27 мая 1917 года открылся I Поволжский областной съезд исполнительных комитетов. На нем была принята резолюция «О комиссарах», где считалось необходимым «в целях усиления на местах начала твердой власти и укрепления авторитета Временного правительства создание такого положения, чтобы комиссарами правительства утверждались исключительно лишь избираемые исполнительными комитетами их председатели» (ЦГАСО. Ф. 813. Оп. 1. Д. 21. Л. 6). Другое постановление съезда определяло юридический статус исполнительных комитетов: «всемерное укрепление начал государственности, установление и осуществление твердой власти на местах, проведение в жизнь указаний и распоряжений Временного правительства, контроль за деятельностью местных самоуправлений, правительственных учреждений и должностных лиц, подготовка к выборам в Учредительное собрание, организация юридической помощи населению, культурно-просветительская деятельность» (ЦГАСО. Ф. 813. Оп. 1. Д. 21. Л. 8). Такие решения съезда создавали правовую базу для замены не только уездных, но и губернских комиссаров Временного правительства более демократическими элементами.
Рассматривая процесс конституирования общественных комитетов на местах, необходимо подчеркнуть самостоятельность и независимость этого процесса от центрального руководства. Временное правительство не захотело, чтобы его структуры в провинции делились властью с общественными организациями. Тем самым оно упустило возможность управлять через комитеты всеми общественными организациями, в том числе советами, делегировавшими в них своих представителей. Ограничивая возможности комитетов, Временное правительство потеряло контроль за процессом развития революции на местах, не смогло их использовать для консолидации всех демократических сил.
Процесс формирования власти в сельской местности после Февраля 1917 года был сложным и противоречивым. Формы общественно-политических объединений в деревне отличались от аналогичных в городе. Это были различные крестьянские комитеты (исполнительные, земельные, продовольственные), кооперативы, земские службы, организации «Крестьянского союза» и «Союза земельных собственников», церковные приходы и сельские общины. В ходе революции возродилась община как мирская организация крестьянства. При этом она трансформировалась для выполнения функций организации общественно-политической жизни деревни. Стремление крестьян выйти со своими проблемами за пределы своего территориального образования вызвало к жизни такие специфические формы объединения, как крестьянские съезды. На них избирали советы крестьянских депутатов, которые в соответствии с пропорциональным представительством имели самое большое число мест в губернских общественных комитетах. Губернские исполнительные комитеты в свою очередь использовали крестьянские съезды для укрепления собственных позиций в борьбе за власть.
Единообразия в образовании и деятельности исполнительных комитетов не было, хотя Временное правительство, вынужденное мириться с их существованием, попыталось включить их в систему управления на местах. Однако интересы крестьян изначально не совпадали с политикой власти по аграрному вопросу. Поэтому инициативу по созданию дополнительных органов сельского самоуправления крестьянские сходы проявили сразу после падения самодержавия. На низовые крестьянские организации пытались оказать влияние различные политические силы и организации, действовавшие в 1917 году. Выработку правил и инструкций по организации власти на местах считали своей задачей все новые организации. Для этого созывались специальные съезды как общественных комитетов, так и комиссаров Временного правительства. По инициативе и под руководством преимущественно эсеров и различных земских, кооперативных и других организаций, где они служили, собирались также крестьянские съезды, явившиеся своеобразной формой организации всего крестьянства. На них обязательно разрабатывались нормы крестьянского представительства в структурах местной власти и самоуправления (ЦГАСО. Ф. 813. Оп. 1. Д. 21. Л. 48).
В марте 1917 года по инициативе крестьян в Поволжье повсеместно были созданы волостные и сельские исполнительные комитеты. Временное правительство, решившее включить волостные комитеты в систему местного управления, обязывало губернских комиссаров организовать контроль со стороны уездных комиссаров за их деятельностью. Министерство внутренних дел разослало на места инструкции о необходимости согласования действий волостных комитетов с распоряжениями губернских комиссаров Временного правительства и постановлениями губернских и уездных исполнительных комитетов (НАРТ. Ф. 1246. Оп. 1. Д. 34. Л. 185).
Для выполнения даже самых общих обязательств по организации управления в сельской местности необходимо было решить вопрос финансирования волостных комитетов. Временное правительство неоднократно дебатировало этот вопрос. Желая теснее привязать эти, часто самостийные, крестьянские организации к административным структурам Временного правительства на местах, часть чиновников настаивала на их государственном содержании. Однако средств Казначейства не хватало даже на финансовую поддержку губернских комитетов, которые вместе с уездными в большинстве сохранили статус общественных организаций. Поэтому содержание не только сельских, но и волостных комитетов осуществлялось за счет системы самообложения (ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 4. Л. 11). Такая система содержания выводила органы сельского самоуправления из системы местной администрации центральной исполнительной власти. С самого образования сельские и волостные комитеты в условиях финансовой независимости от власти могли претендовать на свободу действий. Они выбирали среди множества общественно-политических структур те, которые заявляли о поддержке крестьянских требований в революции.
Деятельность Временного правительства по созданию системы местного управления после Февраля 1917 года представляла собой дискретный процесс, который развивался и изменялся независимо от его законотворческой работы. Сформировать четкую систему соподчинения органов местной власти в стране ему не удалось. Фактически низовые комитеты проводили не правительственную, а крестьянскую политику. Крестьянские съезды 1917 года в Поволжье сыграли исключительно важную роль в регулировании взаимоотношений местной администрации Временного правительства с органами самоуправления и другими общественными организациями. Постановления губернских и уездных съездов оказывали непосредственное влияние на местную власть. Являясь наиболее представительными массовыми общественными объединениями, крестьянские съезды выступали инициаторами изменения партийно-социального состава губернской и уездной администрации Временного правительства. Они разрабатывали правила организации власти, самоуправления, аграрных отношений. На крестьянских съездах разгорались острейшие дискуссии по всем политическим вопросам, в ходе которых делегаты от крестьянских обществ противостояли организаторам от политических партий.
