4
Сюрреалистическая фантасмагория: интерпертация рассказа Комацу Саке «Бумага или волосы» в контексте гламура
Яковлева Елена Людвиговна
доктор философских наук, кандидат культурологии
профессор, Казанский инновационный университет им. В.Г. Тимирясова
Аннотация
В статье осуществляется интерпретация рассказа Комацу Саке «Бумага или волосы». Произведение, написанное в 1963 году, оказывается созвучным современности, конкретнее - ее гламурному формату жизни. Оно актуализирует проблему выбора развития: по пути агрессивного наращивания инновационных технологий или их применения с бережным сохранением традиций. Выявлено, что рассказ, созданный в жанре сюрреалистической фантасмагории, включает в себя три пласта - ирреальный, реальный, сверхреальный. Ввиду сжатости формы пласты накладываются друг на друга, создавая эффект сгущения, что усугубляет образ ужасного. В небольшое повествование автор помещает два символа, связанные с традицией и красотой - Бумагу и Волосы. Но в современности их мощный содержательный потенциал теряется: в гламуре акцент смещается в сторону внешней формальной привлекательности. Более того, сегодня в реальности благодаря развитию высоких технологий появляются элементы ирреальности и сверхреальности, что позволяет трактовать бытие как сюрреалистическую фантасмагорию. Объект рассматривается на основе герменевтического метода. Выбор обусловлен тем, что именно данный метод помогает построить одну из возможных интерпретационных моделей произведения. Впервые рассказ Комацу Саке «Бумага или волосы» интерпретируется в контексте гламура как современного явления. Проводится сравнительный анализ между фантазийным автора и гламурным социальным, обнажая реальность опасений К. Саке по поводу интенсивного развития технологий и монетизации всех аспектов бытия, стирающих традицию. Раскрывается опасность наложения различных пластов бытия (реального, ирреального, сверхреального), приводящих к хаосу и абсурдности. Положения и выводы исследования можно использовать при дальнейшем анализе творчества японского автора, его художественных текстов и их связи с современным социокультурным пространством.
Ключевые слова: интерпретация, ризоматичная сеть-спираль, сюрреалистическая фантасмагория, Комацу Саке, Бумага или волосы, ирреальность, реальность, сверхреальность, символ, гламур
In her research Yakovleva interprets Sakyo Komatsu's novel 'Paper or Hair'. The novel was written in 1963 as a response to the modern times, in particular, glamor style of life. In his novel Komatsu brings forth the problem of choosing the development path, either towards aggressive accumulation of innovation technologies or implementation of innovation technologies accompanied with careful preservation of traditions. In the course of her research Yakovleva has discovered that the novel written in the genre of surrealistic phantasmagoria has three layers: unreal, real and superreal. Due to the condensed form, layers overlap which creates the condensation effect and aggravates the terrible image. In his short novel Komatsu represents two symbols related to tradition and beauty, Paper and Hair. However, their power and conceptual potential has decreased in modern times when glamor has shifted the focus towards beautiful apopearance. Moreover, today's high developed technologies create elements of unreality and superreality which allows to interpet our existence as surrealistic phantasmagoria. The author of the article views the topic applying the hermeneutic analysis. The author has chosen this research method because this is the method that allows to create a possible interpretative models of the novel. For the first time in the academic literature Sakyo Komatsu's novel 'Paper or Hair' is being interpreted in terms of glamor as a modern phenomenon. The author of the article also carries out a comparative analysis of Komatsu's fantasies nd glamor sociality, thus revealing Komtsu's fears concerning intensive development of technologies and monetization of all aspects of existence as well as elimination of traditions. The author demonstrates the danger of overlapping layers of existence (real, unreal and superreal) that leads to chaos and absurdity. The research provisions and conclusions can be used in further analysis of Komatsu's work, literary texts and their relation to the modern socio-cultural environment.
