ФГБУН «Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук»
Тема Галлиполи в русской литературе
Gallipoli theme in Russian literature
Маргарита Станиславовна Сосницкая
Аннотация
Рассмотрена история русских беженцев, оказавшихся на территории Турции. Они были размещены в Голом поле. Несмотря на условия, трудно совместимые с жизнью, они поддерживали дисциплину и вели активную общественную жизнь в пределах поселения, однако, плоды и наработки этой деятельности вышли далеко за эти пределы и, благодаря трудам И.С. Лукаша и Г.И. Газданова, стали достоянием русской классической литературы. Судьба этих двух мастеров пера параллельна то буквально, то с точностью наоборот. Не у всех литераторов Голого поля была такая счастливая литературная звезда, как у них: молодой поэт юнкер В. Рутковский скончался от ран в «Долине роз и смерти». И.С. Лукаш и Г.И. Газданов нигде не пишут друг о друге, но аналогии в их прозе совпадают, порой, дословно. Проведён показательный анализ нескольких страниц. Писали они об одних и тех же событиях, ставших частью их лично-коллективного опыта. Сделан анализ книги «Газданов» О.М. Орловой из серии ЖЗЛ (Жизнь замечательных людей). В статье собраны свидетельства о галлиполийском стоянии русских беженцев практически из первых уст, даны сведения об архиве хроники их будней.
Ключевые слова: документальная повесть И.С. Лукаша «Голое поле»; пьеса А.М. Ренни- кова «Галлиполи»; «Повесть о трёх неудачах» Гайто Газданова; профессор В.Х. Даватц; «вчерашние русские» В.В. Маяковского; аналогии судеб Г.И. Газданова и И.С. Лукаша; поэты В. Рутковский и Н. Туроверов; «Дроздовцы в огне» А.В. Туркула; А.М. Горький о судьбе молодых поколений в России
галлиполи беженец хроника
Abstract
We consider the history of Russian refugees who found themselves on the territory of Turkey. They were placed in the Naked Field. Despite the conditions that are difficult to compatible with life, they maintained discipline and led an active social life within the settlement, however, the profits and achievements of this activity went far beyond these limits and, thanks to the works of I.S. Lukash and G.I. Gazdanov, became the property of Russian classical literature. The fate of these two pen masters is sometimes literally parallel, sometimes exactly the opposite. Not all the writers of the Naked Field had such a lucky literary star as they had: the young poet junker V. Rutkovsky died of wounds in the “Valley of Roses and Death”. I.S. Lukash and G.I. Gazdanov never write about each other, but the analogies in their prose coincide, sometimes word for word. We carry out an indicative analysis of several pages. They write about the same events that became part of their personal and collective experience. We analyze the book “Gazdanov” by O.M. Orlova from the “Life of Wonderful People” series. The work contains evidence of the Gallipoli standing of Russian refugees practically from first hand, provides information about the chronicle of their everyday life.
Keywords: Documentary novel by I.S. Lukash “The Naked Field”; play by A.M. Rennikov “Gallipoli”; “The Tale of Three Failures” by Gaito Gazdanov; Professor V.K. Davatz; “Yesterday's Russians” by V.V. Mayakovsky; fates analogies of G.I. Gazdanov and I.S. Lukash; poets V. Rutkovsky and N. Turoverov; “Drozdovtsy fire” by A.V. Turkul; A.M. Gorky on the fate of young generations in Russia
В хронологической последовательности первооткрывателем темы Галлиполи в русской литературе является Иван Созонтович Лукаш (1892, Санкт-Петербург - 1940, Медон, Франция), поэт, исторический писатель, журналист, соавтор В.В. Набокова, написавший летом 1921 г. документальную повесть «Голое поле» с подзаголовком «Книга о Галлиполи», которая год спустя была опубликована печатницей «Балканъ» в Софии.
