Технологии виртуализации политической власти в информационную эпоху
Политическая сфера при переходе человечества в информационную эпоху, также как и экономическая, по-прежнему продолжает оставаться важнейшей в его функционировании, а политическая система как ее основа, хотя и претерпевает трансформацию, но обеспечивает регуляцию политической деятельности общества. Демократическая форма политики, столь характерная для индустриальной эпохи, все еще остается наиболее жизнеспособной и перспективной. Так, по мнению исследователей К. Поппера и П. Дракера, у демократии есть блестящие перспективы в информационном обществе, и вывод они делают на том основании, что благодаря социальной виртуальности демократические процессы, хотя и изменяют свой облик и содержание, однако становятся более открытыми, прозрачными и вовлекают в эти процессы все больше граждан [14; 15; 28].
Рассматривая сущность современной демократии, другой исследователь, Э. Тоффлер, отмечает, что в настоящее время массовая демократия, опирающаяся на массовые политические партии, массовые движения и СМИ, начинает рассредоточиваться, трансформируется и принимает «мозаичный» характер. Демассифицирование демократии способствует появлению великого множества различных движений, партий и групп, что существенным образом снижает вероятность качественного построения возможных сценариев будущих политических ситуаций [22]. Кроме того, Тоффлер выдвигает тезис о том, что человечество на пороге XXI в. вступает в эпоху «смещения» власти, когда постепенно под влиянием новейших информационных технологий трансформируются все имеющиеся в социальном мире структуры власти, и на «обломках» этих старых структур власти зарождаются кардинально новые [21]. При этом сам процесс «смещения» власти порожден, на его взгляд, фундаментальным сдвигом в соотношении социальных сил - переходом политической и экономической власти к производителям информации, которые посредством применения знания и использования информации создают богатство. Происходит процесс перераспределения власти, затрагивающий как основания власти, так ее структуру. Если ранее факторами политической и экономической власти признавались богатство и насилие, которые являлись ее источником, то в XX в. к ним примкнуло знание. Современное знание становится важнейшим источником и силы, и богатства, и власти. То есть складывается такая ситуация, когда богатство и насилие как факторы власти напрямую зависят от овладения информацией, основанной на знании.
Природа информации как политического ресурса и стимула такова, что она подвижна и легко проникает через всевозможные границы и преграды, вследствие этого новая власть все больше содержит информационные коды и представительские имиджы, на базе которых общество формирует свои институты, а человечество строит свои жизненные планы и принимает решения относительно своих деяний. Центром такой власти становится ментальная сфера - смыслы людей. Такую власть нельзя уловить. Мы знаем, что это такое, однако уловить её неспособны, так как она обнаруживает себя функцией нескончаемой борьбы вокруг культурных кодов и кодексов общества. И победителем выйдет именно тот, кто в борьбе за умы человечества будет опираться на власть гибких, многовариантных, информационных сетей. Где сетевые структуры обнаруживают себя одновременно и средством и результатом глобализации общества и выступают в современности важнейшим источником власти. Так, по мнению Кастельса, именно сетевые структуры составляют «новую социальную морфологию наших обществ, а распространение «сетевой» логики в значительной мере сказывается на ходе и результате процессов, связанных с производством, повседневной жизнью, культурой и властью» [12, c. 494]. Сети информационной эпохи все больше не столько обслуживают реальную политику, сколько выступают собственной политической силой, от которой зависят властные институты и отдельные политики.
Так или иначе, в странах с передовой экономикой происходят перемены, отражающие трансформацию политической жизни современного общества, где контроль над информацией и определяет реальную власть. Трансформация политического процесса в информационную эпоху под влиянием интернет-технологий качественно изменяет модели и механизмы политической конкуренции, взаимоотношения между людьми и властью, задействует социальный капитал неоднородного гражданского общества и, в конечном итоге, воздействует на основания самой социальной реальности. Прежняя социальная реальность индустриальной эпохи разрушается и зарождается новая - социальная виртуальность [17], в основание которой закладываются идеалы свободы, разнообразия и неоднородности.
