стилевые манеры в ранних произведениях е. и. замятина Копельник В. И., Гливенкова О. А., Лябина О. Г., 2015
Копельник Владислава Игоревна, к. филол. н., доцент Гливенкова Ольга Анатольевна, к. филол. н., доцент
Лябина Олеся Геннадиевна, к. филол. н., доцент Тамбовский государственный технический университет
kopelnik99@mail.ru; olga-glivenkova@rambler.ru; lyabina78@mail.ru
Авторы рассматривают стилевые манеры и рифмованный текст в драматургии Е. И. Замятина. В статье анализируются монологи героев, которые отличаются романтическим пафосом. Приводятся примеры из пьесы «Общество почетных звонарей». Авторы приходят к выводу, что драматург применяет разнообразные поэтические средства для решения центральной проблемы свободы личности в современном обществе.
Ключевые слова и фразы: Е. И. Замятин; проблема свободы личности; драматургия; стилевые манеры; художественный текст; жанровое произведение; фабульность.
STYLE MANNERS IN YE. I. ZAMYATIN'S EARLY WORKS
Kopel'nik Vladislava Igorevna, Ph. D. in Philology, Associate Professor
Glivenkova Ol'ga Anatol'evna, Ph. D. in Philology, Associate Professor
Lyabina Olesya Gennadievna, Ph. D. in Philology, Associate Professor
Tambov State Technical University
kopelnik99@mail.ru; olga-glivenkova@rambler.ru; lyabina78@mail.ru
The article deals with the style manners and rhymed text in Ye. I. Zamyatin's plays. The authors analyze the characters' monologues that are remarkable for romantic pathos. Examples from the play “The Society of Honourable Bell Ringers” are given. It is concluded that the playwright uses various poetic means for solving the central problem of the individual's freedom in the modern society.
Key words and phrases: Ye. I. Zamyatin; problem of individual's freedom; drama; style manners; literary text; genre work; plot character.
рифмованный текст замятин пьеса
Бесспорно, Е. И. Замятин является одной из самых ярких фигур среди писателей, он предстает как образец писательской независимости. Именно поэтому его творчество привлекает внимание ученых и получает освещение в целом ряде работ [4-6].
Вопрос иррационального и рационального всегда волновал Е. И. Замятина. И в английский период расцвета его творчества, и после возвращения из Англии, и даже в тот момент, когда писатель стал проявлять интерес к драматургии (в конце 1920-х - начале 1930 годов) и создал известную пьесу «Общество почётных звонарей» (1924) и киносценарий «Подземелье Гунтона» (1931), он задавался вопросом: «Ведут ли человека к свободе рациональное и иррациональное?».
Драматизированность сюжетов всех ранних произведений Е. И. Замятина, а также его признание, что «пьеса <…> пишется быстрее и легче, чем рассказ, повесть, роман (потому что повесть, роман - это пьеса плюс многое другое)» [2, т. 4, с. 436], свидетельствует о несомненной тяге к драматургии у автора романа «Мы», наблюдавшейся на протяжении всего творческого пути.
Своё обращение к драматургии Е. И. Замятин объяснил в статье «Современный русский театр» (1931). Писатель считал, что в 20-е годы глубочайший кризис затронул не только экономику, но и религию, науку, искусство, театр, семью [Там же]. Содействовало обращению к драме не только желание вывести театр из кризиса, но и то, что Замятин осознал себя раньше многих своих собратьев по перу на положении внутреннего эмигранта: «Едва ли не каждая его вещь 1920-х годов предлагала свою проекцию на современность. Особенно пьесы. Тем более - исторические, пожалуй, даже, прежде всего они. Перекличка времён возникала почти невольно, словно сама собой. Но она действительно велась» [3, с. 358], - пишет Д. И. Золотницкий.
Драматургия Замятина - это, по словам критика-современника, «пересечение старой мелодрамы и ярмарочного балагана, опыт воссоздания народной комедии. Несомненно, такой театр должен быть искусством сугубо синтетическим, и в нём слово и мимика, чёткий, прямолинейный, без оттенков и оттеночков, жест, почти аляповатые декорации, условнейшая, примитивная бутафория, песня и музыка - вполне равноправны и равноценны» [2, т. 2, с. 5].
Пьеса «Общество почетных звонарей», созданная в 1924 году, представляет собой инсценировку повести «Островитяне». Характеры обрисованы здесь резко, ярко, как будто «подчеркнуты жирной линией», почти карикатурны по сравнению с повестью.
