Новосибирский государственный университет
Институт истории СО РАН
Старообрядцы и текст
Н.С. Гурьянова
Новосибирск, Россия
Аннотация
Статья посвящена изучению традиции Русской церкви, защитниками которой провозгласили себя противники церковной реформы, начатой патриархом Никоном в середине XVII в. Обращение к анализу политики Церкви в области печатного дела в первой половине столетия позволило сделать вывод о том, что при решении задачи религиозного просвещения населения она явно ориентировалась на достижения Киевской митрополии в области богословия. Следовательно, противники церковной реформы имели основание при описании традиции Русской церкви опираться не только на древние рукописи, но и на тексты, изданные Московским печатным двором, содержание которых следует определить как адаптированное для русского читателя творческое наследие Киевской митрополии.
Ключевые слова: Русская церковь, XVII в., реформа, раскол, традиция, текст, старообрядцы
Abstract
Old Believers and Text
N. S. Gurianova
Novosibirsk State University Novosibirsk, Russian Federation Institute of History SB RAS Novosibirsk, Russian Federation
The article is devoted to the study of the problem of textuality of the Old Believers' community, where the text was an argument in proving the illegality of the actions of the reformers, determined the ideology of the movement, the political, social views of the participants, and the peculiarities of the religious life of the communities. Due to the appeal to ancient manuscripts and early printed books, a fund of citations was formed, that testified to the validity of Old Believers' point of view on innovation. Having inherited from the scribes of Ancient Russia respect for the book, bordering on its sacralization, the opponents of church reform began to treat the selected fragments of texts in a similar way. As a result, the “canon of sacred texts” was formalized. As a result, these extracts began to be perceived by the Old Believers as reflecting the tradition of the Russian Church and equated to the reading of the Holy Scripture.
The Old Believers used the fund of fragments of authoritative texts, formed by several generations, describing the tradition of the Russian Church, the defenders of which they proclaimed themselves. The canon of Sacred Texts was composed not only of extracts from ancient manuscripts, but also from pre-Nikon Moscow printed editions. Extracts from books published in the time of Patriarch Iosif, the content of which should be characterized as the creative heritage of the Kiev Metropolis, adapted for the Russian reader, became fundamental. Turning to the analysis of church policy in the first half of the 17th century allowed to conclude that the Church, solving the problem of religious education of the population, introduced these texts into circulation. Consequently, opponents of church reform had reason to use them by description of the Russian tradition.
Keywords: Russian Church, 17th century, reform, schism, tradition, text, Old Believers
Реформы в Русской церкви, начатые в середине XVII столетия патриархом Никоном, привели к формированию внутрицерковной оппозиции, которая достаточно быстро превратилась в широкое религиозно-общественное движение, известное под именем «старообрядчество». На протяжении нескольких веков члены сообщества отстаивали свое право не признавать изменения, внесенные реформаторами в обряд и богослужебную практику, поэтому традиционализм справедливо считается характерной чертой их мировоззрения. Действительно, принцип следования старине был провозглашен противниками церковной реформы в качестве основополагающего.
Новшества и их обоснование нашли отражение в печатных изданиях, которые стали предметом обсуждения. В ходе дискуссии в среде противников церковной реформы сформировалось особое отношение к тексту. Для них он стал основным аргументом, свидетельствующим о незаконности и неправомерности действий реформаторов. Обратившись к древним рукописям и старопечатным книгам, защитники старого обряда отыскали фрагменты текстов, которые указывали на отступление оппонентов от традиции Русской церкви. Для обозначения этой традиции им служил Стоглав - свод постановлений церковного собора, состоявшегося в Москве в 1551 г. (Стоглав, 2015). В Стоглаве были зафиксированы путем констатации особенности обряда и церковной жизни Руси, без подробных богословских объяснений. Это вполне объясняется особенностями развития богословской, философской мысли этого и более раннего времени.
М. Б. Плюханова совершенно справедливо обозначила его как «интеллектуальное молчание Древней Руси» '. Б. А. Успенский еще более определенно охарактеризовал ситуацию: «Как известно, в Древней Руси не было богословия как специальной дисциплины, богословие воспринималось главным образом через обряд, через литургию - иначе говоря, было то, что принято называть литургическим богословием. Это не означает, конечно, что богословия не было вообще, но богословские представления не излагались в сколько-нибудь систематической или последовательной форме» [Успенский, 2002. С. 279]. Последнее замечание особенно важно для решения вопроса об описании традиции Русской церкви противниками церковной реформы в XVII в.
Изменения, внесенные в обряд и богослужебную практику Русской церкви патриархом Никоном, нашли отражение в печатных книгах, т. е. в текстах. Главными аргументами при доказательстве неправомерности действий реформаторов для защитников старого обряда тоже были определены тексты. Благодаря обращению к древним рукописям и старопечатным книгам ими был сформирован фонд цитат, которые свидетельствовали о справедливости отстаиваемой ими точки зрения на новшества.
