Московский государственный институт культуры, Российский научно-исследовательский институт культурного и природного наследия им. Д. С. Лихачева, Сретенская духовная семинария
Святоотеческое «учение о прилоге» в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»
А.Н. Ужанков
Аннотация
В статье рассматривается влияние святоотеческого «учения о прилоге» на формирование психологического образа Родиона Раскольникова в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». Согласно учению христианских богословов, любой грех начинается с помысла (мысли), с которой устанавливается собеседование человека -- сочетание с мыслью, и она постепенно слагается в непреодолимое желание. Находясь в плену этой мысли, человек и совершает грехопадение (страсть). Все эти пять стадий в развитии греха прошел Родион Раскольников. Первоначально у него появляется мысль об убийстве старухи-процентщицы, затем эта мысль усиливается после подслушанного Раскольниковым разговора студента и офицера в трактире, происходит постоянное обращение героя к своему греховному помыслу. Мысленно приуготовя себя к убийству, он готовится и к реальному его воплощению: присматривает топор, пришивает для него петельку, изучает маршрут к старухе и совершает убийство. Нераскаянный грех влечет за собой еще большие грехи -- двойное убийство. И только через страдание возможно преображение героя и его возвращение к людям.
Ключевые слова: учение о прилоге, помысл, страсть, развитие греха, художественный образ, духовная основа образа, Достоевский, Раскольников, «Преступление и наказание»
Abstract
Alexander N. Uzhankov
Moscow State Institute of Culture, Russian Scientific Research Institute of Cultural Heritage Named After D. S. Likhachev,
Sretenskaya Theological Seminary
The Patristic Doctrine About Prilog in the Novel of Fedor Dostoevsky Crime and Punishment
The article considers the influence of the patristic doctrine about prilog (the beginning of a thought) on formation of the psychological image of Rodion Raskolnikov in the novel of F. M. Dostoevsky Crime and Punishment. According to the teachings of Christian theologians, any sin begins with an intention (thought), a person establishes the conversation with, a union with the thought, which gradually becomes an irresistible desire. Being captivated by this thought, the person falls from grace (passion). Rodion Raskolnikov went through all these five stages in the development of sin. Initially, he had the idea to kill an old moneylender, that strengthened after he had overheard the conversation between a student and an officer in a tavern. Thereby, Raskolnikov constantly recured to his sinful thought. Having mentally prepared himself for the murder, he was preparing for its implementation: he searches for an ax, sews on a loop, studies the route to the old woman's house, and commits the murder. An unrepentant sin entails even greater sins -- a double murder. And only through suffering the main character can endure the transformation and return to people.
Keywords: teaching of prilog (the beginning of a thought), thought, passion, development of sin, artistic image, spiritual basis of an image, Dostoevsky, Raskolnikov, Crime and Punishment
В русской классической литературе, начиная с повести «Бедная Лиза» Н. М. Карамзина, можно наблюдать использование писателями учения о прилоге (т. е. учения о развитии греховного помысла в человеке и борьбе с ним) в построении художественных образов героев -- Германа в «Пиковой даме» А. С. Пушкина, Екатерины в «Грозе» А. Н. Островского, Анны Карениной в одноименном романе Л. Н. Толстого1 или Родиона Раскольникова в «Преступлении и наказании» Ф. М. Достоевского и других.
В романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» обычно выделяют и рассматривают два смысла: 1) уголовное преступление и уголовное наказание и 2) нравственное преступление и нравственное наказание.
Однако в романе можно выделить и еще один, более скрытый смысл: осмысление генезиса греха (преступление) и наставление (указание, наказание от слова «наказ»)2 о том, как распознать зарождение греха и избежать его на основании учения святых отцов о прилоге. Обратимся к этому богословскому учению.
Учение о развитии греха всего лишь от одной мысли, простого помысла (прилога) до страсти (утвердившегося греха или греховного навыка) святые отцы разработали на основании своих аскетических опытов. Согласно их взглядам, всякий греховный поступок, греховное дело и всякая человеческая страсть начинаются с обыкновенной мысли (помысла), которая усиливается и крепнет по мере регулярного возвращения и постоянного собеседования с ней в уме. Она, не получая духовного сопротивления, противодействия, т. е. борьбы с нею, способна довести человека до грехопадения. Повторяемый грех со временем способен превратиться в навык и образует уже саму страсть.
Преп. Иоанн Лествичник выделяет и дает наименования шести следующим друг за другом этапов развития греха: «Рассудительные отцы полагают, что иное есть прилог, иное -- сочетание, иное -- сосложение, иное -- пленение, иное -- борьба, а иное -- так называемая страсть в душе» [Добро- толюбие, т. 2: 509-510], [Лествица: 125-126].
