Некоторые события начала XX в. кровавыми буквами вписаны в историю межславянских отношений. Последняя распорядилась таким образом, что часть чехов и словаков приняла активное участие в событиях Гражданской войны в России. Еще во время Первой мировой правительство императорской России имело план использовать формирования пленных чехов, словаков и южных славян - подданных Австро-Венгрии против Центральных держав. Наступление немцев в 1918 г. и оккупация ими Украины, где изначально дислоцировались чехословацкие части, в условиях развала фронта и государства сделали планы русского командования несбыточными, а воинские формирования чехов и словаков - взрывоопасным материалом, который пытались привлечь на свою сторону обе силы внутрироссийского конфликта. Зимой 1918 г. «чехи» бок о бок с красными частями отражали наступление немецкой регулярной армии, но вскоре они сделались опорой эсеро-меньшивистских правительств, возникавших от Поволжья до Сибири (Уфимская Директория, Самарский Комуч, Временное сибирское правительство). Последние не пользовались поддержкой среди населения, а потому не могли обойтись без поддержки иностранных штыков. По официальной версии чехословакипришли на помощь демократически избранным правительствам эсеров и меньшевиков, а на деле взяли под контроль железнодорожные коммуникации бывшей империи на обширном пространстве от Казани до Владивостока. Мирные города Урала и Сибири оказались беззащитны перед вооруженными отрядами.
Бунт чехословаков совпал с японской интервенцией на Дальнем Востоке и стал звеном в планах военных кругов стран Антанты не только по борьбе с русским большевизмом, но и с попытками России вновь стать сильным независимым государством. Чехословацкие части по договоренности с Временным, а потом и Советским правительством должны были через Владивосток быть эвакуированы во Францию. На деле же они стали слабо управляемой массой вооруженных людей, рассредоточенных на огромном пространстве между Поволжьем и Дальним Востоком. Ударной силой антибольшевистских правительств сделались четыре группировки белочехов: первая - в районе Сызрани и Самары - возглавлялась Стефаном Чечеком, вторая, располагавшаяся в районе Челябинска, была под командованием Войцеховского, Омск и Новониколаевск стали штабом отряда Рудольфа Гайды, в районе Владивостока дислоцировалась наиболее многочисленная группировка генерала М.К. Дитерихса. В 1919 г. отряды белочехов объединились с силами А.В. Колчака. Время, однако, показало насколько непрочен был союз адмирала и чехословацких командиров, вскоре выдавших Колчака большевикам.
История чехословацких воинских соединений, которые от защиты идеи Учредительного собрания перешли к грабежам и убийствам в очередной раз показала, как пространство русских равнин превращает в бессмысленное всякое волевое усилие, нейтрализует любую пришедшую извне идею. В свете особенностей русской цивилизации, отмеченных Шпенглером, мало удивляют покорность и безволие у большинства жителей страны, отсутствие у населения России всякого желания защищать себя, покорность, с которой население терпело над собой власть тех, кто его грабил и убивал - большевиков, чехословаков, белогвардейцев. Ландшафты Поволжья, Сибири и Дальнего Востока становились декорациями, на фоне которых проявляли себя участники революционных событий: белочехи, большевики, войска Комуча, Уфимской Директории, Временного Сибирского правительства, интервенты, наконец. При этом представители славянства сражались по разные стороны фронтов Гражданской войны. Так, например, среди частей красных, противостоящих чехословакам в Казани, источники называют красную сербскую сотню [7, с.282], а в районе Тайшета батальон югославов сражался на стороне белых.
Обретя независимость, Чехословакия стала одним из ключевых в политическом отношении государств Центральной Европы. Продолжился подъем национальной экономики и культуры, основы которого закладывались в XIX в.
В 1920-е гг. в Чехословакии уже действовало десять высших учебных заведений, поражает разнообразие научных школ и направлений литературы и искусства, которые появились между мировыми войнами. Немаловажное значение имел тот факт, что первым президентом Чехословацкой республики был представитель мира науки - уже упомянутый нами социолог, философ и публицист Томаш Гарриг Масарик. Отметим здесь, что теорию и практику марксизма Масарик не разделял, а потому найти общий язык с вождями Советской России ему было не просто. Все это, а также то обстоятельство, что Прага в рассматриваемый период сделалась крупным центром российской эмиграции, осложняло отношения Чехословацкой республики и Советского Союза.