Keywords:
symbol, super-reality, reality, unreality, Paper or Hair, Sakyo Komatsu, surrealistic phantasmagoria, rhizomatic web-spiral, interpretation, glamor
привлекательность традиции красота гламур
Интерпретация текста представляет собой уникальный процесс. Художественное произведение, захватывая читателя, способствует выстраиванию (невидимых) диалогов между Интерпретатором и Автором, (вымышленной) художественной Ситуацией и реальностью. При прочтении художественного текста в одном пространстве/месте пересекается множество траекторий, в том числе, Автора и Интерпретатора, социального и личного, реального и фантазийного, образуя единый топос вместе/в-месте . Необходимо заметить, что рождаемые в процессе чтения мысли, могут не совпадать с Авторской позицией: у каждого читателя складывается собственное видение текста. Как справедливо замечает Б. Гройс, талантливый художник способен воплотить «в своих произведениях разнообразнейшие проблемы своего времени, общие для всего человечества вопросы или свои глубоко личные обстоятельства, обсессии, идиосинкразии, которые позволяют трактовать его произведение самым различным образом», но многочисленные интерпретации «не дают возможности вынести о них окончательного суждения» [1, с. 20]. Множество интерпретаций одного художественного текста позволяет представить интерпретационную практику произведения в виде ризоматичной сети-спирали, разрастающейся в непредсказуемом направлении.
В научной литературе обнаруживается устойчивый интерес к процессу интерпретации, благодаря чему актуализируются идеи, на которые нередко не обращают внимание [2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10]. Исследователи выявляют в художественных текстах историческую подоплеку [4], особенности индивидуального стиля, связанного с жизнью Автора [2, 3, 5], выстраивают художественные картины мира [6, 7], проводят историко-культурные параллели [8, 9, 10]. В нашей интерпретации на основе анализа художественного произведения Комацу Саке «Бумага или волосы» [11]проиллюстрируем некоторые историко-культурные параллели.
Обращение исследовательского интереса к рассказу японского писателя-фантаста обусловлено тем, что его текст, виртуозно сочетающий «беспроигрышную сюжетность с проблемностью и социальной заострённостью», обрамленными «изящным стилем» [12], выступает в качестве многослойного семиотического образования. Интерпретатор, подражая стилю Авторского изложения, пытается придать сюрреалистический характер своему видению. Сюрреализм проявляется в самой интерпретационной ситуации, где (неожиданно) встречаются фантазия К. Саке и существующий в социальном гламур, японское и русское, умерший писатель и живущий философ-культуролог, литературное и научное, иллюзорное будущее и реально-гламурное, являя собой модус вместе/в -месте. В итоге рождается очередная сюрреалистическая фантасмагория как своеобразное «воспоминание о будущем» . Последнее требует прояснений.
Небольшой рассказ Комацу Саке «Бумага или волосы», написанный в духе сюрреалистической фантасмагории в 1963 году, позволяет выразить наше отношение к нему через призму воспоминаний о никогда-не-бывшем-будущем в жизни Автора/Интерпретатора/социального. Как уже было сказано, творец рассказа и Интерпретатор никогда не встречались, что переводит воспоминание в разряд сюрреалистичных. В произведении фантазийно-провидческая/сновиденческо-кошмарная ситуация, созданная игрой воображения Автора, реалистично передает (будто бы) происходящее (в нашей интерпретации - будущее, ставшее настоящим). При этом само развертывание сюжета не имеет ни конкретного времени, ни пространства - оно случилось неизвестно когда и где: в реальности, виртуальности или фантазии личности. Ключевые идеи и потаенные мысли, выражающие Авторские (бессознательно-сознательные/сознательно-бессознательные) опасения по поводу пропажи Бумаги как исчезновения стабильности/устойчивости/традиции, облеклись в произведении в реальность реальности/сон/бред/призрак . Демонстрация подобной реальности как иррационального мира по-ту-сторону-действительности открывается сознанию в сумеречно-мрачных полутонах. Подчеркнем, сюрреалисты, понимая различия «между дневным, рациональным существованием и ночным, иррациональным бытием», открывающим им «поэзию