Что касается женских образов, то языковые единицы с семантикой восприятия в рассказах встречаются не только в речи персонажей, но и в описании женского портрета и интерьера. Например, через цветовые и тактильные характеристики представлен интерьер, а через него и хозяйка комнаты в рассказе «Тина»:
В одном из углов комнаты, где зелень была гуще и выше, под розовым, точно погребальным балдахином, стояла кровать с измятой, еще не прибранной постелью; Здесь веяло холодом, как в вокзальных комнатах, клубах и театральных фойе.
Внешний образ Сусанны построен на контрасте между черным и белым (бледным), к этому добавляется еще один постоянный признак - «тяжелый и приторный запах жасмина», который упоминается в тексте семь раз. Помимо жасмина, в доме Сусанны будто бы пахнет чесноком: этот запах считается «одним из самых унизительных запахов» в прозе А. П. Чехова [Григорьева, 2004, с. 161].
Запах выполняет функцию характеризации и в других рассказах. В отношении женских образов это запахи духов и цветов, «мужские ароматы» зависят от сферы профессиональной деятельности героев. Запахи характеризуют жизненное пространство героев, становятся частью портретов, влияют на эмоциональный строй рассказа.
В детских образах А. П. Чехов, с одной стороны, показывает естественные природные свойства, присущие всем детям, с другой стороны, описывает формирование каждого из них как личности, стремление быть похожими на взрослых («Устрицы», «Ванька», «Спать хочется» и др.). Так, в рассказе «Устрицы» повествование ведется от первого лица: т. е. автор имеет возможность передать различные нюансы изменения состояния главного героя. В первой части рассказа ощущение голода для мальчика не застилает окружающую действительность: он смотрит по сторонам и замечает много интересного. Формирование образа пространства, в котором существует мальчик, происходит за счет высказываний с семантикой зрительного восприятия, в том числе цвета:
Против нас большой трехэтажный дом с синей вывеской: «Трактир»; Голова моя слабо откинута назад и набок, и я поневоле гляжу вверх, на освещенные окна... <...> Вглядываясь в одно из окон, я усматриваю белеющее пятно. Пятно это неподвижно и своими прямолинейными контурами резко выделяется из общего темно-коричневого фона. <.> Полчаса я не отрываю глаз от вывески. Своею белизною она притягивает...»
Постепенно изменяется физиологическое состояние мальчика - голод ощущается все острее, герой начинает «видеть то, чего не видел ранее», воспринимает мир всеми пятью органами чувств одновременно, ощущения усиливаются:
Шум экипажей начинает казаться мне громом, в уличной вони различаю я тысячи запахов, глаза мои в трактирных лампах и уличных фонарях видят ослепительные молнии. <...> Из кухни несется запах рыбного жаркого и ракового супа.
<. .> .Припадаю к его мокрому летнему пальто. <.> .Я ем с жадностью, боясь разгадать его вкус и запах.
Чувство голода и незнакомое слово «устрицы» рисуют в воображении мальчика различные картины, инициируемые чувственными ощущениями, некоторые из которых основаны на синестезии:
Я чувствую, как этот запах щекочет мое небо, ноздри, как он постепенно овладевает всем моим телом... Трактир, отец, белая вывеска, мои рукава - все пахнет этим запахом, пахнет до того сильно, что я начинаю жевать.
Языковые средства с семантикой запаха не только характеризуют внутреннее состояние героя, но и выполняют текстообразующую функцию. Они отражают переход от реальной жизни в воображаемое пространство и наоборот: «вкусный запах мгновенно перестает щекотать мое тело, и иллюзия пропадает». В этой связи приведем высказывание О. Н. Григорьевой, которая отмечает: «В индивидуально-авторской системе А. П. Чехова представления о запахах выступают как знаки времени, пространства, предметов, чувств, профессий, характеров, социальных типов» [Григорьева, 2004, с. 158].
Во второй части рассказа А. П. Чехов показывает, как чувство голода побеждает неприятные вкусовые, обонятельные, тактильные ощущения:
Я сижу за столом и ем что-то склизкое, соленое, отдающее сыростью и плесенью; я ем с жадностью, не жуя, не глядя и не осведомляясь, что я ем. Мне кажется, что если я открою глаза, то непременно увижу блестящие глаза, клешни и острые зубы...