Наиболее драматичным для истории Чехословакии стало событие, случившееся за пределами этой страны. Речь идет о Мюнхенском соглашении лидеров Англии и Франции с Гитлером 30 сентября 1938 г. Данное соглашение по сути позволяло Германскому государству аннексировать населенную немцами Судетскую область. Уступка, которая должна, по мысли западных руководителей, стать инструментом умиротворения, не остановила Гитлера: весной 1939 г. Чехословакия была полностью оккупирована Германией. Дипломатическая акция Гитлера и лидеров Англии и Франции имела последствием событие, случившееся внутри славянского мира. Немедлено после заключения Мюнхенского соглашения польское правительство направило чешскому правительству ультиматум, на который надлежало дать ответ через 24 часа. Польское правительство в ультимативной форме потребовало немедленной передачи ему пограничного района Тешин. Демарш Польши возмутил Уинстона Черчеля, находившегося в то время в оппозиции. Он писал: «Теперь в 1938 г. из-за такого незначительного вопроса как Тешин, поляки порвали со всеми своими друзьями во Франции, в Англии и в США, которые вернули их к единой национальной жизни и в помощи которых они должны были скоро так сильно нуждаться. Мы увидели, как теперь, когда на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии. Нужно считать трагедией истории тот факт, что народ, способный на любой героизм, отдельные представители которого талантливы, доблестны, обаятельны, постоянно проявляет такие огромные недостатки почти во всех аспектах государственной жизни... Храбрейшими из храбрейших часто руководили гнуснейшие из гнусных! И все же всегда существовали две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости» [8].
Болгария
В начале XX в. Болгария стала первой из балканских стран, где влияние Германии было наиболее ощутимым. Крупный заем, полученный царем Фердинандом I от германских банков и приход в июле 1913 г. к управлению страной германофилов во главе с премьером В. Радославовым, за свою репрессивную внутреннюю политику прозванным «Палочником», закрепил прогерманскую ориентацию болгарских политических верхов.
Итогом Балканских войн стало обозначившееся противостояние между набиравшей силу Сербией и двуединой империей, а также унижение Болгарии, искавшей себе союзников для реванша. Глава болгарского правительства В. Радославов заявлял, что «Болгария не отказывается, и не скрывает этого, от своих исторических и этнографических прав, она не может без Македонии и Каваллы… Болгария будет с теми, кто гарантирует ее права на них» [9, с. 18].
Уже в августе 1914 г. в Македонии происходили столкновения между болгарскими четниками и сербскими войсками [10, с. 159]. Отношения еще более осложнил инцидент, произошедший 8 апреля 1915 г., когда со стороны Болгарии на станцию, находившуюся на территории сербской (Вардарской) Македонии было совершено нападение вооруженных чет, руководимых болгарскими офицерами, вошедшая в историю как Валандовская афера.
Отношения между Россией и Болгарией стали непростыми уже в конце XIX в., а в XX в. их осложнение было предопределено тем, что реальные политические шаги болгарского руководства стали противоречить многовековому вектору русской политики на Балканах, связанному с известной концепцией «Москва - Третий Рим». Императорская Россия видела свою миссию в объединении всего православного мира как минимум, а как максимум в чаемом воссоединении христианских церквей, в преодолении церковного раскола (ср. футурологические мечтания В.Соловьева). В начале XX в. всем, кроме российских дипломатов, стала понятна несбыточность и утопичность этих политических планов. Идея «русского Константинополя» диссонировала с прагматичным духом наступающего столетия, и не встретила понимания и одобрения даже со стороны военных союзников России - Франции и Англии.
В августе 1915 года болгарским правительством был подписан договор о дружбе и союзе с Германией и Австро-Венгрией. А одновременно с этим, проантантовские партии и политики внутри Болгарии подвергались репрессиям: в частности, в тюрьму угодил лидер Болгарского Земледельческого Народного Союза, леволиберальный деятель Александр Стамболийский.
После объявления о переводе страны из состояния нейтралитета «строгого» в состояние «вооруженное», в Болгарии началась мобилизация, а вслед за этим совместными силами 6 болгарских и 14 австро-венгерских и германских дивизий было осуществлено вторжение в Сербию, в ходе которого была оккупирована Вардарская Македония и значительная часть всего королевства. К концу 1915 г. сформировался Салоникский фронт, протянувшийся от Адриатики до Эгейского моря [11; 12; 13; 14; 24].