снов, галлюцинаций, мечты, чудесного и фантастического», выражали иррациональное бытие посредством символов [13]. Хаос как своеобразное отклонение от гармоничного состояния социального сюрреалисты трансформируют в художественную фантасмагорию: ее содержание показывает парадоксальное/нереальное/абсурдное. Такой тип произведений отличает то, что их содержание основывается «на внекультурной действительности», дистанцирующейся «от точного воспроизведения внешней реальности» [1, с. 21, 22]. В сюрреализме в оптику внимания попадает фантасмагорическое как нечто неординарное , становящееся причиной ломки повседневной жизни и ее привычного хода событий, высвечивая непредвиденные связи явлений/феноменов/людей и обнажая логику абсурдного/парадоксального. В содержании фантасмагории происходит наслоение рационального и бессознательного, реального и фантазийного, прошлого, настоящего и будущего, что разрушает привычную логику и стабильность, переворачивая бытие. Пересекающиеся в фантасмагорическом повествовании жажда жизни и призрак смерти приводят в смятение чувства, вызывая у читателей состояния оцепенения, страха, ужаса, но при этом - интереса к развитию сюжетной линии. В сюрреалистической фантасмагории демонстрируется возможность случающегося когда-либо , обладающая катастрофическим характером. В итоге, возможное как «древняя сфера фантастического и безумного со своим миром грез - неожиданно возвышается до какой-то странной власти» [1, с. 45]. Химеричность художественно-фантасмагорического возможного ввергает читателей в пучину Хаоса: здесь «в силу отсутствия каких-либо законов все осуществимо и достижимо» [13]. В фантасмагорической сюрреальности реальное, связанное со стабильным/устойчивым/традиционным, обесценивается и теряет смысл, погружаясь в пучину безвременья: пересекающиеся прошлое и будущее переплавляются в безумное настоящее. Возникшее сумасшествие беспредельно и вирулентно: оно перерастает из единичного чувства во всеобщее, захватывая собой все пространство социального и заставляя (насильно/вопреки желанию) жить в нем. Все, подвергшееся властной атаке безумного, начинает подавляться им, теряя собственные черты. Заметим, ужас сюрреалистической фантасмагории в зависимости от Авторского замысла и фокуса интерпретации может приобретать различные модусы - быть над- действительностью и под- действительностью. Происходящие в пространстве трансформации, не позволяющие избавиться от них, поражают своей грандиозностью и масштабностью. Они оказывают влияние на время, создавая иллюзию его остановки. Время застывает «в состоянии шока, в который вводится сознание в состоянии исступления и спонтанной галлюцинации» [13]. Рождается безвременье как длящееся вечное теперь , названное О. Домингез литохромизмом /окаменением времени. Художественное содержание сюрреалистической фантасмагории со своим хронотопом, соблазняя читателя парадоксальным/нереальным/абсурдным, замыкается, заставляя п(р)очувствовать ужас и безысходность свершившегося или надвигающегося будущего. Стечение обстоятельств в канве повествования фантасмагории обнаруживает иррационализм скрытой реальности, разрушая повседневное и вводя разум в замешательство. Только определенная категория людей, не потерявшая способности рефлексировать над происходящим, (неожиданно) озаряется: на них нисходит профанное просветление (А. Бретон).
Возвращаясь к произведению Комацу Саке «Бумага или волосы», подчеркнем: японский автор в своем тексте представляет сюрреальность , в которой переплелись элементы воображаемого (прошлого/настоящего/будущего?) и действительного. В содержательном пласте японского рассказа перекрещиваются реальный, ирреальный и сверхреальный планы , накладывающиеся друг на друга. Данный прием, как мы считаем, обусловлен малой формой произведения, заставившей Автора сжать повествование. Посредством уплотнения содержания был достигнут эффект нагнетания мрачной атмосферы происходящего, специфическим образом воздействующей на Интерпретатора. Автор, сразу погружая читателей в катастрофичную ирреальность, вводит элемент сравнения, высвечивающий исчезнувшую стабильную/устойчивую/традиционную реальность. Неординарным происшествием, нарушившим привычный ход событий, стало исчезновение Бумаги, чтостало импульсом для появления на авансцене ирреальности .
