Хозяйственный стиль на микро- и макроуровне. Важно понимать, что хозяйственный стиль, формируемый экономической культурой, существует на микро- и макроуровнях. На микроуровне рассматривается экономический агент, на макроуровне же рассматривается государственная элита (в данном случае термин «элита» употребляется намеренно и несет за собой важнейший сущностный контекст: государство -- не абстрактное понятие, а социальный институт, находящийся под управлением элит, осуществляющих представительную и исполнительную функции). Да и слово «государство» в русском языке происходит от древнерусского «государь», что подчеркивает семантику термина.
По мнению Пьера Бурдье, экономические структуры -- не универсальная данность, они создаются агентами. В свою очередь, экономические структуры определяют этих агентов, то есть влияют на то, кем они являются, как они склонны действовать и во что верят. Из-за этой взаимозависимости идеи о том, как работает экономика, могут сами себя подтверждать. В частности, экономическая теория на удивление склонна «становиться истиной», потому что она ориентирует «экономический выбор тех, кто властвует над экономическими отношениями»[1]. Экономические структуры и склонности, описанные экономической теорией, на практике воссоздаются агентами, потому что агенты принимают решения, исходя из экономической теории. Способ принятия экономических решений теми, у кого в руках находится экономическая власть, не является чем-то, с чем можно соглашаться или спорить. Он представляется как нечто неизбежное. То, что организация нашей экономики имитирует экономическую теорию, следует из универсальных механизмов, описанных в экономической теории, дающей нам деисторизированную и десоциализированную истину. С этой точки зрения экономика работает именно так, неважно, нравится нам это или нет. Только люди, недостаточно знакомые с экономической теорией, могут принимать решения, с ней не согласующиеся. Подобный «экономический фатализм» можно встретить в неолиберализме, который Бурдье описывает как «мощную экономическую теорию, чья строго символическая сила в сочетании с эффектом теории усугубляет действенность экономических реалий, которые она предположительно должна отражать. Она ратифицирует спонтанную философию людей, управляющих крупными многонациональными корпорациями, и представителей финансовой аристократии» [1]. Экономическая наука с этой точки зрения приравнивается к набору убеждений, вдохновляющих проект по воспроизведению мира в виде зеркального отображения экономической мысли, мира без коллективов, где все, что имеет значение -- это преследование собственных интересов.
Можно было бы отметить, что точка зрения Бурдье сходится с идеями Ричарда Сеннетта, известного американского социолога. Как и Сеннетт, Бурдье считает, что скоро сформируется новая система капитализма, в которой есть системный и культурный компонент. Новый капитализм неразрывно связан с гибкостью, краткосрочным преследованием собственных интересов и маргинализацией роли коллективов. Он влияет на трудовую этику, идентичность и социальные связи. Как и Сеннетт, Бурдье очень критически относится к такому развитию событий. Однако Бурдье заходит дальше Сеннетта и утверждает, что экономическая теория, которую он считает нравственным, идеологическим проектом, играет центральную роль в строительстве этого нового капитализма. Данный подход Бурдье прекрасно иллюстрирует каким образом хозяйственный стиль формируется на макроуровне [1].
Затрагивая макроуровень, само собой возникает понятие идеологии. Маркс отчетливо описал корыстную сущность идеологии («...она выражает специфические интересы определённого класса, выдаваемые за интересы всего общества через ложное сознание») [5]. Но его предшественники и последователи (к примеру В.И. Ленин) все равно использовали ее как дорожную карту для реализации тех или иных процессов.
Славой Жижек отмечал, что идеология -- это не призрачная иллюзия, возводимая нами для укрытия от невыносимой действительности, это по самой своей сути фантазматическая конструкция, служащая опорой для нашей «действительности», «иллюзия», структурирующая наши конкретные, реальные общественные отношения и, кроме того, маскирующая невыносимую, реальную, непостижимую сущность (то, что Эрнесто Лакло и Шанталь Муфф называют «антагонизмом», то есть травматическое социальное подразделение, не поддающееся символизации) [2].
Возвращаясь к марксистскому представлению об идеологии, стоит вспомнить об Антонии Грамши и его теории о гегемонии. Культурная гегемония -- понятие марксистской философии, характеризующее господство правящего класса над культурно неоднородным обществом. Воздействуя на совокупность представлений, верований, ценностей и норм, выраженных в культуре общества, правящий класс навязывает собственное мировозрение в качестве общепринятой культурной нормы и общезначимой господствующей идеологии. Такая идеология узаконивает социальный, политический или экономический статус-кво, на деле являющийся лишь социальным конструктом, и выдаёт его за естественный и неизменный порядок вещей, одинаково выгодный для каждого, а не только для правящего класса [6].
Теория Грамши сущностно раскрывала деятельность, проводимую с целью массового захвата умов населения.
Необходимо подчеркнуть тот факт, что идеология является сферой деятельности политиков. Идеология стоит над экономической культурой в такой же степени, в какой политика главенствует над экономикой. Однако экономическая культура (подобно самой экономике) навязывает свои правила игры обществам и независимо создает для них те или иные предпосылки.
В заключение хочется отметить, что формирование предпочтений, процесс принятия решений, институты, характеризующие экономическую жизнь, роль истории в экономических изменениях -- все эти темы, на наш взгляд, важны, и они обязаны занять прочное положение в повестке дня исследователей. Культура имеет значение.
Литература
1. Бегельсдайк Ш., Маселанд Р. Культура в экономической науке: история, методологические рассуждения и области практического применения в современности -- СПб: Изд-во Института Гайдара, 2016. -- 464 с.
2. Жижек С. Возвышенный Объект Идеологии. -- М.: «Художественный журнал», 1999. -- С.52.
3. Kroeber, A.L. and Kluckhohn, C. 1963. Culture: A critical review of concepts and definitions. New York: Vintage Books.
4. Менгер К. Исследование метода социальных наук и политической экономии в частности. -- М.: Территория будущего, 2005. -- С. 289-450.
5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. -- М., 1955. -- С.25.
6. Грамши А. Избранные произведения. Т.3. Тюремные тетради. -- М.: Издательство Иностранной литературы, 1959. -- 371 с.