Технологии виртуализации, применяемые в сети Интернет, создают огромные возможности многосторонних политических коммуникаций. Смысл, таких виртуальных коммуникаций заключается в том, что индивиды, участвующие в тех или иных политических процессах и получающие информацию посредством сети Интернет, в равной мере способны принять участие в полном и идентичном контексте общественной дискуссии, имеют возможность слышать и видеть, а также могут быть увиденными и услышанными. Многосторонняя виртуальная коммуникация - это демократическая диалоговая форма коммуникации, которая содействует своего рода открытым публичным дебатам. Например, публичные политические площадки различных партий, движений, центров, фондов, клубов, студий и т.д., которые в обязательном порядке представлены в виртуальном пространстве сети Интернет. А очень часто в этой сети роль подобных площадок берут на себя еще и социальные сети, блоги и форумы.
Сегодня происходит тотальная политизация сети Интернет, где формируются виртуальные тренды партий и имиджи политиков, ведутся пропагандистские виртуальные действия и виртуальные политические и экономические войны [18]. Виртуальные коммуникации в сети Интернет открывают новое «виртуальное измерение» в практике политического процесса. Они становятся таким политическим механизмом, который эффективно, дешево и оперативно: мобилизует социально и профессионально близких людей, порою живущих друг от друга на больших расстояниях; способствует партийному строительству; поддерживает свободный дискурс в гражданском обществе и многое другое. Явлением, ярко демонстрирующим политическую роль Интернета, стала технология флэш-моб - гражданская акция, организованная через сеть Интернет, подразумевающая организацию массы людей в рамках мегаполиса. Сотни или тысячи незнакомых прежде людей одномоментно встречаются на одной из площадей или улиц, чтобы показать и выразить свой взгляд по той или иной теме.
Еще со времен Ф. Тенниса и его известной социально-политической концепции разделения того, что он называл Gemeinschaft (община), Gesellschaft (общество) [35], прослеживается тенденция, при которой демократический процесс характеризуется, с одной стороны, положительной взаимной зависимостью между людьми, способными формировать добровольные социальные ассоциации на основе сплачивающих идей, задач и целей, а с другой стороны, целостностью и устойчивостью демократического процесса в целом. Далее эта установка становится общепризнанной практически всеми социальными мыслителями конца XIX в. - включая М. Вебера, Э. Дюркгейма и Г. Зиммеля.
Именно общины (добровольные ассоциации), по мнению французского социального исследователя А. Токвиля, обнаруживают себя тем духовно-нравственным вектором, который способен направить человечество от крайних форм индивидуализма к формированию коллективной идентичности людей [20]. Община не создается всякий раз, когда определенной группе людей удается взаимодействовать между собой, а истинную общину всегда скрепляют ценности, опыт и нормы, которые члены данной общины разделяют. Чем глубже заложены эти общие ценности, тем сильнее чувство общности. Так, по мнению исследователя X. Рейнгольда, виртуальная община возникает тогда, когда люди ведут общение посредством сети Интернет друг с другом достаточно длительное время, для того чтобы выработать устойчивые связи, при этом сеть избавляет процесс строительства общины от ограничений пространственной близости и позволяет границы локальных общин расширить до национальных и международных масштабов [33].
Собственно при содействии сети Интернет сегодня в современном обществе складывается такой сценарий, когда географическая (пространственная) удалённость не является ограничением процесса формирования чувства общности у людей. Интернет способствует общинному строительству, устраняя такие барьеры виртуальной коммуникации, как географическая удалённость, социальные, национальные, расовые, возрастные и другие различия. Следовательно, коммунитарные возможности Интернета - огромны, и развиваются они в следующих направлениях: во-первых, качественно трансформируют прежние социально-политические общины и сообщества, предоставляя им новые возможности и перспективы и, во-вторых, формируют новые виртуальные общины, которые возникают только в рамках виртуального пространства сети Интернет.
Процесс обретения виртуальной общиной своей сущностной специфики, «своего лица» исследователь Кастельс называет процессом коллективной идентичности и выделяет три ее вида:
- исходящая от государства, такая коллективная идентичность формирует гражданское общество и представлена в социальной виртуальности точкой зрения органов власти и официальными институтами государства;
- идентичность неподчинения (сопротивления) - это разнообразные виртуальные общины, коллективная позиция которых негативна и обращена против официальной политики;
- идентичность соглашательства - представлена теми виртуальными общинами, которые возникли с целью сопротивления, но в дальнейшем становятся лояльными по отношению к официальной политике. Такие общины формируют отдельные личности (виртуальных субъектов), через которых свой накопленный коллективный опыт могут использовать в общественно полезных целях.
