Общественное сознание, которое является одной из особенностей массовой психологии, склонно к стереотипизации поведения человека, шаблонному восприятию окружающей действительности. Поведение человека в обществе вариативно и многообразно. Однако наряду с этим поведение человека и типизировано, так как оно подчиняется нормам, выработанным в обществе, и поэтому во многих отношениях стандартно. Такое положение является результатом действия двух противоположно направленных тенденций. Первую тенденцию можно назвать центробежной. Она проявляется в разнообразии поведения, росте его вариативности. Вторая тенденция выражается в том, что всякое общество, заботясь о своей целостности, вырабатывает систему социальных кодов (программ) поведения, предписываемых его членам [13]. Итак, стереотипизация в сети Интернет ведет к стандартизации информации, дезинформации виртуальных субъектов, к манипулированию общественным мнением в интересах властвующей элиты.
Для укоренения шаблонного восприятия окружающей действительности технология манипулирования предполагает использование различных стратегий и методов влияния на сознание масс, к которым относятся также и другие манипулятивные феномены социальной виртуальности, такие как виртуальная пропаганда и виртуальные войны. Возможности для манипулирования людьми расширяются благодаря тому, что современный потребитель информации буквально тонет в изобилии фактов, мнений, оценок, содержание которых не осваивается, а лишь присваивается.
Следовательно, новая социальная виртуальность, приносящая положительные перспективы в механизмы справедливого политического конкурирования, способствует и негативным моментам связанным, прежде всего с унификацией личности, деформированием сознания путем информационных манипуляций, угрозой психического здоровья человека. Все это приводит к сокращению межличностного общения, сужению социальных связей и депрессивным состояниям людей. Кроме того, отчуждение сознания в современном виртуальном пространстве усиливается навязыванием потребительского мировоззрения, идеологической экс-
1 ценностей, главным образом американских и ориентацией на примитивные пансией вестернизированных образцы западной политической культуры в масштабах всей планеты. Отсюда возникают возможности: потери национальной коллективной идентичности; отчуждения от традиционных ценностей; обеднения духовного разнообразия в культуре человечества, что в итоге может привести к кризису в политической и духовной сферах современного общества.
Виртуальные технологии и наличие глобальной сети Интернет, относящейся к территории всего земного шара и совмещающей сегодня в себе многие возможности телевидения, телефонии, радио, печатных изданий и т.д., существенно влияют и на важнейший в современном обществе политический институт - государство, которое претерпевает заметные и ощутимые трансформации. Следует подчеркнуть, и это особенно важно, что на фоне современного повышения автономности личности и активного формирования локальных и виртуальных общин, под влиянием процессов глобализации происходит трансформация мироустройства,
2 приводящая к кризису национальных государств, которые в условиях функционирующего глобального виртуального пространства подвергаются прессингу, направленному на интенсификацию интеграционных процессов и объединению государств. Под глобализацией в самом общем смысле понимается процесс углубившейся «глобальной взаимозависимости государств, экономик, культур, характеризующийся сжатием мира и интенсификацией осознания людьми мира как единого целого» [30, p. 6], весь мир становится «всемирной деревней» [34, p. 8]. Другими словами, общественная жизнь все больше испытывает на себе влияние событий и действий, совершающихся довольно отдаленно от той социальной среды, в которой она проходит. Так, по мнению отечественного исследователя А.Д. Богатурова, глобализация - это факт во многом виртуальный, поскольку «большая часть наиболее впечатляющих проявлений этой тенденции, по сути, локальна и проявляется преимущественно в зоне постиндустриальных стран и в тончайшем слое Интернетэлектронных связей, протянувшихся от них в другие части мира» [4, c. 376].
В настоящее время кризис национальных государств обнаруживает себя, прежде всего, в беспомощности этих государств в решении острых экономических, политических, демографических и других вопросов. Так, по мнению Кастельса: «Национальное государство всё в большей степени становится бессильным в плане контроля над монетарной политикой в решениях по бюджету, в организации торговли, в подборе корпоративных расценок… Утрачена большая часть экономической мощи государства» [27, p. 254]. Высокая степень коррумпированности, бюрократизации, рост уровня преступности, - всё это признаки, характеризующие кризис современного государственного института, инструментальная мощность которого «в значительной мере подрывается глобализацией центральных, стержневых экономических действий, а также глобализацией СМИ, электронной коммуникацией и глобализацией преступлений» [Ibidem, p. 244]. Национальные государства в этих непростых условиях все больше стремятся в различные наднациональные социальнополитические и экономические образования, что ведет к формированию надгосударственных институтов власти, которые включают представителей многих государств. Примером тому служит объединенная Европа (Европейский союз), насчитывающая 27 европейских государств-участниц и включающая в себя такие социально-политические структуры как Европейскую комиссию, Совет Европейского союза, Европарламент, Европейский суд, Палату аудиторов и т.д. Эти политические структуры активно вмешиваются во внутренние дела этих государств, частично отнимают у них властные полномочия, а в некоторых сферах их деятельности подменяют собой эти государства.