Преп. Филофей Синайский сокращает число этапов до пяти, сопровождая каждый кратким комментарием: «Наперед бывает прилог (приражение, действие, когда брошенная вещь ударяет в то, на что брошена); потом сочетание (содвоение, внимание сковано предметом, так что только и есть, что душа да предмет приразившийся и ее занявший); далее сосложение (предмет приразившийся и внимание занявший возбудил желание, -- и душа согласилась на то -- сложилась); за сим пленение (предмет взял в плен душу, возжелавшую его и как рабу связанную ведет к делу); наконец, страсть (болезнь души) частым повторением (удовлетворением одного и того же желания) и привычкою (к делам, коими оно удовлетворяется) вкачествившаяся в душе (ставшая чертою характера)» [Добро- толюбие, т. 3: 420], -- объединив в одну стадию «борьбу» и «страсть», тем самым подчеркнув, что на этом этапе развития греха далеко не всегда ведется борьба с ним, разве что людьми «преуспевшими и совершенными». Собственно, и у преп. Иоанна Лествичника борьба сопричастна страсти и только допускается, но не выделяется в самостоятельный этап, ибо присутствует далеко не у всех. Но эта борьба есть «поприще для одержания победы в происходящей в нас брани», отмечает преп. Филофей Синайский [Добротолюбие, т. 3: 420].
Эта модель духовного учения укоренилась и на Руси.
Преп. Нил Сорский, русский монах XV в. и глава «нестя- жателей», опираясь на учения святых отцов, также сводит развитие греха к пяти аналогичным этапам: «Различна ведь борьба против нас в мысленной брани с победами и поражениями, сказали отцы: прежде -- прилог, затем -- сочетание, потом сложение, затем пленение и потом страсть» (курсив мой. -- А. У) [Нил Сорский: 93].
Рассмотрим подробнее каждый из них, подкрепляя наблюдения святых отцов примерами из романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание».
Святые отцы, по словам преп. Иоанна Лествичника, «определяют, что прилог есть простое слово (мысль) или образ какого-либо предмета, вновь являющийся уму и вносимый в сердце» (курсив мой. -- А. У) [Добротолюбие, т. 2: 510].
Практически так же об этом пишет и преп. Филофей Синайский: «прилог» у него -- это «голый помысл или образ какой-либо вещи, только что родившийся в сердце и представившийся уму» (курсив мой. -- А. У) [Добротолюбие, т. 3: 420] -- и объясняет его синонимом «приражение», в церковнославянском языке означающем «подступ, близость». Хочу обратить внимание на зарождение помысла в сердце человека. Именно так произойдет у Раскольникова.
Возникает прилог («голый помысел»), как правило, бессознательно и бесконтрольно. Ни воля человека, ни его сознание напрямую не участвуют в возникновении помысла, а потому его появление безгреховно по своей сути. На это обращают внимание практически все богословы.
Прилог считает безгрешным и преп. Нил Сорский: «...и ни похвалы, ни укоризны (человек. -- А. У) не заслуживает, поскольку не в нашей власти. Невозможно ведь, чтобы не было прилога к нам вражеского помысла» [Нил Сорский: 93].
С таким мнением согласен и святитель Феофан Затворник, подчеркивающий, что в прилоге нет греха, ибо «рождение образов не в нашей власти» [Феофан Затворник: 20]. Человеку ежеминутно на ум приходит множество бесконтрольных мыслей, поскольку человек по своей природе не может вообще не думать.
Вскользь появившийся помысл может больше никогда и не всплыть в сознании человека, если на нем осознанно не фокусируется внимание.
Непосредственными источниками прилогов (мыслей) могут выступать услышанные слова, воображение человека, органы чувств, память и др.
С чего начинается преступление Родиона Раскольникова?
С мысли о деньгах? Нет.
С его теории «о тварях дрожащих и право имеющих»? Нет.
Святые отцы обращают внимание, что прилог может появиться с неблаговидного чувства, зародившегося в сердце. Об этом же свидетельствует и сам Раскольников в разговоре с Соней:
«-- Соня, у меня сердце злое, ты это заметь: этим можно многое объяснить. (курсив мой. -- А. У) <.> ...я озлился <.> Именно озлился (это слово хорошее!) <.> И всё думал. <.> Но только тогда начало мне тоже мерещиться, что.»3.
Он не завершил фразу -- не смог выразить словами свои мысли («Я опять не так рассказываю!»). Помысл еще не оформился в его сознании до конца.
Хотя большинство помыслов (прилогов) возникает помимо человеческой воли, бывают случаи, когда человек сознательно вызывает некую греховную мысль в своем сознании и услаждается ею. Тогда прилог становится прямым поводом для совершения греха [Шиманский: 188].
