Однако столь оптимистическая картина политической конкуренции в современном обществе разделяется далеко не всеми исследователями.
Во-первых, демократия массового участия людей, прежде всего, активизируется во время выборных компаний, а в период между выборами, как правило, «народ безмолвствует», большинство граждан относится к политике безучастно. Власть в информационном обществе осуществляет политическая элита, которая также трансформируется, обретая при этом новое содержание и новые функции. Новая политическая элита информационного общества - это сложная разветвлённая сеть различных институтов, учреждений, организаций, ассоциаций и т.д., выполняющих, главным образом, функцию интерпретации для обычных граждан всего проистекающего в современном социуме и не способных справляться с бурными информационными потоками, которые обрушиваются на них в повседневной жизни.
Избыточная информация очень часто меняет политическое поведение бульшей части обычных граждан, которые в состоянии «информационного стресса» [5] дистанцируются от власти и вступают в отношения с ней по крайней необходимости, а потребность в общении активной части граждан реализуется, как правило, через коммуникацию с единомышленниками в рамках виртуального пространства сети Интернет. Определяя сущность такой политической активности небольшого числа граждан (виртуальной общины), П. Дракер именует ее «тиранией немногочисленного меньшинства» [29, p. 144]. По его мнению, виртуальные общины - это не массовые движения, а немногочисленные сплоченные группы (не более 10% избирателей), которые оказывают значительное воздействие на политический процесс и на деятельность государства в целом. Разрушительный заряд деятельности виртуальных общин колоссален и главную задачу, которую они ставят перед собой в политической конкуренции - это сорвать, бойкотировать, не пропустить и т.д. Политическая деятельность виртуальных общин имеет большие перспективы в условиях информационного общества. В виртуальном пространстве сети Интернет можно не только достичь политических результатов в плане сплочённости граждан, но и бескомпромиссно и адресно воздействовать на своих политических конкурентов. Так, Кастельс, указывая на наличие нескольких видов деятельности таких виртуальных общин, пишет: «Они включают реальные движения, которые ставят целью изменение человеческих отношений на их самом фундаментальном уровне, такие как феминизм и движение в защиту окружающей среды. Но они также включают и массу ответных движений, которые выстраивают цепь сопротивления во имя Бога, нации, народа, семьи, т.е. все фундаментальные категории, отражающие существование, весьма противоречиво легли в основание движений против техно-экономических сил» [27, p. 376].
Во-вторых, реальная политическая конкуренция в рамках виртуального пространства сети Интернет, замещаясь социальной виртуальностью - артефактами имиджей и брендов, фактически олицетворяет некоторый набор ценностей и очень часто не выражает истинных интересов граждан - избирателей, а лишь симулирует и имитирует эту функцию. Причем распространенная практика манипуляций с рейтингами и общественными мнениями не позволяет оценить реальные масштабы поддержки той или иной политической силы.
В сети Интернет приоритетным становится развитие не информационных, а именно симуляционных и имитационных технологий. Отсюда, подлинность социальной виртуальности становится различной от изоморфного соответствия (электронного текста или картинки на мониторе) до подделок вплоть до фабрикаций, фикций, провокаций, симуляций и т.д. [19]. Масштабная симулятивная деятельность приводит к неопределенности человеческого бытия в сети Интернет, поскольку утрачиваются критерии распознавания реального и вымышленного, ценности и суррогата, истины и лжи. Политическая реальность не просто отдаляется, но как бы пропадает, а вместе с ней теряется и субстрат человеческого опыта, замещаясь виртуальными политическими картинами мира. Поэтому сеть Интернет с ее виртуальным пространством как нельзя лучше соответствует идеологии постмодернизма, подчеркивающей разнообразность социальных и индивидуальных форм, открытую демократию и плюрализм.
Сегодня политическая власть под влиянием сети Интернет - это технологический гибрид, который обнаруживает себя в «фатальном соединении власти и знака». Где знак все больше предстает в качестве симулякра, фиксируя тем самым не сходство, а наоборот, полную утрату всякой связи с референтной политической реальностью. Такая трансформация (замещение или полная подмена) властных отношений порождает к жизни новые формы политической конкуренции, имя которым - фикции и симуляции. Новые виды политической виртуальной коммуникации, связанные с перестройкой знаковой системы, фундаментально трансформировали способ реализации современных властных установок, где фикции и симуляции оказываются основополагающей политической деятельностью. Такое положение дел, осуществляемое главным образом с помощью имиджевых технологий индустрии масс-медиа, свидетельствует многими фактами: создания имиджа власти, избирательных технологий, освещения национальных, межнациональных и военных конфликтов, и другими PR-стратегиями.