Каждый фрагмент текста должен был быть авторитетным и для оппонентов, поэтому выписки обязательно сопровождались точным указанием на исходную рукопись или старопечатную книгу с их подробным описанием. Постепенно процесс нахождения нужных цитат приобрел коллективный характер. Отобранные предшественниками фрагменты сохраняли в составе сборников выписок, дополняя их вновь найденными. Расширялся не только круг цитат, в систему книжных авторитетов вводились новые рукописи и печатные издания. БлагодаряОб этом подробно см.: [Плюханова, 1995. С. 11-12]. Список работ, в которых обсуждались причины «интеллектуального молчания Руси», см.: [Там же. С. 238, сноска 4] исследованию О. С. Сапожниковой деятельности соловецкого книжника Сергия Шелонина мы можем с уверенностью говорить, что сборники с подобными «свидетельствами» составлялись сразу после начала церковной реформы [Сапожникова, 2010. С. 360-372].
Р. О. Крамми, опираясь на свое знание богатства духовной жизни общин, которая нашла отражение в их книжной культуре, еще в 1993 г. совершенно справедливо назвал старообрядчество «текстуальным сообществом» [Crnmmey, 2011. P. 22-23]. При этом исследователь ссылался на предложенное Б. Стоком понимание возможностей и механизмов использования текстов в таких сообществах [Stock, 1997]. Речь шла не о переносе характеристик, предложенных Б. Стоком, для определения старообрядчества в качестве текстуального сообщества. Для Нового и Новейшего времени, естественно, они не всегда применимы. Р. Крамми, к сожалению, не представил развернутую аргументацию в пользу своей точки зрения Отсутствие развернутой аргументации и разъяснения понятия «текстуальность» в статье Р. Крамми вызвало дискуссию о справедливости употребления термина по отношению к старообрядчеству. Об этом см.: [Львов, 2011. С. 57-61]..
Текстуальным старообрядческое сообщество можно назвать, если акцентировать внимание на практике использования и интерпретации ими текстов. Речь идет о фрагментах из авторитетных рукописей и старопечатных книг, которые противники реформы использовали в качестве «свидетельств» в пользу защищаемой точки зрения на новшества. Этот фонд Р. О. Крамми очень точно обозначил как «канон священных текстов, сформировавших культурную основу движения» [Crnmmey, 2011. P. 22]. В его создании приняли участие многие поколения защитников старого обряда.
Унаследовав от книжников Древней Руси уважение к книге, граничащее с ее сакрализацией, противники церковной реформы подобным образом стали относиться и к отобранным фрагментам текстов, включив их в «канон священных». Этот фонд цитат формировал религиозные, политические и социальные взгляды старообрядцев. Их использовали лидеры движения в публицистических сочинениях при оформлении идеологии вновь образованных согласий. С содержанием «канона священных текстов» в письменной или устной форме были знакомы и рядовые члены сообществ. Только этим обстоятельством можно объяснить большое количество бурных дискуссий, происходивших в старообрядчестве при обсуждении основ идеологии согласий. Участники апеллировали к цитатам из этого фонда, обосновывая свою точку зрения на решение вопросов религиозной жизни общины.
Разумеется, раскол в Русской церкви обусловлен многими причинами, но значимым для его начала представляется обвинение реформаторов в том, что изменения, внесенные в обряд и богослужебную практику патриархом Никоном, были нарушением традиции. При описании этой традиции защитники старого обряда, отбирая нужные цитаты из Священного Писания и святоотеческого предания, опирались не только на древние рукописи, но и на тексты, напечатанные в первой половине XVII в. с целью религиозного просвещения населения России. Для противников церковной реформы в дискуссиях с оппонентами и при оформлении идеологии движения основополагающими стали именно фрагменты из дониконовских московских изданий. Цитаты из древних рукописей придавали дополнительную авторитетность аргументам. церковь старообрядческий богослужебный
Со временем эти выписки стали восприниматься старообрядцами как отразившие традицию Русской церкви и приравнивались к прочтению Божественного Писания. В этой ситуации важно уточнить, имелись ли у противников реформы основания для подобного использования московских печатных изданий первой половины XVII в. Для этого следует обратить внимание на церковную политику, которая особенно ясно проступает в деятельности Московского печатного двора.
Патриарх Филарет после возвращения из польского плена большое внимание уделил его работе, справедливо считая издания литургических книг важной частью процесса оздоровления церковной жизни. Последующие патриархи продолжили политику в области печатного дела, но кроме издания богослужебных книг существенно расширили репертуар, включив четии, учебные и катехетического характера, а также увеличили тиражи Об этом см.: [Поздеева и др., 2001]..
