Статья: Становление китайской школы международных отношений: аналитические подходы и методы исследований

Таблица 4. Выбор концепций vs теоретический подход

Как отмечает Лю Мин, в центре внимания внешнеполитического анализа китайских экспертов.

В табл. 3 и 4 можно видеть, как со временем менялась динамика исследовательских парадигм и теоретических подходов в китайских международных исследованиях.

Традиционные методы

Все классические произведения китайских мыслителей древности фактически описывают человека, общество (социальное) и государство (политическое). Самый древний опыт осмысления и обобщения знаний о действительности привел к появлению в Китае своей автохтонной метафизики, логики, философии и методологии [Крушинский 2013; Крушинский 2015: 123--133; Liu Jee Loo 2011: 154--157]. Еще в 1925 г. Фэн Юлань обратил внимание на формирование трех подходов в изучении истории Китая: «истинный» -- xingu, «отвергающий» -- «объясняющий». Первый принимал все, написанное в древности как истинное; второй -- сомневался в истинности всего древнего и отвергал веру в него; третий -- прояснял и объяснял, т.е. соединял и примирял оба подхода. Фактически Фэн Юлань показал тогда зарождение трех концептуальных моделей китайской саморефлексии [Feng Youlan 2014: 123--125].

В дальнейшем в 1930--1940-х гг. китайские историки выработали и применяли два метода исследований и подготовки монографий -- описательно-повествовательный и критически-дискуссионный. В первой части «Общей истории Китая Люя», изданной в 1940 г. в качестве учебника Министерства образования Китайской Республики, известный историк Люй Сымянь (1884--1957 гг.) «системно описывает» 18 видов социально-культурных феноменов жизнедеятельности китайского общества. Во второй части этой книги под собственным названием «Политическая история Китая», изданной в 1944 г., Люй Сымянь «стройно описывает» изменения внутренней политики на протяжении всей истории Китая [Lu Simian 2014: 2].

Особое место в китайской традиционной мысли занимает метод интерпретации который на протяжении столетий доминировал в китайской историографии и политической мысли. Известный китайский социолог Фэй Сяотун в сборнике эссе «Земной Китай» (1947 г.) подробно и доходчиво объяснил, почему на протяжении многих веков китайские мыслители используют этот метод. Он пишет: «Давайте еще раз посмотрим на китайское сельское общество -- общество, управляемое патерналистской властью старейшин. В этом типе общества оппозиция тому, что говорят старейшины, принимает форму „интерпретации“. Такие интерпретации внешне поддерживают форму патерналистской власти, но изменяют ее содержание. Кроме периода „Воюющих царств“ (480--221 до н.э.), когда общество прошло через великую социальную трансформацию, китайская интеллектуальная история следовала за конфуцианством в качестве первоосновы власти. Люди были вынуждены оправдывать социальные изменения, реинтерпретируя старую власть. Такие реинтерпретации привели к расширению различий между названиями явлений и их реальным содержанием. При патерналистской власти люди не могут противостоять традиционным формам. Чем больше они внешне отдавали дань формам, тем больше они могли реинтерпретировать и тем самым изменять ее содержание» [Fei Xiaotong 2012: 100].

Переход к современным методам

В Китае первым ученым, обратившим внимание на необходимость изучения и применения современных методов исследования мировых проблем, был Янь Сюэтун Янь Сюэтун защитил докторскую диссертацию в США (научный руководитель Карл Росберг, Carl Ros-berg)и в начале 1990-х г. вернулся в Китай.. В 1993 г. на факультете мировой политики Пекинского университета он приступил к чтению курса лекций по теме «Анализ международных отношений», который со временем стал называться «Методы исследования международных отношений». В 2000 г. Янь Сюэтун перешел на работу в Университет Цинхуа, где подготовил монографию «Практические методы исследования международных отношений», которая увидела свет в 2001 г. Как отмечает Янь Сюэтун в предисловии к своей книге «Международная политика и Китай» (2005), сразу же после выхода «Практических методов» среди ученых развернулась «борьба между традиционализмом и научностью», т.е. о целесообразности применения современных методов исследований, которая напомнила ученому подобную американскую дискуссию 50-х гг. XX в.

