Субъект чувственного восприятия в семантическом пространстве рассказов А.П. Чехова
Л.Б. Крюкова, А.В. Хизниченко , Сяохуань Ван
1 Томский государственный университет
2 Шеньянский политехнический университет
Представлен анализ лингвистических средств выражения субъекта восприятия и его роль в семантическом пространстве поздних рассказов А. П. Чехова. Субъект перцепции рассматривается как ключевой фактор текстообразования, предложен вариант его классификации. Утверждается, что от субъекта восприятия (взрослые, дети или животные) зависит преобладание того или иного модуса перцепции и выбор языковых средств выражения. Сквозь призму мировосприятия субъекта (с учетом его возрастных, социальных, гендерных особенностей) дается характеристика окружающих предметов, явлений и их оценка. Интерпретация и анализ перцептивной семантики позволяют выделить идиостилевые особенности повествования.
Ключевые слова: перцептивная семантика, субъект восприятия, высказывание, пропозиция, образ, художественный текст, зрение, слух, запах.
рассказ чехов лингвистический перцепция идиостилевой
В современном российском языкознании изучением семантики чувственного восприятия занимаются специалисты разных научных направлений: когнитивной и дискурсивной лингвистики, коммуникативной стилистики текста, лингвистической семантики и др. В рамках семантического синтаксиса актуальным является вовлечение в сферу рассмотрения глубинного уровня семантической структуры высказывания и способов ее языкового представления в тексте.
Как отмечает В. К. Харченко, язык сенсорики способен усилить эмоциональность и художественность любого дискурса [Харченко, 2012, с. 7]. Художественный текст в этом отношении предоставляет наибольшее разнообразие способов репрезентации чувственных ощущений, что напрямую отображает особенности авторского мировосприятия. С этим связан тот факт, что в настоящее время возрастает внимание лингвистов к стилистическому аспекту исследования перцептивной семантики. Языковые единицы (лексические и синтаксические) с сенсорным значением регулярно рассматриваются в аспекте текстообразования и смыс- лообразования в рамках художественного дискурса [Григорьева, 2004; Харченко, 2012; Авдевнина, 2013; и др.]. «Языковые средства создания перцептивных образов являются инструментом анализа художественного текста и позволяют исследовать языковую и художественную картину мира отдельного автора» [Корычан- кова и др., 2016, с. 33], при этом эффективным признается выявление специфики идиостиля через описание функциональных характеристик элементов структуры высказывания [Золотова, 1982; Кустова, 2004; Олицкая, Крюкова, 2012; Двизова, 2013; и др.].
Наибольшее внимание лингвисты уделяют предикату, который определяет выбор «участников» ситуации, их синтаксические позиции и языковые формы. Чувственное восприятие представлено в языке прежде всего посредством процессуальной лексики. Языковой пласт перцептивных глаголов изучен подробно и многосторонне в аспекте их лексического содержания, грамматических свойств, словообразовательного потенциала, функционирования в художественном, диалектном, публицистическом текстах [Падучева, 2004; Апресян, 1995; Моисеева, 1998; Демешкина и др., 2006; и др.].
Целью предлагаемого исследования является рассмотрение особенностей языкового выражения процесса чувственного восприятия в семантическом пространстве рассказов А. П. Чехова. Особого внимания заслуживает субъект восприятия, описание и характеристики которого позволяют говорить о значимости в рамках соответствующей пропозиции не только предикативного компонента, но и актантов. Исследование опирается на анализ 67 рассказов А. П. Чехова, репрезентирующих на синтаксическом уровне ситуацию чувственного восприятия Рассказы А. П. Чехова цитируются по изданию полного собрания сочинений [Чехов, 1983, т. 1; 1988, т. 18]. После иллюстративного примера в скобках указывается название рассказа.. В основном это рассказы зрелого периода творчества А. П. Чехова, в которых выявлено более 4 000 высказываний с перцептивной семантикой [Ван, 2015].
Способы вербализации перцептивной семантики в проанализированных рассказах обусловлены реализацией классической инвариантной трехкомпонентной модели восприятия «субъект - предикат - объект». С точки зрения антропоцентрического подхода к языку субъект - главный участник ситуации восприятия. Наличие субъекта следует признать обязательным - он семантически значим, даже будучи невыраженным на поверхностном (формальном) уровне: «Если предложение сообщает о восприятии, существует субъект этого восприятия, и язык находит различные способы указания на него» [Золотова, 1982, с. 218].