После вступления Болгарии в войну французский посол в России М. Палеолог пытался склонить русское императорское правительство и военное командование использовать флот для блокировки Бургаса и Варны, на что получил решительный отказ. С.Д. Сазонов ответил буквально следующее: «Болгария - одной с нами веры, мы создали ее нашей кровью, она обязана нам своим политическим существованием, мы не можем обращаться с ней, как с врагом» [15, с. 365].
В 1916 г. после того, как Румыния вступила в войну на стороне Антанты, появился новый театр военных действий, на котором на первых порах дела у Болгарии тоже складывались довольно удачно. Однако к концу 1917 г. резко изменилось положение внутри страны. Болгария пережившая три войны подряд, исчерпала свои экономические ресурсы. Стремительно увеличивался государственный долг, росла инфляция. На этом фоне как и в остальных воюющих странах, в Болгарии проходили голодные и женские бунты, левые партии все активнее проводили антивоенную пропаганду. Начались братания между русскими и болгарскими солдатами. За пацифистскую пропаганду несколько тысяч военных были привлечены к военному суду, из них 450 солдат и офицеров приговорили к смертной казни.
Участие в переговорах с делегацией большевистского правительства в Брест-Литовске не принесло удовлетворения болгарским политикам и успокоения общественности. Германия, чувствуя себя победительницей на Восточном фронте, проигнорировала претензии своего славянского союзника на Северную Добруджу. Замена кабинета министров тоже не привела к нормализации положения внутри страны, однако решающим событием, которое окончательно ввергло страну во внутреннюю смуту, стал прорыв Салоникского фронта войсками союзников осенью 1918 г. Военные, возмущенные внутренними неурядицами, бывшими, по их мнению, причиной поражений, подняли в Македонии восстание, руководство которым осуществляли представители проантантовских и левых партий.
Кульминацией восстания, названного потом Валдайским, стали события 29--30 сентября 1918 г., когда войска повстанцев предприняли неудачную попытку захватить Софию.
Окончанием войны для Болгарии стало соглашение между болгарскими представителями и Антантой. Правительство в Софии обязалось демобилизовать армию и согласилось на частичную оккупацию страны войсками союзных держав. 27 ноября 1919 г. в Нейи был подписан договор, ставший одним из звеньев так называемой Версальской системы. По Нейискому договору от Болгарии отторгалась Западная Фракия, а вся Добруджа отходила к Румынии. Итоги войны болгарское общество восприняло как вторую после Балканской войны национальную катастрофу.
После Первой мировой правительство Болгарии при новом царе - Борисе III - возглавлял А. Стамболийский, правление которого связывалось с военным поражением и подписанием позорного для страны мира. Правительство Стамболийского проводило политику подавления оппозиционных партий, находящихся на политической шкале левее или правее Болгарского земледельческого народного союза. «Оранжевый большевизм» этой партии вызвал острое недовольство на правом фланге. Народно-либеральная партия, младо-либеральная и Либеральная партия (последняя возглавлялась консерватором В. Радославовым) образовали Объединенную народно-прогрессивную партию, которая создала совместно с близкими по идеологии партиями и движениями Конституционный блок. Именно эта политическая сила стала основой Народного сговора - движения, пришедшего к власти в результате переворота 9 июня 1923 г. Помимо партийных деятелей в Народный сговор вошли представители Военного союза и Союза офицеров запаса - организаций военных, недовольных внешним и внутренним курсом Стамболийского и выступавших в пользу пересмотра итогов проигранной войны. Роль интеллектуального штаба Народного сговора выполняли представители болгарской профессуры. Историки отмечают принадлежность всего руководства Народного сговора к Великой ложи масонов Болгарии, игравшей здесь роль объединительного политического центра. Активное участие в заговоре приняли представители военных организаций русской эмиграции. Отечественные авторы утверждают, что одним из вдохновителей переворота был сам А.И. Гучков, также принадлежавший к числу масонов.
Правое реакционное правительство на внешнеполитической арене все более сближалось с Германией, после 1933 года вставшей на путь реванша, на путь пересмотра пресловутой Версальской системы. Именно это предопределило союз двух государств в годы Второй мировой. Но здесь необходимо отметить, что во время второго общеевропейского конфликта Болгария находилась в состоянии войны с Англией и США, а война СССР даже не была объявлена. Болгарская сторона ограничилась отправкой на восточный фронт одного санитарного поезда, и обеспечило медицинскую помощь, организуя сеть госпиталей для солдат фашистского блока. Внутри самой страны, как и в Югославии, развернулось антиправительственное антигитлеровкое партизанское движение.