Новая социальная виртуальность в политике фактически становится более реальной, чем сама политическая реальность. Причем сегодня эта социальная виртуальность рассматривается многими социальными исследователями не просто как совокупность вербальных и невербальных коммуникаций, а как специфичная форма дискурса информационного общества. Так, например, французский философ, представитель позднего структурализма М. Фуко в своих работах [23-25] понятие дискурса осмысливал как социально обусловленную систему речи и действия, которая выстраивается на определенных принципах, и в соответствии с которой социальная реальность, опираясь на господствующие властные отношения, репрезентируется в те или иные периоды времени. Дискурс, по мнению М. Фуко - это главное явление социальной власти, а не просто способ описания мира, в котором неразрывно связаны текст, практики и власть. Согласно М. Фуко, возможность индивидуализации политики в информационном обществе и установление доверительных отношений между государством и гражданином преграждается предопределенностью выбора, навязываемого обществу дискурсами и властными структурами. Так опросы общественного мнения предопределяют современную политику, анкетирование - выбор руководителей и работников организаций и предприятий, тесты - стиль политической рекламы, и т.д. То есть свободный выбор в современном обществе во многом становится предопределенным.
Итак, каждый политический объект и политический субъект познания зависят от дискурса и практики дискурса, а, значит - и от социальной виртуальности с её потоками властных отношений, обуславливающих и ограничивающих ход дискурса. Где властные практики дискурса - это характерные для политической науки способы подхода к выражению и изложению знаний о своем политическом объекте. Все мы живем «в плену» дискурса, непременно убегающего от нашего «Я». «Дискурс - это не жизнь: его время - это не ваше время; в нем вы не примиритесь со смертью; вполне возможно, что тяжестью всего того, что вы наговорили, вы убили Бога; но не думайте, что из всего того, что говорите, вы создадите человека, который будет жить дольше, чем Он» [23, c. 207].
Анализируя трансформацию, которая происходит в настоящее время в политической сфере современного социума, нельзя не затронуть особый статус СМИ, который зафиксирован сегодня в повседневном выражении «четвертая власть». Политика информационной эпохи как никогда прежде сливается с технологиями масс-медиа, с их безграничными возможностями передачи информации. В теории масс-медиа главнейшим параметром становится не тиражируемость, а широта информационного охвата. Виртуальные коммуникации сети Интернет придали масс-медиа новые скорости и широту информационных каналов, даже незначащая информация становится доступной за считанные секунды в любой точке глобального медиапространства. Планетарная возможность доступа, круглосуточные новости, прямые репортажи с места событий - все это стало привычной, повседневной реальностью и люди никогда прежде не получали столько много информации (а порой - дезинформации). По мнению исследователя А. Зиновьева, сегодня функции массмедиа: «Это и информация, и дезинформация, и апологетика, и критика, и услуги властям и бизнесу, и оппозиция к власти и бизнесу, и проповедь морали, и проповедь разврата, и просвещение, и оглупление, и борьба идей и интересов, и отражение жизни, и искажение реальности, и делание жизни, короче говоря, квинтэссенция общественной жизни во всех проявлениях ее субъективного фактора. Медиа - это могущественный инструмент формирования сознания, чувств и вкусов огромных масс людей и инструмент воздействия на них в желаемом для кого-то духе. Но это такой инструмент, который сам осознает себя в качестве силы, использующей всех прочих и все остальное в качестве инструмента своей власти над обществом» [8, c. 55-56].
В современности инструментальная роль масс-медиа значительно меняется, чем быстрее идет медиализация, тем активнее усиливается воздействие СМИ, те, кто представляет медиа-индустрию, всё более интенсивно подвергают нападкам те политические группы, которые мешают самостоятельности и усилению власти СМИ. Наиболее усиленным атакам СМИ подвергаются те политики, которые избираются по принципам представительной демократии: «Презрение к политикам оказалось возведено в ранг непреложной истины, аксиомы общественного сознания» [2, c. 76].