Ирреальный план суть Авторское воображаемое, поддернутое флером мистического. Вторгшаяся в бытие трансцендентность ирреального наводит ужас и пугает своими колоссальными масштабами. Только на первый взгляд, отсутствие Бумаги - рядовое происшествие, случающееся ежедневно и требующее пополнения бумажных запасов. Но в рассказе К. Саке оно приобретает вселенский размах из-за своего диверсионного характера : абсолютное исчезновение Бумаги и невозможность ее восстановления повлекли за собой вереницу катастроф, обладающих масштабным и разрушающим характером. В результате данного События, высветившем со-бытие Автора/его героев/Интерпретатора, произошел раскол внутри художественного хронотопа: прошлое с привычным укладом, сопровождающимся порядком и размеренностью, было четко отделено от настоящего, в хаосе которого постоянно вскрывались новые факты. Комментарии о Событии имеют эмоционально-экспрессивную окраску, что указывает на со-бытийность происходящего: они написаны короткими, обрывочными предложениями, основанными на личных впечатлениях (согласно сюжету, Автор стал непосредственным участником происходящего). Своими репликами он одновременно сообщает текущую информацию, выстроенную подобно новостному выпуску, и оказывает эмоциональное воздействие на читателя, пытаясь показать катастрофичность последствий. В ситуацию кошмара и ужаса вводят начальные ремарки, заставляющие не только читать быстро, но и предупреждающие о возможности разрыва процесса, что характерно для ризомы как составляющей интерпретации: «предупреждаю вас - читайте как можно быстрее! Иначе я не могу поручиться, что вам удастся дочитать эту историю до конца» [11].
Новый образ жизни, связанный с исчезновением в течение полутора часов во всем мире Бумаги, приобретает негативный оттенок, ввиду глобальности последствий, панорама которых разворачивается постепенно: постоянно Нечто происходило и меняло течение жизни, но первоначально никто «никак не мог понять, в чем дело, но что-то было не так» [11]. Исчезало все бумажное, превращаясь «в сероватый порошок, похожий на пепел», а «бедствие принимало все более грандиозные размеры»: «вся наука, вся культура безвозвратно исчезли. Не только в Японии, но и во всем мире опустели все библиотеки. Превратились в прах все книги, письменные документы, словари, справочники, научные работы, исследования...» [11]. Подчеркнем, произведение было написано в 1963 году, в начале развития компьютерной эры. Возможно, Автор ситуацией исчезновения Бумаги выразил собственное опасение перед будущим, связанным с развитием высоких технологий, способных разрушить традицию и стабильность. Перечисленное позволяет негативно трактовать ирреальность: в ней обнаруживается параллель с Адом, что говорит в пользу сюрреалистичной под- действительности. Люди погрузились в довольно мрачную атмосферу, где каждое мгновение краски становились все более темными, перекрывая дорогу будущему и рождая пессимистические настроения.
Происходящие в японском рассказе события, как мы считаем, созвучны современнойформе жизни, связанной с появлением в обществе гламура. В пользу данного тезиса говорит огромное количество фактов. Во-первых, определим пространство бытия современных людей как Хаос . Сегодня интенсивное развитие приводит к быстротечности жизни: бытие социального (события без событийности, коммуникация без коммуникантов, работа без результатов, бесконечная вереница развлечений, постоянная смена модных тенденций) протекает на больших скоростях. Перечисленное не способствует остановкам с критическим осмыслением происходящего: везде «творится нечто невообразимое» [11], что привносит дисгармонию в окружающее пространство. В нем невозможно разобраться, вычленить главное, структурировать нагроможденное. Личность перестает различать реальное и виртуальное, действительное и симулятивное, серьезное и развлекательное, что нередко приводит к ощущению кошмара. Как итог подобного, большинство людей перестает осуществлять смысложизненный поиск, живя по заданным стандартам, не рефлексируя над собственной жизнью и проявлениям в ней. В интерпретируемом рассказе только Автор задумался над катастрофой происходящего и начал искать выход из нее.