Направленность деятельности Церкви на религиозное просвещение населения, которая нашла отражение в печатных изданиях, особенно заметна в годы патриаршества Иосифа Об этом подробно см.: [Каптерев, 2003]. На церковную политику в это время существенное влияние оказывал возглавляемый царским духовником Стефаном Вонифатьевым придворный «кружок», в состав которого вошли и представители движения низшего духовенства за оздоровление церковной жизни. Исследователи называют участников кружка «боголюбцами» или «ревнителями благочестия». Действительно, они пытались реализовать программу оздоровления церковной жизни, повысив нравственность клира и паствы через религиозное просвещение общества О деятельности боголюбцев см.: [Каптерев, 2003. С. 52-145; Зеньковский, 2006. С. 103-129; Румянцева, 1986. С. 31-65] и др..
В деятельности Московского печатного двора проступает стремление Церкви с целью религиозного просвещения населения обеспечить общество необходимыми книгами, что проявилось в количестве и качестве изданных текстов. Разумеется, по-прежнему большое внимание уделялось изданию богослужебных книг, но постепенно менялось отношение к их форме и содержанию текстов. Этот процесс хорошо показан в исследовании А. В. Вознесенского, посвященном изучению печатной истории простой Псалтири. Автор представил результаты анализа состава книги и сделал убедительный вывод о том, что в XVII в., превратившись в богослужебный сборник, он менял форму и содержание Об этом см.: [Вознесенский, 2010. С. 130-151]..
А. В. Вознесенский подробно рассматривает внесение дополнений в состав сборника в 1640-е гг., отметив, что наибольший интерес «представляет не способность сборника к расширению... не сопоставление объемов основы сборника и приложений к ней (в простой Псалтири эти “приложения” нередко занимали больше места, чем текст собственно псалмов), но сам факт внесения в него той или иной статьи.» [Вознесенский, 2010. С. 131]. Совершенно справедливое замечание, поскольку в работе книжных справщиков над составом сборника нашло отражение направление церковной политики. Автор достаточно убедительно объясняет политическими или внутрицерковными обстоятельствами включение или изъятие каждого текста.
Следует обратить внимание на важное в плане рассматриваемой темы дополнение в состав богослужебного сборника. Речь идет о появлении в Псалтири, напечатанной в 1641 г., в предисловной части сочинения «О крестном знамении», в котором утверждалось в качестве единственной формы крестного знамения двуперстие и разъяснялось его символическое значение [Там же. С. 139-142] О происхождении текста этого сочинения и его судьбе в русской печатной книге см.: [Успенский, 2006. С. 98-100, сноски № 76, 77].. Западнорусское происхождение этого сочинения свидетельствует, что Церковь столкнулась с отсутствием в русской традиции богословского обоснования формы крестного знамения
Для религиозного просвещения населения явно было недостаточно решений Стоглава, в которых была обозначена специфика церковной жизни. Отсутствие богословских объяснений особенностей обряда и богослужебной практики, воспринимаемых в качестве традиции Русской церкви, заставило книжных справщиков Московского печатного двора обратить внимание на творческое наследие Киевской митрополии. В конце XVI в. православные в Польско-Литовском государстве оказались в трудном положении, которое еще более осложнилось после заключения в 1596 г. Брестской унии. Они вынуждены были в дискуссиях с инославными и униатами отстаивать основные постулаты веры Об этом подробно см.: [Брестская уния, 1996; 1999].. Это существенно обогатило их богословскую мысль Об этом подробно см., например: [Флоровский, 1991. С. 30-43].. Усвоив приемы схоластики и западной образованности, что было неизбежно в дискуссиях, православные авторы достаточно успешно защищали свое вероучение В Русской церкви существует понятие о двух богословиях. См., например: [Тарасий, 2015]. Об этом свидетельствует содержание соответствующего соборного постановления (Требник иноческий, 1639. Л. 213 - 241 об.). Описание издания см.: [Зернова, І958. С. 52-53, № 145]., но при этом, по мнению московских книжников, неизбежно допускали отступления от ортодоксального учения.
Патриарх Филарет в 1620 г. положил начало настороженному отношению к выходцам из родственной митрополии 11. Несмотря на временный запрет распространения «литовских» книг О кратковременности соответствующих указов см.: [Булычев, 2014]., он не препятствовал функционированию сочинений, составляющих творческое наследие родственной митрополии [Опарина, 1998. С. 36, 142-192]. Постепенно ориентация Русской церкви на достижения богословской мысли православных авторов Киевской митрополии, живших в конце XVI - начале XVII в., стала еще более очевидной [Робинсон, 1974. С. 312-314.]. По-видимому, книжников направило по этому пути желание дополнить богословскими обоснованиями утвержденный, вернее, обозначенный Стоглавым собором вариант русского православия, а также отсутствие религиозного учебника для просвещения населения.