Галлиполийская хроника начала составляться ещё во время пребывания в лагере. Сергей Николаевич Ряснянский (1886, Сумы - 1971, Нью-Йорк), соратник Корнилова, Георгиевский кавалер, редактор «Вестника совета российского зарубежного воинства» писал: «Со своей стороны обитатели Галлиполи начали издавать свои иллюстрированные журналы, в которых художники помещали свои рисунки и очень удачные карикатуры, главным образом на французов. Художники сначала писали иконы для церквей, а потом картины, и даже устроена была выставка их произведений. Наиболее интересным был иллюстрированный журнал: «Развей горе в голом поле». Кроме этих журналов, часто выпустивших только 2-3 номера, был составлен капитальный труд «Русские в Галлиполи», отпечатанный позже, в 1923 г., в Берлине» [1]. Отдельной книгой труд этот был издан офицером, историком, литературоведом Владимиром Викторовичем Лобыцыным и носит документальный характер. В Софии же, в издательстве «Русь» на Беньковской улице, 34, в 1925 г. была опубликована пьеса Андрея Митрофановича Ренникова (18821957) «Галлиполи», написанная в 1923 г. Это трагедия в духе времени, дополняющая общую панораму галлиполийского стояния. Сюжет её выстроен по схеме типичной ситуации эпохи настолько, что с первых страниц становится понятно дальнейшее развитие событий: старый барин отказывается эмигрировать с сыном, заявляя, что он уже не представляет интереса для новой власти, а она его бросит в подвалы ЧК и подвергнет пыткам, чтобы узнать, где спрятаны фамильные драгоценности. В жизни же, например, 84-летнюю основательницу порта Хорлы Софью Богдановну Фальц-Фейн, бабушку легендарного барона Э.А. Фальц-Фейна (1912-2018), не пожелавшую покидать родину с сыновьями, красные расстреляли из пулемёта. В сюжете пьесы «Галлиполи» история отражается по коллективно-личному принципу великого в малом. Сам А.М. Рен- ников покинул родные берега в 1920 г., отбыв из Новороссийска в Белград через Варну; галлиполийскую чашу судьба пронесла мимо: нога его не ступила на Голое поле в «долине смерти» у пересыхающей летом каменистой речки Биюкдере, где разместили лагерь в шести километрах западнее города Галлиполи.
Но все это было написано и напечатано за границей, а российский читатель прозу о Галлиполи впервые прочитал в трехтомнике Гайто Ивановича Газданова, вышедшем в Москве, в издательстве «Согласие» в 1999 г., где этой теме в «Повести о трёх неудачах» отведено несколько страниц, возникших из «далеких и гулких пустырей памяти» [2, т. 3, c. 19]. У И.С. Лукаша «Голое поле» - отдельное произведение объёмом в три печатных листа. И оно активно пересказывается в биографии Газданова, написанной О.М. Орловой, в серии ЖЗЛ, 2003 г. издания «Молодой гвардии».
Как Лукаш, так и Газданов жили в Галлиполийском лагере. И целая глава монографии О.М. Орловой, посвящённая пребыванию в нём, называется «Долина роз и смерти» - так, как когда-то было названо англичанами это гиблое место, ныне г. Галибулу. Имя Лукаша приведено мелким шрифтом в библиографии в конце книги. Читателю не совсем понятно, что вся жизнь в лагере воспроизведена О.М. Орловой именно со слов Ивана Созонтовича. И документальная повесть Лукаша создаёт эффект «дежа вю»: знакомого материала, связанного с судьбой и творчеством Г.И. Газданова. К тому же, интонация описания портретов героев у обоих авторов иногда очень похожа. В этом легко убедиться, сопоставив несколько страниц из их произведений:
«Генерал Вятковский (генерал-лейтенант 1-й пехотной дивизии В.К. Витковский. - М. С.), невысокий, мягкой поступи человек, с маленькими белыми ручками, в лёгких веточках голубых жил. У него седеющая, русая голова и выбрит до синевы его круглый подбородок, а глаза светлые и стальные, с белыми клинками холодных зрачков. И от этого лица, и от мягкой поступи, и от белых рук, веет монашеской чистотой» [3, с. 39], - пишет Иван Лукаш.
«Но одним из самых смелых людей, каких я когда-либо видел, был солдат Даниил Живин, которого все звали Данько. Он был добродушный, худой, маленький человек, большой любитель посмеяться и хороший товарищ. Он был до такой степени лишён честолюбия и так был способен забывать о себе для других, что это казалось невероятным» [2, т. 1, с. 125], - будто подхватывает рассказ Лукаша Газданов. А способность солдата Данько невероятно «забывать о себе для других» разве не приравняется к «монашеской чистоте» генерала Вятковского? Оба они - воины одной армии, поэтому общего у них ещё очень много.
Но именно это общее вольно или невольно позволяет О.М. Орловой перевести стрелки с хронологического приоритета И.С. Лукаша в галлиполийской теме в пользу Г.И. Газданова. Она рассказывает о кутепов- ских порядках в лагере, вспоминает Манштейна, которому уделено много внимания на страницах И.С. Лукаша, не упоминая его имени. В результате написанное Газдановым принимается за точку отсчета этой темы, позволяющую полагать, что Иван Лукаш дополнил, а не открыл галерею портретов и типажей Белой гвардии. А тем более, один из героев И.С. Лукаша, профессор Даватц (Да- ватцъ), «приват-доцент математики, что из Харькова, простым солдатом пошёл на бронепоезд» [2, т. 1, с. 139-140]. Вероятно, на тот самый, на котором воевал Газданов. Ведь свой опыт войны Газданов получил именно на бронепоезде по названию «Дым». Этот «летучий голландец» Гражданской войны скитался неподалёку от родных мест Дават- ца: «Целый год бронепоезд ездил по рельсам Таврии и Крыма, как зверь, загнанный облавой и ограниченным кругом охотников. Он менял направления, шел вперед, потом возвращался, затем ехал влево, чтобы через некоторое время опять мчаться назад. На юге перед ним расстилалось море, на севере ему заграждала путь вооружённая Россия» [3, с. 23]. Принимая же во внимание состояние военной техники в то время, трудно предположить, что бронепоездов было много. А Владимир Христофорович Даватцъ (18831944), профессор математики Харьковского университета, журналист, публицист, галли- полиец, был одним из авторов сборника статей, посвящённых пребыванию 1-го армейского корпуса Русской армии в Галлиполи, изданного в Берлине в 1923 г.
И коль герой И.С. Лукаша воевал вместе с героями Г.И. Газданова, то, наверняка, эти два автора хотя бы визуально были знакомы в Галлиполи. Задушевными друзьями они, конечно, не были, иначе упомянули бы об этом где-то в собрании сочинений. Но можно не сомневаться, что они были знакомы визуально. «Загорелая белозубая молодёжь, эти русские гимназисты, реалисты, студенты, вышедшие из доменной печи боёв, - не боятся ни зимы, ни голода, ни тоски, не тифа» [3, с. 48] - разве не о Газданове, ушедшем на фронт в шестнадцать лет гимназистом и больше никогда не видевшем своей матери, дожившей до седин, не о таких, как Газда- нов, пишет эти строки Иван Созонтович? Пишет, невольно делая другого писателя, то есть Газданова, пусть безымянным, но всё же героем своего произведения - одним из лиц в групповом литературном портрете. Он был не единственным: «Вот могила раннего поэта Рутковского, юнкера, сгоревшего от лихорадки весной. Могильные, посвежелые от дыхания ночи травы, может быть, шепчут недосказанным смутным шёпотом его ранних стихов... об огнях родных городов... О серой сказке осеннего дождя, когда дремлется в седле на долгих кавалерийских маршах, об утреннем пенье серебряной сигнальной трубы, поднятой к заре и к солнцу...» [3, с. 54]. Судьба поручика В. Рутковского напоминает судьбу рано ушедшего поэта В.Д. Веневитинова (1805-1827). Строки Лукаша - это эпитафия поэту не на могиле, а в серебряном сиянии сигнальной трубы и под её звуки.
Г.И. Газданов пишет в романе «Вечер у Клэр»: «Когда я стоял на борту парохода и смотрел на горящую Феодосию...» [2, т. 1, с. 151]. Известно, что все 130 судов, покидавших Крым, были забиты людьми, допускаем почти стопроцентную вероятность, что на пожар в Феодосии смотрел и Иван Лукаш. «Долго ещё берега России преследовали пароход: сыпался фосфорический песок на море, прыгали в воде дельфины, глухо вращались винты и скрипели борта корабля; и внизу, в трюме, слышалось всхлипывающее лепетание женщин и шум зерна, которым было гружено судно» [3, т. 1, с. 152]. Все грузы коммерческих судов в Турции реквизировали, а почти все суда были переданы стороне, взявшейся предоставлять обеспечение продовольствием - французскому оккупационному командованию.
«Под звон корабельного колокола мы ехали в Константинополь; и уже на пароходе я стал вести иное существование» [3, т. 1, с. 153], - под этими словами Г.И. Газданова мог подписаться не только И.С. Лукаш, но и любой из ста пятидесяти тысяч крымских беженцев, в том числе писатель-юморист А.Т. Аверченко или казак-поэт Н.Н. Туроверов.
Одни уходили из России, другие в ней оставались. Но все переживали одну общую трагедию и писали о ней, порой, одними и теми же словами, как и Владимир Маяковский в России в поэме «Хорошо» в 1927 г.:
«А в транспортах-галошинах далеко, сзади, тащились оторванные
от станка и пахот, узлов
полтораста накручивая за день.
От родины
в лапы турецкой полиции,
к туркам в дыру,
в Дарданеллы узкие, плыли
завтрашние галлиполийцы, плыли
вчерашние русские.
Впе
реди
година на године.
Каждого
трясись,
который в каске.
Будешь
доить
коров в Аргентине, будешь
мереть
по ямам африканским.
Чужие
волны
качали транспорты, флаги
с полумесяцем
бросались в очи, и с транспортов
за яхтой
гналось -
«Аспиды,
сперли казну
и удрали, сволочи» [4, с. 301].
Как мы помним, все грузы коммерческих судов в Турции реквизировали, а суда «аспиды» передали французскому оккупационному командованию.
Поэма «Хорошо» вышла в свет через шесть лет после повести И.С. Лукаша «Голое поле».
Впоследствии Газданов писал в Париже: «Тяжёлое, братья, солнце над Дарданеллами. Вот и сплю и вижу во сне Галлиполи, плевки белой пены на гальку и длинный чёрножёлтый берег. <...> Перед бегством оттуда я пошёл посмотреть на кладбище тех, кого судьба послала из России на бледный берег Галлиполи для утучнения чужой земли» [2, т. 3, с. 25]. Видел ли он могилу Рутковского?
Вариация на эпизод, описанный Николаем Туроверовым в стихотворении «Уходили мы из Крыма», всем хорошо знаком по советскому кинофильму «Два товарища»:
Среди дыма и огня.
Я с кормы, всё время мимо, В своего стрелял коня.
Конь всё плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.
Мой денщик стрелял не мимо.
Покраснела чуть вода... Уходящий берег Крыма Я запомнил навсегда [5, с. 42].
Страницы Гайто Газданова о Галлиполи, общность его судьбы с Иваном Лукашем, отсутствие своевременного издания его документальной повести в России и глава в книге О.М. Орловой - всё это в глазах постсоветских читателей вместе отняло у Ивана Лукаша право первенства на открытие галлиполийской темы в русской литературе. Притом, что, по словам В.В. Леонидова, «Голое поле» до сих пор считается одной из лучших книг, посвящённых трагедии гражданской войны. Но когда возвращение творчества Лукаша на родину состоится в полной мере, истинное положение вещей и справедливость восстановится - ведь «Голое поле» написано в 1921 г., а «Повесть о трёх неудачах» лишь в 1927.