Обретая свою специфическую особенность, группа виртуальных субъектов становится общиной, способной взять на себя частично властные полномочия для решения, как правило, локальных (региональных) вопросов. Однако властные полномочия, таких виртуальных общин не является главной политической целью. Главная цель виртуальных субъектов в таких общинах «ощущение нужности», сопричастности к общему делу всего коллектива [27, p. 376].
Кроме того, некоторые исследователи обращают внимание на очень частое отсутствие социальной солидарности в подобных виртуальных общинах, а также на проявления солипсизма, которые способствуют сдерживанию процесса общинного строительства [26]. Такими факторами, ограничивающими коммунитарные перспективы и потенциал виртуальной общины, являются:
- дефицит социального (психологического) давления со стороны коллектива - неосязаемого нормативного ресурса общения лицом к лицу, играющего существенную роль в развитии ответственности и социальной солидарности членов реальной общины; лежащие в основе этого фактора механизмы «избегания осуждения» и «стремления к поощрению» не имеют непосредственной связи с содержанием информационного обмена между виртуальными субъектами, и носят зачастую иррациональный характер;
- неустойчивость взаимных связей, ничем неограниченная, постоянная смена круга общения и текучесть субъектов в виртуальных общинах в противоположность реальным общинам, которые имеют институциональные и географические ограничения по текучести персонального состава;
- анонимное общение виртуальных субъектов в сети Интернет является по самой своей природе неблагоприятным пространством для выработки таких общинных качеств, как взаимоуважение, взаимодоверие, взаимоответственность.
Такое положение дел в сети Интернет особенно остро ощущается собственно в тех виртуальных общинах, которые не имеют реальных взаимных связей вне пространства Интернета. Однако в реальных социальнополитических общинах: научных, профессиональных сообществах, группах друзей и т.д., использующих интернет-технологии, эти факторы существенного негативного влияния не имеют.
В настоящее время в виртуальном пространстве сети Интернет созданы, продолжают создаваться и динамично развиваться множество виртуальных общин, которые образуют внутри этой сети единицы с большим количеством связей. Такие единицы называются сетевыми кластерами (объединениями однородных виртуальных общин). Так, например, кластер социальных сетей в WWW объединяет в себе: сети медиаресурсов, блоги, сети персональной информации (Facebook, Twitter, MySpace, LinkedIn, Одноклассники, Мой круг и др.), wiki-энциклопедии, системы закладок (del.icio.us) и т.д. Количество виртуальных субъектов в данном кластере увеличивается с беспрецедентной скоростью, что вызывает вполне заслуженный интерес со стороны политтехнологов. Кроме того вызывают интерес и вопросы, связанные со структурой и свойствами больших длительно развивающихся в виртуальном пространстве объединений виртуальных общин, для которых неприменимы классические алгоритмы кластеризации [31].
Итак, развитие сети Интернет всецело вселяет в сознание многих людей уверенность в жизнеспособности демократии. Интернет становится «великим уравнителем», ликвидирует посредников между гражданами и властью и во многом облегчает многостороннюю коммуникацию. Очевидно, что бурное развитие интернет-технологий, огромная популярность социальных сетей и рост числа пользователей сети Интернет придают новое качество демократическому политическому процессу и оказывают существенное влияние на традиционные формы политической конкуренции. В настоящее время ни одна политическая партия не может пренебрегать сетевыми возможностями. Многие политические и предвыборные кампании идут в сети Интернет не менее активно, чем в обычной жизни. Интернет во многом уравнивает возможности традиционных, влиятельных политических сил и партий - новичков, не имеющих солидной истории и связей, но сумевших создать привлекательный тренд и выдвинуть актуальные для людей лозунги. Государственные властные структуры и неправительственные организации также очень часто используют именно Интернет как основной канал распространения своих идей и ценностей. Власть становится, во многом, функцией образа политического имиджа. Лидерство становится персонализированным, а путь к власти лежит через создание имиджа. Речь не идет о том, что любая политика может быть низведена до уровня средств информации, как она не идет и о том, что ценности и интересы не испытывают влияния со стороны политики [10].