У Раскольникова за полгода до знакомства со старухой- процентщицей и появилась его «теория» о «тварях дрожащих и право имеющих». Это и есть его приуготовление ко греху, теоретическое обоснование «крови по совести».
Сам прилог появляется у Раскольникова сразу же при знакомстве со старухой Аленой Ивановной:
«.с первого же взгляда, еще ничего не зная о ней особенного, почувствовал к ней непреодолимое отвращение (курсив мой. -- А. У.) <.> Странная мысль наклевывалась в его голове, как из яйца цыпленок, и очень, очень занимала его» (53).
Н. И. Московцева верно заметила, что так «появляется помысел, который Раскольников принял и начал с ним “собеседовать”» [Московцева: 323]4. То есть, появился прилог, от которого Раскольников и не пытается избавиться («не может отвязаться теперь от одного весьма необыкновенного впечатления» -- 53), но регулярно возвращается к нему.
Если человек прельстился какой-то мыслью или образом, т. е. прилогом, сосредоточивает на нем свое внимание и задерживает его в своих помыслах и воображении, то тогда наблюдается мысленное развитие греха и происходит при- ражение (порабощение) разумной силы души. В этом случае следует говорить уже о второй стадии развития помысла, которую и преп. Иоанн Лествичник, и преп. Филофей Синайский, и преп. Нил Сорский называют «сочетанием».
Преп. Иоанн Лествичник сочетание называет «собеседованием с явившимся образом, со страстью или бесстрастно» [Добротолюбие, т. 2: 510], [Лествица: 125]. У преп. Филофея Синайского «сочетание есть собеседование с представившимся (предметом или образом) страстное или бесстрастное». Он называет его еще «содвоением», когда «внимание сковано предметом» мысли, «так что только и есть, что душа да предмет приразившийся и ее занявший» [Добротолюбие, т. 3: 420].
Преп. Нил Сорский называет «сочетание» «диалогом» с явившимся прилогом, «страстным или бесстрастным», и «приятием» этого помысла, «иначе говоря, размышление о нем и собеседование с ним по нашему произволению» [Нил Сорский: 94]. На этом этапе происходит обдумывание какой- либо мысли, принесенной на ум.
Человек сосредоточивает свое внимание на посетившей его мысли или возникшем образе и начинает собеседовать с ней или рассматривать его уже по своему желанию, оценивая и изучая. Это и есть сочетание ума с помыслом. Преподобный Нил Сорский называет сочетание приятием помысла по собственному изволению человека и сознательным дозволением пребывания его в нас. Происходит увлечение сознания человека тем, что было ему мысленно представлено, и уже в размышлениях оно переживается как возможное бытие (см.: [Леонов: 232]).
Как только Раскольников «вынес зародыш своей мысли от старухи» (55), он сразу «попадает» на разговор студента и офицера в трактире, куда Раскольников зашел после посещения Алены Ивановны.
Такой же «свободно мыслящий», как и Раскольников, студент энергично заявляет офицеру:
«...Вот что я тебе скажу. Я бы эту проклятую старуху убил и ограбил, и уверяю тебя, без всякого зазору совести <.> Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице5 тысячами добрых дел?» (54).
Офицер сразу же пытается остановить своего собеседника, прекратить развитие прилога у него:
«-- Нет, ты стой; я тебе задам вопрос. Слушай!
Ну!
Вот ты теперь говоришь и ораторствуешь, а скажи ты мне: убьешь ты сам старуху или нет?
Разумеется, нет! Я для справедливости... Не во мне тут и дело...
А по-моему, коль ты сам не решаешься, так нет тут никакой и справедливости!» (54-55).
И они принялись за новую партию в бильярд.
Дело тут, конечно, не в студенте. Важно, что его мысли оказались созвучными мыслям бывшего студента Раскольникова, который испытывал в ту минуту «чрезвычайное волнение» и задавался вопросом:
«Но почему именно теперь пришлось ему выслушать именно такой разговор и такие мысли, когда в собственной голове его только что зародились. такие же точно мысли» (55).
Зародился прилог, а размышления студента во всей своей полноте сочетались с мыслями самого Родиона Романовича, усилили их. Уже тогда показалось ему странным это совпадение. Достоевский замечает:
«Этот ничтожный, трактирный разговор имел чрезвычайное на него влияние при дальнейшем развитии дела: как будто действительно было тут какое-то предопределение, указание.» (55).
Вот почему и преп. Иоанн Лествичник, и преп. Филофей Синайский свидетельствуют, что сочетание «не совсем» без греха. «.Если не отсечет кто-то прилог лукавого помысла, но немного побеседует с ним, то враг прилагает усилия, чтобы он страстно о том помышлял», -- замечает и преп. Нил Сорский [Нил Сорский: 94].