Китайские исследования методологии представлены работами таких ученых, как Янь Сюэтун, Сунь Сюефэн [Yan Xuetong, Xun Xuefeng 2007], Ян Юань [Yan Xuetong, Yan Yuan 2013], Янь Лянь [Yan Xuetong, Yan Lian 2008], Ню Цзюнь [Zhongguo duiwai zhengce fenxi... 2013], Ли Шаоцзюнь [Li Shaojun 2008], Ма Жунцзю [Ma Rongjiu 2015], Ван Цзяньвэй, Чень Диндин, Лю Фэн [Guoji guanxi zhong de yuce... 2014].

В этом контексте заслуживают внимания продолжающиеся усилия китайских ученых по разработке своего традиционного методологического инструментария. Цинь Яцин, например, концепции своих китайских коллег рассматривает через призму трех основных «международных способов мышления». Все они, по его мнению, пытаются вернуться к китайской традиции, культуре, философии и практике в качестве своей теоретической «пищи», т.е. признают важность культуры и стремятся имплементировать национальные культурные и философские идеи в современную мировую (западную) теорию. Тем не менее, даже при том, что их идейная «подпитка» происходит от китайской культуры, пути их теоретической реконструкции очень разные. Здесь весьма актуальной, по мнению Цинь Яцина, является концепция «гэ и» («geyi» fц)4, или «интерпретация по аналогии», что означает использование определенной концептуальной схемы для объяснения и интерпретации реальности (см. табл. 1).

Цинь Яцин выделяет три подхода в интерпретации по аналогии: лицевая, оборотная и интерактивная.

Лицевое толкование по аналогии относится к интерпретации реальности с помощью утвердившейся традиционной китайской концептуальной системы; оборотное толкование по аналогии, наоборот, использует иностранную систему понятий для интерпретации реальности, в том числе, например, интерпретации китайских элементов с помощью иностранного теоретического формата; интерактивная интерпретация предложенная Цинь Яцином, строит межкультурный диалог в рефлективном и критическом ключе, взаимно использует «коренные (китайские)» и «чужеродные» концептуальные основы, например, анализ социальной реальности с применением и китайского понятийного аппарата, например, конфуцианского понятия отношений guanxi(Ж), и западной концептуальной системы, такой как рационализм [Qin Yaqing 2012: 67--89].

Рассмотрим три главных аналитических подхода в исследованиях китайско-американских отношений.

китайский американский стратегический политика

Реализм: баланс сил и поднимающийся Китай

Можно утверждать, что Китай родился из системы баланса сил между капитализмом и социализмом, когда Компартия Китая участвовала наряду с другими национальными силами в антияпонской войне сопротивления (1937--1945 гг.), а затем в гражданской войне с Гоминьданом (1946--1949 гг.) во главе с Цзян Цзеши (Чан Кайши), которого во всех аспектах (финансово-экономическом и военно-политическом) поддерживали США. Психология военной организации и примат учета силы во внешней политике на десятилетия закрепились в сознании китайских руководителей.

Образование КНР и последовавшее сразу за этим участие сотен тысяч китайских добровольцев в корейской войне (1950--1953), где они воевали с вооруженными силами США (в рамках объединенных сил ООН), на долгие годы определило антагонистический характер двусторонних отношений и отсутствие дипломатического признания КНР со стороны США и других западных, а также многих развивающихся стран.

Е Цзычэн, известный своим геополитическим подходом к мировой политике КНР [Y e Zi cheng 1998; 2007], в книге «Великая стратегия Китая» В 2011 г. книга была издана на английском языке: Ye Zicheng, Levine S.I., Guoli Liu. Inside China's Grand Strategy: The Perspective from the People's Republic. The University Press of Kentucky, 2011. 30-летний период внешней политики КНР (1949-- 1978 гг.) называет «стратегией вступления в союзы» (jiemeng zhanlue,ЈМ№Й). С 1949 по 1958 г. господствовала «стратегия склониться в одну сторону» (союз с СССР против США):

Победа Дэн Сяопина во внутрипартийной борьбе и провозглашение им политики «реформ и открытости» в декабре 1978 г. сразу позитивно сказалась на китайско-американских отношениях, которые уже в феврале 1979 г. по его инициативе приобрели официальный дипломатический статус, и линия на всемерное сближение с США стала главным трендом внешней политики КНР вплоть до настоящего времени.