В рассказах о детях спектр языковых единиц с семантикой восприятия очень широк, при этом среди них доминирует познание мира через цветовые и световые признаки. С одной стороны, яркий свет и различные насыщенные цвета привлекают внимание детей, с другой стороны, темнота и мрачные тона их пугают. С помощью языковых средств с перцептивным значением происходит уподобление детей взрослым в психологических, поведенческих характеристиках и противопоставление другим детям, отличающимся социальным положением. Лексические единицы с семантикой зрительного, слухового, тактильного и вкусового восприятия передают различные детские эмоции - ощущение безысходности, умение мечтать, восторг и др.: «Кто бы ни выиграл, она одинаково хохочет и хлопает в ладоши»; «Его карие глазки беспокойно и ревниво бегают по картам партнеров» («Детвора»).
В рассказах А. П. Чехова важное место занимают и образы животных («Рыбья любовь», «Белолобый», «Каштанка» и др.): подробно описываются не только условия их существования и внешний вид, но и чувства, которые они способны испытывать, подобно всем живым существам. Восприятие окружающего мира животными специфично: в связи с этим языковые единицы, репрезентирующие их перцептивные процессы, существенно отличаются от тех, которые описывают мир сквозь призму человеческого восприятия.
Процесс чувственного восприятия является смысловым центром рассказа «Рыбья любовь», здесь представлены языковые единицы со значением зрения, слуха и осязания и их «взаимодействие» внутри семантического и эмотивного пространства художественного текста.
Когда Соня приходила купаться, «влюбленный карась плавал у самого берега и наблюдал»; в то время, когда она сидела на берегу пруда, «карась не отрывал глаз от любимой девушки». В рассказе вербализовано эмоциональное состояние карася - благодаря светлому чувству ему все вокруг кажется прекрасным: «Он видел, как по голубому небу носились белые облака и птицы». Чувство любви усиливается с каждым днем, ситуацию зрительного восприятия сменяют тактильные ощущения. Когда Соня находится в воде, «карась тут как тут, он подплывал к ней и начинал жадно целовать ее ножки, плечи, шею». Карася очеловечивает не только его способность испытывать высокие чувства, но и умение в моменты эмоционального напряжения производить звуки, характерные для людей, а также менять цвет кожи. Именно трансформация и переход от одного типа восприятия окружающего мира к другому являются важным аспектом не только на смысловом уровне, но и в процессе формального текстового развертывания. Например, за счет глаголов звучания формируется динамика повествования: взвизгнула, шлепнулось, вскрикнули, простонал, захохотал и т. п.
В процессе анализа рассказов о животных было отмечено, что при моделировании ситуации слухового восприятия доминируют глаголы с семантикой звучания - животные наделяются человеческими свойствами, их поведение уподобляется людскому (кричать, произносить, говорить, заговорить и др.). Ключевым отличием восприятия субъекта-животного от субъекта-человека становится ситуация восприятия запаха: в рассказах о животных глагол нюхать и его варианты используются регулярно. Этот факт связан с тем, что система органов чувств животных существенно отличается от человеческой (именно к животным применимо понятие чуять `распознавать чутьем (о животных)' [МАС, т. 2, с. 540]). Запахи выполняют для животных жизненно важную функцию идентификации, и в этом случае речь идет о ситуации активного, целенаправленного восприятия: «Она понюхала одежду и сапоги незнакомца и нашла, что они очень пахнут лошадью» («Каштанка»).
Запах становится главным способом взаимодействия с миром для волков и собак (наряду со зрением), рыбы «пользуются» лишь зрением. Для обозначения процесса общения животных, особенно волка и собаки, используется глагол перцептивного действия (тактильное восприятие) облизать (ср.: в рассказах о людях - обнимать, целовать). Глагол лизнуть с точки зрения субъекта восприятия - человека имеет значение «попробовать на вкус»; для животных он также приобретает значение формы выражения ласки: «Она подошла к нему, а он лизнул ее в морду и заскулил, думая, что она хочет играть с ним» («Белолобый»).
Правомерность классификации исследуемых высказываний по субъекту восприятия может быть обоснована следующим образом. В зависимости от того, кто является субъектом чувственного восприятия (взрослые, дети или животные), различается доминирование тех или иных языковых единиц: со значением зрительного, слухового, тактильного, обонятельного или вкусового восприятия. Зрительное восприятие является основным способом ориентации людей в пространстве, их общения (наряду со слуховым восприятием), при этом дети воспринимают мир во всей полноте его цветовых проявлений. Что касается взрослых, то важным аспектом их характеризации является социальное положение в обществе и занимаемая должность. В высказываниях, субъектами восприятия в которых становится животное, регулярно реализуется ситуация восприятия запаха и вкуса. Языковые средства со значением чувственного восприятия с метафорическим значением передают уподобление детей взрослым, животных людям, участвуют в изображении окружающей среды, обстановки, в которой существуют герои произведений. Разнообразные чувственные характеристики описывают внешность и поведение всех персонажей.