Восприятие в широком смысле - «процесс переведения объекта действительности во внутреннюю сферу субъекта» [Башкова, 1995, с. 6]. А. В. Бондарко понимает субъект как семантическую категорию, обозначающую источник или носитель действия [Бондарко, 1991, с. 130]. Субъект восприятия как один из актантов пропозиции восприятия становился объектом изучения в исследовании Т. П. Бабиной [Бабина, 1986, с. 3].
В традиционном понимании восприятия как психического процесса субъектом восприятия могут выступать только одушевленные существа. Субъект восприятия эксплицирован различными лексико-семантическими группами слов: именами существительными с предметной семантикой, местоимениями и субстантивированными прилагательными и причастиями. На синтаксическом уровне субъект регулярно репрезентируется имплицитно (в односоставных и контекстуально неполных предложениях).
Различают понятия «субъект восприятия» и «субъект предложения», которые в пределах одного высказывания могут не совпадать. В зависимости от семантики предиката в рамках контекста может быть выделен как активный, так и пассивный субъект восприятия. Активный субъект обозначает лицо, совершающее намеренное перцептивное действие (при глаголах нюхать, слушать, смотреть, трогать и др.), пассивный субъект - носителя перцептивного состояния (например, в безличных предложениях: мне привиделось, послышалось, почудилось и др.); при этом синтаксические позиции двух типов субъекта могут варьироваться: в предложении они являются подлежащими или дополнениями. Активность или пассивность субъекта становится основанием для выявления модели того или иного перцептивного высказывания [Демешкина и др., 2006, с. 6].
Между тем субъект восприятия не всегда легко выделяется из контекста. Так, например, в высказываниях, репрезентирующих тактильное восприятие, отмечается синкретизм объектного и субъектного значения [Борейко, 2006]. В художественном тексте трудности определения субъекта перцептивной деятельности связаны, в первую очередь, с наличием позиции автора, повествователя, персонажа.
Классическим положением субъекта в высказывании со значением восприятия считается его препозиция (и постпозиция предиката) в экспрессивно-нейтральном предложении, независимо от того, совпадают ли субъект и предикат с подлежащим и сказуемым. «Субъект и предикат соответствуют теме и реме в актуальном членении (функциональной перспективе) высказывания» [Золотова, 1982, с. 214]. Случаи постановки субъекта в постпозицию можно считать проявлением модусных смыслов в высказывании (шире - тексте). При рассмотрении пропозиции восприятия в художественном тексте особую значимость приобретает метафорическое и метонимическое осмысление субъектно-объектных отношений.
Таким образом, рассмотрение особенностей представления субъекта в семантической структуре высказывания дает возможность приблизиться к пониманию отдельных смысловых нюансов словоупотребления и сосредоточить внимание на семантической нагрузке языковых единиц с перцептивной семантикой в рамках целостного художественного произведения. Анализ и интерпретация особенностей мировосприятия субъекта (т. е. всего индивидуального, что привносится в тот или иной контекст) ведет к проникновению в смысловые глубины высказывания и художественного текста в целом, а также позволяет выявить идиостилевые особенности повествования.
Жизнь чеховских героев наполнена ситуациями, связанными с восприятием и познанием окружающей действительности с помощью чувственных рецепторов.
Необходимо отметить, что в задачу исследования не входит изучение проблем образа автора, образа рассказчика (повествователя) или образа персонажа. В фокус внимания попадают только те контексты, в которых субъект восприятия (понимаемый вслед за Т. В. Шмелевой как один из компонентов событийной пропозиции восприятия [Шмелева, 1988]) репрезентирован на языковом уровне: «А Ольга Ивановна прислушивалась то к голосу Рябовского, то к тишине ночи и думала о том, что она бессмертна и никогда не умрет» («Попрыгунья»).
