Заложив имение, помещики ежегодно выплачивали проценты, а если урожай плох и средств недоставало, перезакладывали имение вновь. С 1824 г. «Положение об открытии вновь займов из Государственного заемного банка» предусматривало выдачу ссуд на 8, 12 лет и 24 года. Ссуды на последние два срока предоставлялись из расчета 6% годовых и 2% в счет погашения ссуды. Ее размер устанавливался от 5 до 500 тысяч рублей в зависимости от количества заложенных ревизских душ. Под одну душу предоставлялось 150-200 рублей ассигнациями22. Но это «казенные» проценты, частные заимодавцы брали гораздо больше, и долги росли.
Хозяйство требовало постоянного присмотра и неусыпных забот. Уже офицером, в 1848 г., Фет, получив отпуск, посетил отца и вместе с ним другую отцовскую деревню - Грайвороновку, где, как уже говорилась ранее, у Афанасия Неофитовича находился небольшой конный завод. Афанасию Неофитовичу минуло в то время уже около 80-ти лет, но он зорко следил за всеми хозяйственными делами и верхом осматривал как собственные, так и крестьянские поля. Но денежные трудности не прекращались, и Фет пишет, что «отец за уплатою прежних опекунских залогов23 никогда не располагал большими деньгами и нередко брал взаймы у своих же мужиков по две тысячи рублей» (Фет, 1983: 245).
Конечно, на тот момент в усадьбе Шеншиных имелся управляющий, но грамотный, самостоятельный управляющий являлся большой редкостью, так как стоил дорого. В основном это были имеющие соответствующее образование иностранцы или русские, которым платили большое жалование. Обычно в роли управляющих-приказчиков выступали крестьяне, поэтому многие помещики, не надеясь на слуг, составляли своеобразные инструкции или наказы управляющим, где объяснялось, как правильно вести хозяйственные и полевые работы. Подобные инструкции появились уже в XVIII в.24 В качестве примера можно привести помещичьи инструкции, опубликованные в трудах Вольного Экономического общества в рамках проводимого Конкурса на лучший наказ деревенскому управителю. Подробные публикации этих помещичьих инструкций принадлежат М.В. Довнар-Запольскому25. К середине XIX века наказы очень сократились в объеме и превратились в своеобразные памятки, посвященные какой-то одной стороне хозяйства. Чаще всего они были предназначены для заводских отраслей: коневодства, производства тканей, винокурения и т.д.
К первой половине XIX века появились новшества в ведении сельского хозяйства. Это и внесение удобрений, и использование новых орудий труда - литовской косы26 и грабель, и покупка новых пород скота, и т.д. Все это, по воспоминаниям Фета, существовало у отца в Новоселках.
Покупка и обустройство Степановки
Многие «хозяйственные» впечатления детства повлияли в дальнейшем на Фета. Специально его хозяйственным премудростям не обучали, тем более что уже в 12-летнем возрасте его увезли из дома для получения образования27. Но пример отца, невольное наблюдение за его деятельностью сказались на будущих хозяйственных способностях Фета. Так, в первой части своих воспоминаний «Ранние годы моей жизни» он рассказывает о страсти отца к постройкам: Афанасий Неофитович беспрестанно что-то строил в Новоселках, отчего господская усадьба постепенно перемещалась вдаль от реки, поэтому возникла необходимость в дополнительном водоснабжении, и Афанасий Неофитович копал новые пруды. Много времени и сил отец отдавал устройству плотины на реке Тим, которая пополнялась только снегами и дождями, а летом сильно мелела.
Впоследствии мы найдем перекличку с этими воспоминаниями, когда Фет будет обустраивать свое первое собственное имение - Степановку: здесь и перенос молотильного сарая, и строительство ледника, и обустройство пасеки, и рытье пруда, и копка колодцев. Правда, это произойдет в других условиях, когда надеяться на крестьян уже нельзя, а надо нанимать вольных работников. Все эти мероприятия впоследствии дали возможность Фету вывести формулу, сейчас мы бы сказали, создать концепцию своего хозяйства: «При настоящем положении вольного хозяйства должно всеми мерами избегать сложных производств»28.