Е. И. Замятин с первого акта своей пьесы «Общество почетных звонарей» обнаруживает тягу к обобщенносимволическому изображению действительности, сочетающуюся со способностью обнаружить и запечатлеть пронизывающую современную подробность, переносящую читателя и зрителя из мира английских реалий, обобщенных в художественном тексте, к современной действительности. Эта черта была характерна для всей драматургии Е. И. Замятина в целом, хотя каждая пьеса, созданная в первой половине 20-х годов, имела и неповторимые черты, заставляющие думать, что автор пробовал себя в различных стилевых манерах.
Монологи героев пьесы «Огни святого Доминика» отличались романтическим пафосом; пьеса «Блоха» создана в манере народной игры, соединяющей лубок, театр Петрушки, балаган и раек, где использовался рифмованный текст; пьеса «Атилла», где речь героев стилизованна под изображаемую историческую эпоху; инсценировка «История одного города», стилизованная под щедринскую сатирическую манеру, характерную для XIX столетия. Герои пьесы «Общество почетных звонарей» говорят на обычном разговорном наречии англичан среднего класса. Другими словами, драматург перепробовал себя в различных жанрах.
Театр и проза у Е. И. Замятина, по верному наблюдению Б. Филиппова, легко переплетаются друг с другом. Действительно, почти все прозаические произведения у Замятина по характеру драматизма и архитектонике ярко театральны: например, в повести «Уездное» каждый эпизод - маленькая драма.
Хотя автор романа «Мы» расценивал своё обращение к драме как «измену литературе», увлечённость драматургией, несомненно, обогатила и его прозу. Об этом свидетельствует блистательный рассказ «Икс» (1926), где «театральность», игра со зрителем-читателем становится основным художественным приёмом.
Все мастерство драматурга писатель Е. И. Замятин воплотил, на наш взгляд, в пьесе «Общество почетных звонарей».
Впервые пьеса «Общество почётных звонарей» была поставлена 24 сентября 1925 года на сцене Театра русской драмы в г. Риге, в театре русской эмиграции.
Автор пьесы обыгрывает и в самом художественном тексте жанровое определение «Трагикомедия в четырех действиях» [Там же, с. 283]. Герой пьесы Викарий Дьюли неоднократно повторял в ходе пьесы: «Успокойтесь, все это кончится так, как и надлежит кончиться банальной комедии: с изменами, ревностью и прочими атрибутами» [Там же, с. 333].
В финале же пьесы даже этот циничный персонаж признается в серьезности, даже трагизме происходящего: «Леди и джентльмены! На наших глазах кончился последний акт драмы. И прежде чем помолиться за душу грешника, я предлагаю присутствующим принять резолюцию с требованием, чтобы в парламент был, наконец, внесен мой билль о принудительном государственном спасении. Медлить дальше нельзя: мы на краю бездны» [Там же, с. 363].
Как видим, драматизм ситуации герой вновь легко сводит к формальным мерам, построенным на запретах и принудительном повиновении им.
Двойной пафос (трагедийный и комический) «Общества почетных звонарей» резко заострен и более антиномичен, чем в повести «Островитяне».
Трагическое звучание пьесы усиливается, на наш взгляд, введением приема «предзнаменования», который, естественно, отсутствовал в эпическом аналоге драмы. Е. И. Замятин использует этот прием пять раз, и это позволяет назвать его сквозным. Первый раз это связывается с семантикой заголовка пьесы: любовь к колокольному звону Кембла служит намеком на его грядущую гибель под звон тюремного колокола. Первые слова, которые произносит Кембл: «Следовательно, это вы звоните в колокол? Я очень люблю звон колоколов» [Там же, с. 287] - символизируют его скорую гибель от рук «Почетных звонарей», которые и постараются крепче ударить в колокол в момент казни героя. Знаменательно, что сразу после этого признания выздоровевшего Кембла принимают в «Общество почетных звонарей» членом-соревнователем.
Затем автор выстраивает следующие намеки-предзнаменования: соперник-адвокат О'Келли Кембла объявляет его «помощником во всех отношениях» [Там же, с. 292]. Вслед О'Келли вновь намекает, что «готов пойти на бокс с мистером Кемблом, на дуэль с мистером Кемблом - на все»:
«Кембл (трет лоб). То есть, как на дуэль?
О'Келли. Да, мистер Кембл, будьте готовы ко всему» [Там же, с. 295].
Шутка адвоката предрекает трагедию: Кембл не понимал шуток, он был слишком серьезен в своей любви к Диди.
