Таким образом, в предложениях со словом emerge имплицитно содержится информация о наличии Наблюдателя. Именно Наблюдатель сообщает об объекте / субъекте перемещения, когда объект перемещается и начинает находиться в поле его зрения. Наблюдатель - ориентир, он находится в точке, где может видеть данное перемещение объекта восприятия и сообщить о нем. Причем ориентация на Наблюдателя настолько сильна, что в ситуации перемещения не просто присутствует эффект наличия Наблюдателя, но данная ситуация перемещения некоторого объекта описывается с его точки зрения (акцент не на том, что происходит с наблюдаемым субъектом / объектом, а на том, что видит субъект / Наблюдатель). Таким образом, приведенные выше высказывания с глаголами emerge, come и go представляют собой определенный способ восприятия и концептуализации окружающего мира субъектом восприятия (Наблюдателем), причем отражение объективной действительности происходит с точки зрения отношения к ней Наблюдателя - человека. Он находится в точке отсчета пространственно-временных координат.
Наблюдатель и эмпатия наглядно иллюстрируют антропоцентричность языка. Однако эти категории представляют собой, в сущности, разные вещи. При наличии Наблюдателя (скрытого / явного) ситуация описывается с его точки зрения. При наличии эмпатии автор высказывания описывает событие с точки зрения отношения к нему одного из его участников. У. Чейф справедливо относит эмпатию не к самому содержанию, а к способам его передачи говорящим / воспринимающим субъектом (или, в его же терминологии, «упаковочным явлениям») [15, с. 314]. Эмпатия так или иначе используется для обозначения наиболее значимой информации в высказывании говорящего и тем самым обуславливает преобладающую роль человека при ее передаче.
Эмпатизация с помощью ты-форм
По мнению Е. С. Яковлевой, русские ты-формы наряду с яркой диалогичностью (ср. разного рода ты при «самоописании»: Ничего не скажешь, хорош! / Смотри-ка ты, как он вырядился / Вот так и живешь, как на вулкане / Да разве здесь усидишь на месте?) обладают также и эмпатией [18]. Лингвист полагает, что эмпатия как свойство переносных ты-форм легко выводится из прямого значения местоимения ты. В самом деле ты - это, «во-первых, показатель отчуждения от авторского я выход за пределы этого я (т.е. показатель диалога), а во-вторых, ты - это указание на первого, ближайшего к я собеседника, которым, разумеется, является само это я (отсюда рождается эмпатия: ты-мир - это свое, близкое, понятное говорящему)» [Там же, с. 48].
Эмпатизация с помощью ты-форм событий и ситуаций внешнего мира отчетливо видна и при употреблении псевдоимператива: Опять жди писем, не спи всю ночь, волнуйся, по телефону названивай (это «сочувственные» высказывания; эмпатия проявляется автором по отношению к самому себе); Студент экзамены сдавай, a преподаватель по театрам будет ходить (симпатии говорящего, как сообщает императивная форма, на стороне студента) [Там же]. Выбор именно такой модели описания заставляет понять высказывание как выражение симпатии по отношению к студенту и, в некотором смысле, осуждение преподавателя. Форма императива подсказывает, что субъекту (студенту) навязывается соответствующее трудное и неприятное - действие. Таким образом, в приведенном примере фокус сочувствия (эмпатии) отмечает компонент студент.
«Смещение фокуса эмпатии» в сфере предикатов
«Смещение фокуса эмпатии» может иметь место при использовании предикатов, специально ориентированных на передачу субъективных отношений Агента к описываемым событиям. Сравним высказывание мне нравится, отмеченное «смещением фокуса эмпатии», и я люблю, в котором «смещения фокуса эмпатии» не происходит: Мне нравится ее стиль / Я люблю музыку. В высказывании Y-ку нравится Х имеет место определенная характеристика как Х-а, так и Y-ка, и вносятся два элемента информации:
1) Х таков, что обладает определенными свойствами;
2) Y получает положительное впечатление от Х-а (свойства Х-а таковы, что он производит на Y-ка положительное впечатление).
«Смещение фокуса эмпатии» проявляется, по-видимому, в том, что синтаксическая структура высказывания Y -ку нравится Х такова, что субъект восприятия не совпадает с подлежащим, и, соответственно, фокус эмпатии говорящего смещается на Х-а. Высказывание Y любит Х-а, напротив, предполагает совпадение субъекта восприятия и подлежащего, тем самым акцент делается на воспринимающем субъекте, и не имеет место «смещение фокуса эмпатии». Ср.: Я люблю Россию / Я люблю мороженое, где вносится только информация о том, что «Y получает положительное впечатление от Х-а (или у Y-ка положительные эмоции по отношению к Х-у)»; о самом Х-е (его свойствах, особенностях) не вносится никакой информации. При этом не происходит «смещение фокуса эмпатии» (смещение происходит только в случае наличия двух элементов информации).
«Смещение фокуса эмпатии» в описании отдельных лексем
Учет эмпатии важен для семантического описания единиц, отвечающих за языковую репрезентацию процессов зрительного восприятия, например, слова ясный. Как отмечалось ранее, эмпатия предполагает возможность варьирования в способах упаковки передаваемой информации. Подобная возможность варьирования может приводить к тому, что среди информации, на которой сосредоточено сознание воспринимающего субъекта (при зрительном восприятии некоторого объекта), выделяется более значимый ее элемент, что отражается в «способах ее упаковки» (по У. Чейфу [15, с. 314]) и влияет на использование той или иной единицы для описания зрительно воспринимаемых объектов. В ситуации зрительного восприятия, описываемой словом ясный, Наблюдатель осуществляет визуальную оценку, в которой присутствуют два значимых элемента информации: во-первых, акцент на качестве среды восприятия объекта (S) (характер среды таков, что Y может видеть объект Х и другие объекты хорошо); во-вторых, оценка визуально воспринимаемых характеристик самого объекта. Покажем это на примерах. В предложениях В ясном небе тут и там были вычерчены строительные мачты и стрелы подъемных кранов [7, с. 336] / Далеко впереди, в ясном небе, проступала светлая полоса ? отблеск близких полярных льдов [17, с. 205] / Его чувству ничего не говорили эти постройки, приветливо белевшие на полугоре, огромный сад, точно застывший в ясном воздухе [8, с. 407] более значимым элементом информации оказывается оценка качества среды (неба, воздуха), в которой воспринимается объект, на эту оценку и смещается фокус эмпатии воспринимающего субъекта.
Для иллюстрации наличия / отсутствия смещения фокуса эмпатии сравним ситуации зрительного восприятия, представленные в высказываниях ясный Х (ясное небо) и яркий Х (яркое небо). В высказываниях Снаружи еще сильнее чувствовалось сладостное тепло, и свет лился не только от солнца, но и от всего синего яркого неба [5, с. 297] / Павел щурил глаза глядя на непривычно яркое летнее небо зрительное восприятие неба представлено как успешное, и не вносится информации о качестве неба как естественной среды восприятия объектов, акцент прежде всего делается на интенсивности воздействия неба на зрительные рецепторы Наблюдателя. Таким образом, при использовании слова яркий для описания зрительных впечатлений акцентируется оценка визуальной характеристики самого объекта (интенсивности воздействия на зрительные рецепторы Наблюдателя); констатируется только, каков Х. Это предполагает, что смещения фокуса эмпатии при приписывании объекту качественной характеристики яркий не происходит.
В заключении хотелось бы отметить, что многоплановость термина эмпатия позволяет его использовать для описания способов передачи информации с точки зрения говорящего, псевдоимперативов и переносных ты-форм, предикатов а также для когнитивной интерпретации семантики языковых средств, отражающих антропоцентричные языковые представления, ориентированные на фигуру человека, в том числе его зрительное восприятие. При этом включение этого термина в модель описания других единиц и семантических или синтаксических структур может значительно расширить рамки его использования.
Список литературы
1. Апресян Ю. Д. Дейксис в лексике и грамматике и наивная модель мира // Семиотика и информатика. 1986. Вып. 28. С. 5-33.
2. Англо-русский словарь по лингвистике и семиотике (АРСЛС) / сост. и ред. А. Н. Баранов, Д. О. Добровольский. М.: Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН, 2003. 640 с.
3. Горлина А. С. Фокус контраста // Лингвистический вестник. Ижевск, 2000. Вып. 2. С. 85-92.
4. Куно С., Кабураки Э. Эмпатия и синтаксис // Общественные науки за рубежом. РЖ. Сер. 6. Языкознание. М., 1979.
№ 2. С. 154-156.
5. Лесной С. Откуда ты, Русь? Ростов н/Д: Донское слово; Квадрат, 1995. 352 с.
6. Лосев А. Ф. В поисках построения общего языкознания как диалектической системы // Теория и методология языкознания (методы исследования языка). М.: Мысль, 1989. С. 5-92.
7. Лукьяненко С. «Л» - значит люди: Повести и рассказы. М.: ООО «Издательство АСТ», 2000. 384 с.
8. Наживин И. Ф. Глаголют стяги: Исторический роман. М.: Современник, 1995. 511 с.
9. Николаева Т. М. Эмпатия // Лингвистический энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1990.
10. Падучева Е. В. Высказывание и его соотнесенность с действительностью. М.: Наука, 1985. 272 с.
11. Селиверстова О. Н., Сулейманова О. А. Эксперимент в семантике // Изв. АН СССР СЛЯ. 1988. Т. 47. № 5. С. 431-443.
12. Сусов И. П. Интеграционный этап в развитии лингвистической теории и сущность вклада когнитивной лингвистики // Когнитивная лингвистика: Современное состояние и перспективы развития. Тамбов, 1998. Ч. 1. С. 5-19.
13. Сусов И. П. Личность как субъект языкового общения // Межличностные аспекты языкового общения. Калинин, 1989. С. 10-28.
14. Цветкова О. И. Эмпатия как профессиональная характеристика в деятельности психолога дошкольного учреждения: дисс. … к. психол. н. Тверь, 1997. 208 с.
15. Чейф У. Данное, контрастивность, определенность, подлежащее, топики и точка зрения // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Наука, 1982. Вып. 11. С. 277-317.