Наряду с глобализаций, как одной из ведущих тенденций централизации власти, политическая жизнь современного общества в новой социальной виртуальности испытывает влияние и других политических процессов, таких как локализация и глокализация. В последнее время ряд социальных исследователей полагают, что глобализация - это сложный процесс, состоящий из различий и тождеств тенденций и универсализма, проявлений противоположной направленности. К их числу, например, относятся следующие социально-политические процессы:
- локализация - консолидация цивилизационных и этнических образований, стремящихся проводить идеологию «культурной изоляции»; склонность к самосохранению различных культурных ареалов с их партикуляристскими целями, основанными на удержание политической, административной или культурной автономии (фундаментализм, трайбализм, национализм, фашизм, коммунизм, социализм, коммунитаризм, экологизм, феминизм и т.д.); культурный плюрализм, непрерывно расстраиваемый претензиями на исключительность отдельных форм социальной идентификации и т.д. [6, c. 50-51];
- глокализация (понятие, означающие сочетание процессов локализации и глобализации) - сочетание достижений формирующейся мультикультурной глобальной цивилизации с процессами модернизации локальных культур; происходит в результате конструктивного взаимообогащения и сотрудничества культур в рамках культурных регионов, т.е. культурной гибридизации. Так, по мнению исследователя З. Баумана глокализация - это процесс, объединяющий тенденции локализации и глобализации и который базируется, прежде всего, на дискриминации и перераспределении привилегий, бедности и богатства, силы и бессилия, зависимости и свободы [3, c. 87].
Кроме того, отдельные исследователи подчеркивают, что локализация и глокализация сегодня противостоят всеохватывающему и универсальному процессу глобализации, а иногда и самостоятельны от него, так как протекают одновременно с ним [1, c. 47].
Таким образом, в информационную эпоху происходит глубокая трансформация всей политической сферы общества, способствующая возникновению новой социальной реальности - социальной виртуальности. Благодаря технологиям виртуализации политической власти создаются огромные возможности многосторонних политических коммуникаций, расширяется база демократического участия, развивается плебисцитарная демократия, практика референдумов, гражданских инициатив, и пр. Виртуальные интернет-технологии качественно изменяют весь стиль современной политической жизни общества, которое начинает маркироваться новыми знаниями и развитием нового этапа информационных коммуникационных процессов. Где новые виртуальные коммуникации поглощают всю политическую сферу общества и воссоздают «…такую общину, то есть такую форму социального взаимодействия, при которой возникает режим «взрывного» сжатия пространства, времени, информации. Происходит интеграция знаний, имеющихся в отдельных науках, сливаются мысли с чувствами, сознание с реальностью. Мозг как бы выносится вовне…» [32, p. 79-80]. Очевидно, что Интернет способствует сегодня не только развитию нового научного знания, в том числе политического, но и однозначно выступает базой для формирования будущей политической культуры общества.
Современная специфика отношений общества и власти, охватывающая политику, в традиции понимания этого слова (греч. рolitikз - искусство управления государством), становится во многом гибридом виртуальных масс-медийных и властных технологий. Дефицит реальных ресурсов и действий современная власть компенсирует артефактами (симуляциями и фикциями), замещающими в глобальном медиа-пространстве с помощью симуляционных механизмов реальные политические проблемы и события. Традиционные формы политики, ее содержание и облик, цели, нормы, идеи в современном обществе существенно трансформируются. Роль ранее существовавших публичных политических площадок берут на себя феномены социальной виртуальности: социальные сети, блоги, форумы, превращаясь в необходимые атрибуты современного политического ландшафта. Это означает, что практика политической конкуренции, партийная система, институты государственной власти, фигура политического деятеля в том виде, в котором они существовали еще несколько десятков лет назад, трансформируются для дальнейшего развития в контексте новой политической культуры складывающейся в XXI в.
Список литературы
виртуализация политический власть демократический
1. Актуальные вопросы глобализации: круглый стол «МЭиМО» // Мировая экономика и международные отношения. М., 1999. №5. С. 41-57.