Пишет Фет и о письме отца, из которого четырнадцатилетний мальчик узнал, что он не Шеншин, а Фет: «Однажды отец без дальнейших объяснений написал мне, что отныне я должен именоваться Фетом, и письмо ко мне было адресовано Аф. Аф. Фету» (Фет, 1983: 121-122). Это письмо сделало Фета взрослым человеком, рано понявшим, что всего в жизни ему придется добиваться самому. С тех пор им владела лишь одна мысль - вернуть любыми путями имя Шеншина и звание дворянина. Одним из таких способов была деятельность помещика29.
Женившись в 1856 году на М.П. Боткиной, Фет через некоторое время приобрел Степановку30 - 200 десятин черноземной пахотной земли и недостроенную усадьбу, которую и усадьбой-то назвать было нельзя, - так, небольшой, мало приспособленный к жизни домик под соломенной крышей. Местоположение ее считалось неудачным. Помещичьи дома ставились обычно где-нибудь в низине, среди обширных владений, прилегающих к усадьбе, в окружении леса и сада. Строились дома из дуба и сосны, как правило, одноэтажные, тесноватые, но теплые, прочные, уютные.
Степановка не отвечала многим из этих требований. Во-первых, дом стоял на открытом месте, во-вторых, река находилась в 7 верстах, а дом внутри был совершенно не отделан. Щели были повсюду. Сада также не имелось.
По свидетельству современников, покупка Степановки была импульсивной, но впоследствии оказалась чрезвычайно важной для Фета. На полное обустройство Степановки по предварительным подсчетам было необходимо около 25-30 тысяч рублей. Да и земля достаточно дорога - 100 рублей за десятину. И.С. Тургенев в письме назвал эту цену фабулозной31: средняя цена была 40 рублей, а где земля победнее-то и 30 рублей за десятину. Решающими аргументами оказались те, что земля не обременена никакими отношениями с крестьянами, почва плодородна, труд дешев и имение родственника, А.Н. Шеншина, рядом32.
Фет признавался, что в момент покупки имел весьма смутное представление о сельском хозяйстве: «Попав прямо со школьной скамьи на коня во фронт, я всю жизнь не имел никакого понятия о ходе земледельческих занятий, но <…> я махнул рукой на земледельческую школу и решил приступить к делу в качестве слепца. <…> Я хотел, хотя на малом пространстве, сделать что-либо действительно дельное» (Жизнь Степановки, 2001: 60).
Однако он весьма трезво и практично рассматривает различные варианты покупок, учитывая и наличие леса, и состояние помещичьего дома, и хозяйственные постройки, проводя всему подробный расчет и делая вывод о будущей доходности имения: «Сколько же он (хутор33) может дать доходу? <…> Можно получить до 1 500 р. в год, то есть то же, что дает 25 тыс., капитал по 6%. Я не гонюсь за барышами, лишь бы убытку не было» (Жизнь Степановки, 2001: 62-63).
По тем временам подобный процент достаточно доходен. Выше упоминалось, что ссудный процент был 8%. А тут и собственный капитал обеспечен землей, и доход дает такой же, как в банке. В результате покупка земли - 200 десятин - встала ему в 20 тысяч рублей, еще 2,5 тысячи он заплатил за домик в семь комнат с отдельной кухней, скот, пасеку и хозяйственные постройки.
Надо сказать, что время для своего замысла Фет выбрал самое неподходящее, так как уже через год после покупки Степановки34 были изменены, а практически обрушены, все более или менее известные Фету помещичьи права и обязанности, что не могло не сказаться на доходности имения. Поэтому И.С. Тургенев назвал эту «затею» Фета самоубийственной.
И ранее в большинстве своем бюджет поместного дворянства носил расходный характер. Расходы на содержание семьи, образование детей, налоги поглощали большую часть дохода даже у среднепоместного дворянина. На усовершенствование хозяйства денег почти всегда не хватало. В случае пожара или неурожая помещик помогал собственным крестьянам. Если денег не было, помещик, как уже говорилась выше, либо закладывал имение, либо увеличивал крестьянские повинности.
После отмены крепостного права дворянское землевладение довольно быстро сокращалось, и начался процесс, который публицисты 1880-90-х гг. XIX в. назвали «дворянским оскудением». Реформа 1861 г. полностью переменила отношения помещика и крестьянина, и Фету пришлось строить их на основе уже вольнонаемного труда, так как купил он только землю и временнообязанных крестьян у него, в отличие от того же А.Н. Шеншина, не было. И тут весьма пригодились и педантизм Фета, и его трудолюбие, и житейская сметка.