Анализ взаимоотношений власти и общества на местах в 1917 году подтверждает системный характер общенационального кризиса. Власть, сформированная после Февраля 1917 года, не отвечала архаичным потребностям большинства социума, она лишь стимулировала мощную инверсионную волну, которая привела страну к национальной катастрофе. Все попытки внедрить западнические общедемократические принципы регулирования социальных отношений оказались неэффективными прежде всего в провинции, так как традиционные устои здесь были крепче. Советы, еще в меньшей степени способные осуществлять функции действенной государственной власти, были приспособлены большевиками для выхода из революционного кризиса.
Анализ взаимоотношений власти и общественных сил между центром и провинцией в 1917 году доказывает многовариантность революционного процесса в России. Временные исполнительные комитеты, образованные по инициативе общественных объединений, фактически являлись представительными структурами власти на местах. Временное правительство стремилось отстранить их от создания новой администрации. Это приводило к конфликтам между центром и провинцией, усугубляло социальную нестабильность. Таким образом, множественные конфликты в период поиска оптимальных путей общественного развития порождали всеобщий хаос, перерастая в общенациональный кризис. Общедемократические принципы регулирования социальных отношений в провинции оказались неэффективными. Советы были более привлекательны для революционных потоков, так как они формировались на основе непосредственного представительства от рабочих, солдат и крестьян. Это создавало иллюзию истинно народной власти.
Литература
1. Анатомия революции. 1917 год в России: массы, партии, власть. СПб.: Глаголъ, 1994. 445 с.
2. Бэдкок Сэра. Переписывая историю российской революции // Отечественная история. 2007. № 4. С. 103-112.
3. Герасименко Г.А. Народ и власть (1917 год). М.: Воскресенье, 1995. 288 с.
4. Кабытова Н.Н. Власть и общество российской провинции в революции 1917 года. Самара: Самарский университет, 2002. 324 с.
5. Колоницкий Б.И. Символы власти и борьба за власть: К изучению политической культуры Российской революции 1917 года. СПб.: Дмитрий Буланин, 2001. 350 с.
6. Липатова Н.В. Власть в печатном эквиваленте: образ советского лидера на страницах прессы. Ульяновск: УлГУ, 2014. 232 с.
7. Революция 1917-1918 гг. в российской провинции: сборник научных статей / отв. ред. Л.Г. Протасов. Тамбов: Изд-во ТГУ, 2008. 107 с.
8. Рейли Д.Дж. Политические судьбы российской губернии: 1917 год в Саратове. Саратов: Слово, 1995. 405 с.
9. Тропов И.А. Революция и провинция: Местная власть в России (февраль - октябрь 1917 г.). СПб.: Европейский Дом, 2011. 250 с.
10. Щелков А.Б. Власть в Самарской губернии в 1917 году. Самара: ПГСГА, 2014. 184 с.
11. Юрьев А.И. Органы власти Временного правительства и Советы рабочих и солдатских депутатов после Февральской революции 1917 года // Вестник Московского городского педагогического университета. 2014. № 3. С. 35-40.
12. Fitzpatrick Sheila. The Cultural front: power and culture in revolutionary Russia. New York: Cornell University, 1992. 264 p.
Literatura
1. Anatomiya revolyucii. 1917 god v Rossii: massy', partii, vlast'. SPb.: Glagol'', 1994. 445 s.
2. Be 'dkok Se 'ra. Perepisy'vaya istoriyu rossijskoj revolyucii // Otechestvennaya istoriya. 2007. № 4. S. 103-112.
3. Gerasimenko G.A. Narod i vlast' (1917 god). M.: Voskresen'e, 1995. 288 s.
4. Kaby'tova N.N. Vlast' i obshhestvo rossijskoj provincii v revolyucii 1917 goda. Samara: Samarskij universitet, 2002. 324 s.
5. Koloniczkij B.I. Simvoly' vlasti i bor'ba za vlast': K izucheniyu politicheskoj kul'tury' Rossijskoj revolyucii 1917 goda. SPb.: Dmitrij Bulanin, 2001. 350 s.
6. Lipatova N.V. Vlast' v pechatnom e'kvivalente: obraz sovetskogo lidera na straniczax pressy'. Ul'yanovsk: UlGU, 2014. 232 s.
7. Revolyuciya 1917-1918 gg. v rossijskoj provincii: sbornik nauchny'x statej / otv. red. L.G. Protasov. Tambov: Izd-vo TGU, 2008. 107 s.
8. RejliD.Dzh. Politicheskie sud'by' rossijskoj gubernii: 1917 god v Saratove. Saratov: Slovo, 1995. 405 s.
9. Tropov I.A. Revolyuciya i provinciya: Mestnaya vlast' v Rossii (fevral' - oktyabr' 1917 g.). SPb.: Evropejskij Dom, 2011. 250 s.
10. Shhelkov A.B. Vlast' v Samarskoj gubernii v 1917 godu. Samara: PGSGA, 2014. 184 s.
11. Yur 'evA.I. Organy' vlasti Vremennogo pravitel'stva i Sovety' rabochix i soldatskix deputatov posle Fevral'skoj revolyucii 1917 goda // Vestnik Moskovskogo gorodskogo pedagogicheskogo universiteta. 2014. № 3. S. 35-40.
12. Fitzpatrick Sheila. The Cultural front: power and culture in revolutionary Russia. New York: Cornell University, 1992. 264 p.