С точки зрения реализма, мировой порядок должен соответствовать разделению и изменению расстановки сил в мире. Международное сотрудничество рассматривается как производное от конфликтной модели. Понимание мира с точки зрения баланса сил отражает интересы и влияние самых сильных стран мира в существующей системе международных отношений. Исходя из этой теории, распад Советского Союза и отношения в рамках «большого треугольника», серьезный дисбаланс в соотношении сил привел к тому, что США стали единственным гегемоном в Восточной Азии, и нет государства, которое могло бы бросить вызов ведущей роли США в решении проблем Восточной Азии. Вследствие этого и возник существующий порядок и мир в регионе [Dongya heping yu anquan... 2005: 136].

Представление о том, что Китай становится угрозой нынешним международным режимам, возглавляемым Соединенными Штатами, имеет под собой основание, поскольку после мирового финансового кризиса 2008 г. произошло изменение в мировом балансе сил [Yuan Peng 2018: 1]. Китай с 2010 г. -- вторая по масштабу экономика мира, а по покупательной способности -- первая. КНР является главным торговым партнером для 140 стран мира, далеко обогнав США по этому показателю глобальности. Со 100 странами Китай подписал соглашения об установлении партнерских (в том числе стратегических) отношений [Грачиков 2019: 83--93]. Под руководством Си Цзиньпина Пекин более активно проводит наступательную внешнюю политику в Восточной Азии, направленную на сдерживание военной активности США. В ноябре 2013 г. Китай создал зону идентификации ПВО(ADIZ), в которую вошли спорные острова Сенкаку / Дяоюйдао в Восточно-Китайском море. Китай также разработал и ввел в действие зону ограничения и воспрещения доступа и маневра(A2/AD), которая ограничивает военные возможности США в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях.

Создание в октябре 2013 г. Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ) стало еще одним свидетельством настойчивой политики Китая в обеспечении экономического лидерства в регионе.

Либерализм: экономическая взаимозависимость

Концепция «китайской угрозы», заданная в работах Дж. Миршаймера и Дж. Икенберри, стала основным западным аналитическим форматом исследования отношений Китая с развитыми странами, особенно с США, в XXI в. Чтобы выяснить вероятность того, что Китай будет стремиться к глобальной гегемонии в ближайшем будущем, западные ученые обращаются к неолиберализму в качестве главного аналитического подхода, а китайские ученые, используя аналогичный подход, вынуждены отвечать своей аргументацией.

Неолиберализм предлагает свой взгляд на угрозу гегемонии США со стороны Китая. Неолиберализм разделяет предположение неореализма о том, что государства являются рациональными и максимизирующими полезность акторами, которые взаимодействуют в анархической системе. Государства всегда принимают решения, которые определяются их национальными интересами. Неолибералы утверждают, что нынешний международный порядок определяется экономической и политической открытостью через международные режимы и институты (такие как Всемирная торговая организация и Международный валютный фонд). Таким образом, они могут мирно принять рост Китая. Кроме того, экономика Китая уже глубоко интегрирована в международную экономическую систему, и его национальные интересы стали частью более масштабных подходов. Валовый внутренний продукт КНР внес с 1978 по 2017 г. существенный вклад с 2,3 до 34% в глобальный экономический рост [Huang Zhaoyu 2018: 6].

В Китае предполагали, что глубокая экономическая взаимозависимость между Китаем и Соединенными Штатами в существующей либеральной международной системе станет основой того, что обе державы смогут избежать разрушения многостороннего международного режима, достигнут стратегического консенсуса и стратегического доверия. Этому были веские доказательства: двусторонняя торговля между КНР и США выросла с 2,5 млрд долл. США в 1979 г. до 600 млрд долл. США в 2018 г. Взаимные прямые инвестиции достигли 400 млрд долл. США. Американские компании на китайском рынке имеют ежегодный доход в размере 700 млрд долл. США, а прибыль составляет около 50 млрд долл. США. С 2015 г. Китай является главным торговым партнером США. КНР и США запустили более 90 диалоговых механизмов в политической, экономической, торговой, военной, технологической и других сферах [Huang Zhaoyu 2018: 7].