В третьем действии возникает третье предвестие будущей трагедии. Оно воплощено в мистический облик Мастера-палача, который медленно, «почти крадется» по улице, где Диди тайно встречается с О'Келли.
Е. И. Замятин тут же вводит комический элемент, который только усиливает четвертое по счету грозное предзнаменование трагической развязки пьесы. Миссис Дьюли пишет записку Кемблу об измене Диди. За ней следит мисс Аунти.
В этой сцене расшифровывается более раннее предзнаменование: «любовное» дело, действительно, ведет к отсечению головы.
И когда в последнем действии в крике мальчишек, которые торгуют газетами, звучит слово «убийство», то завершается вся цепь предзнаменований. Таким образом, используя поэтический прием, Е. И. Замятин передает атмосферу пафоса трагикомичности, что, в свою очередь, не является ни подражанием, ни заимствованием. Это - варьирование «мирового сюжета», интертекстуальная «игра сюжетом», так как убийство соперника мы находим в бесконечно огромном количестве фабул произведений мировой литературы (Кембл убивает не возлюбленную, а адвоката О'Келли). Особый глубокий художественный смысл, по-нашему мнению, приобрело развертывание второстепенного эпизодического образа Мак-Интоша для повести «Островитяне» в пьесе «Общество почетных звонарей», и причиной тому послужило выделение массового характера «дьюлизма». Как известно, при сценической редакции любого произведения происходят не только многочисленные сокращения, но и осуществляется особая драматическая планировка исходного материала.
Специфика фабульной организации драматического произведения заключается в следующем: действие разворачивается перед зрителями и наиболее ответственные моменты фабулы развиваются с законченной полнотой, причем автор стеснен местом и временем в их развитии. Во время спектакля действующие лица не покидают пределы площади, равной площади сцены в пределах акта или картины. А само действие по времени длится ровно столько, сколько длится исполнение акта. Иными словами, и то и другое приблизительно совпадает с действием и местом спектакля. Мы можем изменить место во время антрактов, которые предполагают «протекание неопределенного времени». При этом почти все должно произойти перед глазами зрителя, и как можно меньше должно сообщаться в речах о происходящем за пределами сцены.
Театральная традиция ограничивает все подобные отступления от драматического принципа («сценические условности»), так как излишнее нарушение таких иллюзий может лишить зрителя возможности ощутить театральный эффект.
Кроме того, фабула у Е. И. Замятина развивается в речах действующих лиц, у него существует сложная система драматического диалога, все вращается вокруг главной пары героев (Кембл - Диди).
Говоря о драматической структуре, считаем необходимым отметить, что она полностью исключает возможность отвлеченного повествования, а это, в свою очередь, значительно сужает круг тем, которые получают развитие в драме, и наделяет вводимые мотивы (всякий мотив должен быть предметом разговора) специфическим характером.
Ограниченное время спектакля не позволяет вводить длинные цепи событий, автор нарушил бы темп спектакля естественной замедленностью. С другой стороны, единая фабульная линия замедлила бы темп и ослабила бы интерес зрителя к происходящему на сцене. С целью создания эффекта напряжения действия в произведениях Е. И. Замятина сразу вводится несколько параллельных линий, или, иначе говоря, несколько параллельных интриг. Пока в пределах одной фабульной линии происходит «изготовка» очередной перипетии, действие заполняется событиями другой линии интриги. Подобную организацию мы наблюдаем в пьесе «Общество почетных звонарей», где драматическая структура часто содержит параллельное видение сложной фабулы, а не является просто последовательным развитием мотивов.
Для драматической литературы характерна забота о конкретизации душевного облика героя, «развертывание характера». Развертывание образа Мак-Интоша давало автору возможность комически «снижать» наивными комментариями чувства главных персонажей, доводя их до анекдотичности. Так, примитивный Мак-Интош развенчивает в первой же сцене свято исполняемый «Завет принудительного спасения» викария Дьюли. Сожалея о том, что ему придется нарушить «расписание», этот герой сетует, что обед будет перенесен. Мак-Интош комментирует: «Так сказать, будущее питание… Или если взять этот древнегреческий случай, когда Геркулес догонял черепаху… и, так сказать под видом черепахи - обед, а ваше преподобие - под видом Геркулеса» [Там же, с. 286].
Своим комментарием персонаж низводит ситуацию до гротеска. Характеристика «Общества почетных звонарей», поданная через доклад Мак-Интоша «О поднятии доходности журнала прихода Сент-Инох», как нельзя лучше подчеркивает «заземленность» людей, много говорящих о духовном совершенствовании человека: