1917 г. не внесла серьезных изменений в сложившееся на официальном уровне понимание сексуальной культуры. Правда, с этого времени начала игнорироваться привычная этика взаимоотношения полов, объявленная «буржуазным предрассудком» [Страхов, 2008]. Можно вспомнить, например, популярную в первые годы советской власти «теорию стакана воды», изложенную первым наркомом просвещения А.В. Луначарским в брошюре «О быте»: «Простецкое, нигилистическое, мнимо-научное разрешение вопроса заключалось в том, что молодежь пошла по линии наименьшего сопротивления и заявила: ну что же, это не важно, не стоит над этим много думать. Это -- тот же пресловутый стакан воды. Очень приспичила половая нужда, нужно ее удовлетворить. Россказни про любовь, брак -- штука буржуазная. Нужно учиться у природы, у жизненной правды; она не знает ни романов, ни усложнений» [Луначарский, 1927, с. 35]. Известная политическая активистка тех годов, а впоследствии посол Александра Коллонтай также пропагандировала сексуальную свободу и равенство полов: «Комсомолке с комсомольцем переспать,-- как стакан воды выпить» [Коллонтай, 1923, с. 224].
Таким образом, сексуальная тема также была составляющей повестки дня в 1920-е гг. Однако она практически не затрагивала содержание СМИ. На официальном уровне советские лидеры были всегда убеждены, что сексуальные идеи в любом виде будут отвлекать народ от выполнения главной задачи -- построения светлого будущего. Повышенное беспокойство по поводу общественной морали в сознании руководства страны определялось одним: в отличие от всего остального, сексуальную составляющую жизни советских людей было крайне затруднительно контролировать. И это влекло за собой стремление СМИ, как инструментов партийного влияния, нивелировать тему сексуальных отношений. Любовь, правда, воспринималась как самостоятельная ценность (что находило место в произведениях советской живописи, литературы, театра, танцевального искусства), однако она, по существу, была лишена интимного компонента и нередко выглядела «условной» на фоне реальной жизни. До начала 1960-х гг. ни в литературе, ни в других сферах духовной культуры даже не ставились проблемные вопросы взаимоотношений мужчины и женщины
Хотя сексология как наука существовала в советские годы в нашей стране, проблемы взаимоотношения полов, по существу, сводились лишь к идее взаимовыручки и решения повседневных вопросов в трудовом коллективе и семье. Государство поддерживало особую роль женщины в обществе, реализуя строго выверенную гендерную модель. Официальная идеология долгое время отрицательно относилась к обсуждению сексуальности и телесности женщин в газетах и журналах. Это общественное табу особенно проявлялось в сфере моды. В частности, в период культа личности царил запрет на одежду, подчеркивающую женские формы. Наряды советских женщин не должны были подчеркивать прелестей их тела и поэтому оставались максимально простыми (нередко «прямоугольного покроя»). Советская пропаганда всячески противопоставляла нашу женщину (порядочную и высоконравственную) западной мисс или миссис, ориентированной на наряды, секс и удовольствия[4].