Свое «строительство» Степановки Фет описывает в большой статье «Жизнь Степановки или лирическое хозяйство»35, опубликованной в «Русском вестнике» под названием «Заметки о вольнонаемном труде»36, а также в цикле очерков «Из деревни»37.
В статье «Лирическое хозяйство в эпоху реформ» исследователь В.А. Кошелев (2001) указывает на несомненную мемуарную установку «Жизни Степановки.», подчеркнутую самим Фетом, который пишет не только о фактах, но и о своих соображениях и ощущениях. Отсюда лирическое начало, которое он хотел показать в первоначальном заглавии (там же: 8) и которое присутствует в воспоминаниях.
Хозяйственно-экономические взгляды Фета, изложенные в публицистических статьях, и, прежде всего, в «Жизни Степановки…», впоследствии будут проступать как водяные знаки на страницах его воспоминаний, поэтому мы будем обращаться и к ним.
Практический опыт и теоретические принципы хозяйственной деятельности Афанасия Фета
В пореформенное двадцатилетие обозначились два пути эволюции аграрного строя России. Центрально-земледельческий район выбрал путь перестройки хозяйства с сохранением крупного помещичьего землевладения. А в степных районах Заволжья и Северного Кавказа, где большую часть составляли средние землевладельцы, стал вырисовываться другой путь - фермерский, предпринимательский, который впоследствии показал себя как наиболее успешный. Фермерский способ зависел от инициативы и участия хозяина, являвшегося центральной фигурой, своеобразным двигателем хозяйственного функционирования имения. Такая позиция целиком и полностью совпадала с мыслями Фета, который, опираясь на известный ему отцовский опыт, тоже считал, что в сельском хозяйстве главной фигурой является хозяин, его инициатива и предприимчивость. По его мнению, истинными работниками на земле были именно средние землевладельцы, так как мелкие не могут позволить себе ни новой техники, ни наемного труда, а крупные - не привыкли этим заниматься. Поэтому в основу своей хозяйственной деятельности Фет положил фермерский принцип ведения хозяйства.
На этот путь Фета направила сама жизнь. По натуре он был практиком, человеком деятельным, педантом. Да и денег лишних не было. С недостаточностью средств Фету приходилось бороться всю жизнь. Эта же недостаточность сделала его экономистом, вынужденным считать каждую копейку. Он рассказывает о недобросовестности вольнонаемных рабочих, которые, получив задаток, часто либо просто исчезали, либо бросали работу недоделанной. Еще одна формула, которой научила его жизнь, гласила: «Всякая законность, только и законность, что необходима, что без нее не пойдет само дело» (Жизнь Степановки, 2001: 89).
Первая статья Фета «Заметки о вольнонаемном труде (авторское название «Жизнь Степановки.») почти не обратила на себя внимания. Но дальнейшие циклы очерков о положении русского крестьянства, получившие название «Из деревни», вызвали целый шквал неодобрительной критики, прежде всего со стороны М.Е. Салтыкова-Щедрина, обвинявшего Фета в жестокости и горьком сожалении об утраченном крепостном праве38. Вслед за Салтыковым-Щедриным на Фета обрушилось огромное количество обвинений в яром крепостничестве и ретроградстве. Исследователь прозы А.А. Фета Л.И. Черемисинова пишет, что «принципиальная фактографичность очерковой манеры «хозяйствующего лирика» дала повод для нападок на него со стороны представителей демократического лагеря, чему не помешало отсутствие анализа фетовской земледельческой программы. Представители демократического лагеря определили его политическую позицию как безусловно консервативную, а самого поэта представили «ярым крепостником», разведя в противоположные стороны в нем «Фета» и «Шеншина»»39. Не устоял даже близкий друг Фета И.С. Тургенев, назвав Фета закоренелым консерватором и поручиком старинного закала.
Однако внимательное прочтение воспоминаний и «Жизни Степановки…» показывает явную тенденциозность данных суждений. Правда была на стороне Фета.
«Жизнь Степановки.» состояла из 17 небольших главок, в каждой из которых анализировалась одна из сторон новой сельской жизни. Это такие, например, как, «Покупка», «Контракт», «Испольная десятина» и т.д. Автор, опираясь на факты и собственный практический опыт, пытался разобраться в положительных и отрицательных сторонах сельской жизни в современных условиях, а главное, во взаимоотношениях помещика и крестьянина, ставшего вольнонаемным рабочим, но не ушедшего от крестьянского менталитета и воспринявшего вольнонаемный труд как освобождение от всяких обязательств.