2. Бард А., Зодерквист Я. Нетократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма. СПб., 2004. 252 с.
3. Бауман 3. Глобализация. Последствия для человека и общества / пер. с англ. М.: Весь Мир, 2004. 188 с.
4. Богатуров А.Д. Брюссельско-вашингтонский порядок? // Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и методологии политического анализа международных отношений. М.: НОФМО, 2002. С. 373-377.
5. Бодров В.А. Информационный стресс: учебное пособие для вузов. М.: ПЕР СЭ, 2000. 349 с.
6. Глобализация: контуры XXI века: реф. сб. М.: ИНИОН РАН, 2002. Ч. 1. 264 с.
7. Доценко Е.Л. Психология манипуляции. Феномены, механизмы и защита. М.: ЧеРо; Юрайт, 2000. 343 с.
8. Зиновьев А. Глобальное сверхобщество и Россия. Мн.: Харвест; М.: АСТ, 2000. 128 c.
9. Каневский М. Мобильный дозор. OSMыSливая политику. М.: Европа, 2006. 160 с.
10. Кастельс М. Галактика Интернет: Размышления об Интернете, бизнесе и обществе. Екатеринбург - М., 2004. 328 с.
11. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / пер. с англ.; под науч. ред. О.И. Шкаратана.
М.: Изд-во гос. ун-та высш. шк. экономики, 2000. 607 с.
12. Кастельс М. Становление общества сетевых структур // Новая постиндустриальная волна на Западе: антология. М: Academia, 1999. С. 494-504.
13. Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб.: Искусство-СПб, 2000. 704 с.
14. Поппер К. Открытое общество и его враги: в 2-х т. М.: Феникс; Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. Т. 1. 448 с.
15. Поппер К. Открытое общество и его враги: в 2-х т. М.: Феникс; Международный фонд «Культурная инициатива», 1992. Т. 2. 528 с.
16. Розин В.М. Виртуальные реальности: природа и область применения // Социально-политический журнал. 1997. №6. С. 183-199.
17. Саяпин В.О. Искусственная социальная виртуальная реальность и её воздействие на социокультурное пространство современного общества // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. №4 (18). Ч. 2. С. 174-181.
18. Саяпин В.О. Смысловые реалии виртуальной пропаганды в сети Интернет // European Social Science Journal. 2014. №1-2 (40-41). С. 23-29.
19. Саяпин В.О. Творческая активность сознания как общее основание виртуальных реальностей // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2013. №5 (31). Ч. 2. С. 172-179.
20. Токвиль А. Демократия в Америке. М.: Прогресс, 1992. 554 с.
21. Тоффлер О. Смещение власти: знание, богатство и принуждение на пороге XXI века. М.: ИНИОН РАН, 1991. 32 с.
22. Тоффлер Э. Метаморфозы власти. М.: АСТ, 2003. 669 с.
23. Фуко М. Археология знания. Киев: Ника-Центр, 1996. 416 с.
24. Фуко М. Воля к знанию // Воля к истине: по ту сторону власти, знания и сексуальности. Работы разных лет. М.: Касталь, 1996. С. 97-111.
25. Фуко М. Порядок дискурса // Воля к истине: по ту сторону власти, знания и сексуальности. Работы разных лет. М.: Касталь, 1996. С. 47-97.
26. Beniger J. Personalisation of Mass Media and the Growth of Pseudo-Community // Communication Research. 1987. Vol. 14 (3). P. 352-371.
27. Castells M. The Rise of the Network Society. Oxford, UK, 1996. Vol. 1. 556 p.
28. Drucker P. Post-Capitalist Society. N.Y.: Harper-Collins Publ., 1995. 232 р.
29. Drucker P. The New Realities. Oxford, 1996. 168 p.
30. Featherstone M. Global Culture: An Introduction // Global Culture. Nationalism, Globalization and Modernity. L.: Sage, 1990. 416 р.
31. Lei Tang. Learning with Large-Scale Social Media Networks: Ph. D. dissertation / Arizona State University. Tempe, 2010. 119 p. 32. McLuhan M., Hitchon K., McLuhan E. City as Classroom. N.Y., 1977. 184 p.
33. Rheingold H. A Slice of Life in My Virtual Community // Global Networks. Cambridge, Mass., 1993. P. 57-80.
34. Robertson R. Globalization: Social Theory and Global Culture. L.: Sage, 1992. 224 p.
35. Tonnies F. Community and Society: Gemeinschaft und Gesellschaft by Ferdinand Tonnies / translated and edited by Ch. P. Loomis. The Michigan State University Press, 1957. 294 p.