В сети Интернет масс-медиа превратили себя в мощных контролеров политической арены, по замечанию М. Кастельса, они является сильнейшим механизмом власти в сетевую эпоху [11]. Масс-медиа не только тотально влияют на все политические процессы, но и умело их организуют. К примеру, политическая практика с интернет-форумами, постоянно действующими страницами в сети Интернет постоянно доказывает, что он мог бы стать виртуальным парламентом (региона, страны, сообщества государств), деятельность которого строилась бы на совершенно новых принципах. Прежде всего, это массовость политического участия, когда идея народовластия, причастности каждого к власти становится реальной. В результате открытости процесса принятия решений политический процесс становится «прозрачным». Принцип реактивности также может быть реализован, он предусматривает возможность мгновенной реакции и принятия необходимого решения. И, наконец, принцип прямого участия без избрания посредников. Ведь институт посредников - представителей простых участников политического процесса в постоянно действующих органах власти - это сложная, разветвлённая структура власти, действующая от имени избирателей и часто в интересах строго определённой группы, а в сети Интернет он теряет свой вес и практически изживает себя.
Новая социальная виртуальность в политике может быть показана в сети Интернет на примере симуляционных механизмов освещения современных политических событий, генерированных гибридом виртуальных масс-медийных и властных технологий. Примером такой социальной виртуальности с использованием интернет-ресурса являются различного рода рейтинги политических партий и лидеров, которые выстраиваются политтехнологами на основе результатов выборочных опросов общественного мнения. Политтехнологи, отражая «объективные» данные произведенных опросов политической ситуации, в дальнейшем начинают прогнозировать и опубликовывать в виртуальном пространстве сети Интернет итоги последующих опросов, и в результате понятие действительности становится искаженным. Симулякры социальной виртуальности начинают замещать саму политическую реальность. Все это приводит политтехнологов к осуществлению скрытого воздействия на общественное сознание виртуальных субъектов. Подобное манипулирование общественным сознанием с помощью рейтингов на основе выборочного опроса позволяет подвести виртуального субъекта (избирателя) к личному выбору, основываясь в большей степени на варианты мнений самого эксперта, что исключает самостоятельность принятых решений виртуальным субъектом.
Манипулирование общественным сознанием при освещении политических событий и в политической конкуренции в настоящее время носит массовый характер. А виртуальное пространство сети Интернет предоставляет для этого широкие возможности, так, по мнению В.М. Розина, социальная виртуальность позволяет осуществлять суггестию (внушение) человеку, навязывать ему определенные способы существования, нужные манипулятору [16, c. 190-191]. Создание артефактов в виртуальном пространстве сети Интернет - это всегда манипулирование знаками, символами, а виртуальные коммуникации - это потоки символов по определению. То, что сегодня выглядит как информационный поток, как правило, является процессом создания виртуального мира. По большей части «миры», создаваемые в сети Интернет, имеют очень мало общего с действительностью. В них возникает идеализированное представление о том, как «должно быть» или якобы «имеет место быть», но повседневная практика остается довольно далекой от этих представлений. Человек большого города давно живет в мире симулякров, которые заменяют реальные артефакты, а зачастую и вовсе не имеют прототипов в социальной реальности.
Что же такое манипуляция? По мнению исследователя Е.Л. Доценко, «Манипуляция - это вид психологического воздействия, искусное исполнение которого ведет к скрытому возбуждению у другого человека намерений, не совпадающих с его актуально существующими желаниями» [7, с. 59]. Считается, что манипулирование людскими массами представляет собой воздействие на общественное мнение с помощью управленческих эффектов для достижения определенных целей манипулятора. Манипуляции оказывают как негативное, так и позитивное влияние (например, воздействие на виртуальные общины для поднятия у них высокого уровня политического участия, активности и т.д.). Манипулирование, как в повседневной жизнедеятельности людей, её проявления в привычных общеизвестных ситуациях на базе самоочевидных ожиданий [9, c. 122], так и в сети Интернет, явление довольно обычное. Оно происходит и в межличностном общении, и при групповом взаимодействии, и с помощью СМИ. Манипуляция - это традиционный инструмент в общественной жизни и политике и ее характеризуют такие свойства как запланированность и скрытость, которая достигает тогда своей цели, когда она направлена вне интересов человека, являющегося объектом непосредственных манипуляций. Манипуляция сознанием только тогда эффективна, когда человек уверен, что он свободно выбирает свою линию поведения и все происходящее естественно и неизбежно, а для этого требуется такая социальная виртуальность, в которой присутствие манипуляции не будет ощущаться.