В ряде рассказов А. П. Чехова именно субъект «пределяет выбор языковых единиц, репрезентирующих перцептивные процессы: в зависимости от того, кто является субъектом чувственного восприятия (взрослые, дети или животные), наблюдается преобладание того или иного типа восприятия, а также определяется выбор языковых средств выражения перцептивной семантики (например, глагол нюхать практически отсутствует в рассказах о людях и является ключевым в рассказах о животных). Сквозь призму мировосприятия субъекта дается характеристика окружающих предметов, явлений и их оценка.
Таким образом, в рассказах А. П. Чехова субъект чувственного восприятия (т. е. герой / персонаж рассказа, с позиции которого описываются происходящие события) является ключевым фактором текстообразования. Лексические и синтаксические единицы с перцептивной семантикой несут особую функциональную нагрузку в формировании смысловой (художественной) структуры чеховского рассказа. Внимание акцентируется как на мировосприятии конкретного персонажа, так и на особенностях непосредственно авторского восприятия, отражающегося в идиостилевых характеристиках повествования (например, детализации). Высказывания чувственного восприятия позволяют описать ситуацию «реалистично», показать не только общую картину, но привлечь внимание к отдельным аспектам описываемых в рассказах событий и явлений.
Список литературы
Авдевнина О.Ю. Перцептивная семантика: закономерности формирования и потенциал художественной реализации. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2013. 340 с.
Апресян Ю. Д. Избранные труды. Т. 1: Лексическая семантика. М.: Языки русской культуры, 1995. 472 с.
Бабина Т. П. Способы выражения субъекта в русском языке: Автореф. ... канд. филол. наук. М., 1986. 24 с.
Башкова И. В. Грамматика восприятия в современном русском языке: Автореф. ... канд. филол. наук. Екатеринбург, 1995. 24 с.
Бондарко А. В. К определению понятия «залоговость» // Теория функциональной грамматики. Персональность. Залоговость. СПб., 1991. С. 120-135.
Борейко Т. С. Ситуация тактильного восприятия: способы представления в системе русского языка и в языковом сознании индивида: Дис. ... канд. филол. наук. Омск, 2006. 224 с.
Ван С. Языковые средства выражения чувственного восприятия и их роль в семантической организации художественного текста (на материале рассказов А. П. Чехова): Автореф. ... канд. филол. наук. Томск, 2015. 24 с.
Григорьева О. Н. Цвет и запах власти: Лексика чувственного восприятия в публицистическом и художественном текстах: Учеб. пособие. М.: Наука, 2004. 248 с.
Двизова А. В. Языковые средства выражения ситуации зрительного и слухового восприятия в поэзии Б. Пастернака (сопоставительный аспект) // Сибирский филологический журнал. 2013. № 1. С. 207-211.
Демешкина Т. А., Верхотурова Н. А., Крюкова Л. Б., Курикова Н. В. Лингвистическое моделирование ситуации восприятия в региональном и общероссийском дискурсе / Под ред. Т. А. Демешкиной. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2006. 194 с.
Золотова Г. А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. М., 1982. 368 с.
Корычанкова С., Крюкова Л. Б., Хизниченко А. В. Поэтическая картина мира сквозь призму категории перцептивности. Bmo: Muni Press: Masarykova univ., 2016. 236 с.
Кустова Г. И. Вид, видимость, сущность (о семантическом потенциале слов со значением зрительного восприятия) // Сокровенные смыслы: Слово. Текст. Культура: Сб. ст. в честь Н. Д. Арутюновой. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 155-175.
МАС - Словарь русского языка: В 4 т. 4-е изд., стер. / Под ред. А. П. Евгенье- вой. М.: Рус. яз.: Полиграфресурсы, 1999. Т. 2. 736 с.
Моисеева Н. В. Глаголы восприятия в русском языке // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 1998. № 6. С. 82-91.
Олицкая Д. А., Крюкова Л. Б. Авторское мировосприятие и способы ее языкового выражения в оригинальной и переводной поэзии Б. Пастернака // Мир русского слова. 2012. № 4. С. 92-99.