Сложность описания ситуации восприятия по субъекту в рассказах А. П. Чехова связана с тем, что в тексте постоянно существует две точки зрения (два процесса восприятия): позиция автора (рассказчика) и позиция героя (персонажа). Семантическому анализу подвергаются и те, и другие высказывания. Например: «Он смотрит вопросительно по направлению криков, несущихся с реки, и потом быстро семенит к купальне...» («Налим»); «Егор глядит на них и провожает их глазами до тех пор, пока они, превратившись в три едва видные точки, не опускаются далеко за лесом» («Егерь»); «Он отошел от окна и мутными глазами обвел комнату, в которой ему еще слышался робкий, придушенный голос» («Кошмар») - описание ситуации восприятия ведется с позиции автора (рассказчика), но при этом именно названный персонаж является субъектом восприятия; «Хорошо-с, извольте... я послушаю... Полчаса я готов» («Драма») - описание с позиции персонажа.
Выбрать универсальное основание для классификации субъектов восприятия в рассказах А. П. Чехова не представляется возможным, в связи с этим в статье рассмотрены две (достаточно условные) оппозиции: взрослые - дети и люди - животные. Именно эти типы субъектов являются наиболее значимыми в анализируемых текстах.
Внутри группы «взрослые» наблюдается четкое разграничение по гендерному признаку: для мужчин свойственны одни характеристики, определяющие их перцептивную (сенсорную) картину мира, для женщин иные. Под перцептивной картиной мира понимается картина, «получаемая в результате прямого познания сознанием окружающей действительности при помощи органов чувств, которая формируется как результат непосредственного восприятия мира и его осмысления» [Попова, 2010, с. 51] и характеризуется индивидуальными особенностями.
Воплощаемые А. П. Чеховым образы мужчин строго различаются по социальному положению (персонажи рассказов «Смерть чиновника», «Толстый и тонкий», «Хамелеон», «Скрипка Ротшильда», «Студент», «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви» и др.), образы же женщин создаются через детальное описание внешности, кроме того, они часто обладают характерным запахом: «запах отражает характер героини и ее оценку в обществе» [Григорьева, 2004, с. 158] (см. рассказы «Тина», «Анна на шее», «Душечка», «Дама с собачкой» и др.).
В рассказе «Смерть чиновника», посвященной теме маленького человека, языковые средства с семантикой зрения и слуха используются в процессе описания характера, настроения персонажей, отношений между ними, при этом следует говорить о ситуации активного восприятия (действия). Через глаголы звучащей речи (шептать и бормотать) Червяков представлен как человек, имеющий низшее положение в обществе, и напротив, глагол гаркнуть говорит о высоком статусе генерала, смотрящего на подчиненных с презрением и воспринимающего их свысока.
Подобная характеристика социального статуса героев вербализована и в рассказе «Хамелеон», но восприятие при этом является пассивным (взаимопроникновение восприятия и состояния). Перемена во взглядах и симпатиях персонажа Очумелова передается в том числе благодаря использованию языковых единиц с семантикой тактильного восприятия: «Сними-ка, Елдырин, с меня пальто. Ужас, как жарко!»; затем: «Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто. Что то ветром на меня подуло . Знобит...»
Посредством перцептивных лексических единиц в рамках ситуаций активного и пассивного восприятия создается соответствие социального положения внешности, чертам характера персонажей в рассказе «Крыжовник»: «.теперь говорил одни только истины, и таким тоном, точно министр; даже фамилия в сущности несообразная, казалась ему теперь звучной». В финальных философских обобщениях Ивана Ивановича слуховые и зрительные характеристики взаимосвязаны:
.. .во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч, живущих в городе, ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. <...> ...Мы не видим и не слышим тех, которые страдают. Все тихо, спокойно... <...> Меня угнетают тишина и спокойствие.
Отсутствие звуков в этих высказываниях отражает безмолвное человеческое страдание, ничтожность жизни героя. Значимым является «отсутствие восприятия»: «его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других».
В качестве промежуточного вывода отметим, что для раскрытия образа героев, их характера и специфики мировосприятия А. П. Чехов использует высказывания со значением зрения и слуха. Визуальные и звуковые характеристики не только описывают окружающую действительность глазами персонажей (например, представление усадьбы в рассказе «Крыжовник»): они репрезентируют поведенческие реакции героев, их эмоциональное состояние. Конструкции, в которых внимание акцентируется на потере способности видеть и слышать, метафорически передают мысль о том, что внутренняя духовная жизнь героя прекращается.