УДК 81`1-027.21
Филологические науки
Национальный исследовательский университет «МИЭТ» al_los24@mail.ru
Средства выражения эмпатии в языке
Лось Александра Львовна, к. филол. н., доцент
Аннотация
эмпатия метаязыковой коммуникативный семантический
В статье описываются языковые средства выражения эмпатии и связи эмпатии с другими метаязыковыми категориями: посессивностью, Наблюдателем. С помощью введения метапонятия устойчивая пара иллюстрируется связь фокуса эмпатии с коммуникативной избыточностью высказывания. Обосновывается необходимость введения метапонятия фокус смещения эмпатии в семантическое описание предикатов и лексем, отвечающих за языковую репрезентацию процессов восприятия. На основании полученных в ходе исследования результатов устанавливается, что включение метапонятия эмпатии в описание лексем, синтаксических структур, высказываний позволяет значительно расширить рамки его использования в лингвистике.
Ключевые слова и фразы: эмпатия; наблюдатель; устойчивая пара; посессивность; смещение фокуса эмпатии.
Annotation
The article describes the linguistic means for expressing empathy and relations of empathy with the other metalinguistic categories: possessiveness, Observer. Introducing a meta-conception of a stable pair the author exemplifies the interrelation of an empathy focus with the communicative redundancy of a statement. The paper justifies the necessity for introducing a meta-conception of a focus of empathy shift in the semantic description of predicates and lexemes responsible for linguistic representation of the processes of perception. On the basis of the research findings the author identifies that introducing a meta-conception of empathy in the description of lexemes, syntactic structures, statements allows to extend considerably the limits of its use in linguistics.
Key words and phrases: empathy; observer; stable pair; possessiveness; shift of an empathy focus.
Точность и адекватность семантического описания слов в значительной степени определяется разработанностью и точностью метаязыка описания, создание которого является основной задачей лингвистки. Создание и пополнение метаязыка описания - первоочередная и важная задача и лингвокогнитивной науки. Терминологическая система когнитивной лингвистики включает не только новые термины, но и уточненные и унифицированные термины уже имеющиеся в лингвистике или заимствованные из других наук. Один из таких терминов - эмпатия - пришел в лингвистику из психологии.
Термин «эмпатия» применяется в лингвистике для описания одного из способов передачи информации с точки зрения говорящего (в терминологии У. Чейфа «способов упаковки» информации [15]) и предполагает возможность варьирования в способах упаковки передаваемой информации. Учет «эмпатии» важен для семантического описания единиц, ориентированных на языковую репрезентацию процессов восприятия. Термин «эмпатия», наряду с лингвистикой, встречается также в философии и психологии, изначально использовался в философии, затем стал применяться в психологии и уже только потом - в лингвистике. Понятно при этом, что содержание, вкладываемое в данный термин в этих трех областях знаний, имеет существенные различия.
В философии и психологии эмпатия ассоциируется, прежде всего, с сочувствием, симпатией, «вчувствованием» (от немецкого Einfьhlung [14, c. 10]), в то время как в лингвистике этот термин применяется для описания способов передачи информации. Эмпатия - не единственный термин, «пришедший» в лингвистику из других наук. В. И. Шаховской объясняет такое заимствование терминологии (в результате которого видоизменяется первоначальное значение терминов) неразвитостью метаязыка лингвистики [16], с чем трудно согласиться. Проблема в том, что система «количественных полаганий» [6], с помощью которой осуществляется описание, например, в таких науках, как физика, математика, фактически, не может быть применима к языку. Для исследования языка требуется разработка детализированной системы качественных представлений, которые составили бы понятийный аппарат описания [11]. Несомненно, пополнение мета-аппарата лингвистики за счет терминов, используемых в психологии и философии, представляется вполне понятным, поскольку изучение языка в ХХ веке вышло за границы традиционной лингвистики и приобрело междисциплинарный характер [1; 12].
Между пониманием эмпатии в лингвистике и психологии, безусловно, есть общее, если учесть, что З. Фрейд задолго до С. Куно и других лингвистов связал понятие эмпатии с идентификацией, под которой (в отличие от С. Куно) он понимал «бессознательную имитацию поведения взрослых ребенком, позволяющую ему осваивать нравственные нормы общества» [14, с. 167].
В лингвистике термин «эмпатия» появился в функциональном синтаксисе, одним из первых его употребил С. Куно для «характеристики в степенях сравнения, идентификации говорящего с участником излагаемого события» [3, с. 87; 15, с. 313; 20, р. 431].
Рассмотрим то, каким образом представлена эмпатия в рамках лингвистической теории. Прежде всего, ее можно охарактеризовать как проявление антропоцентризма языка, поскольку идея антропоцентричности предполагает отражение объективной реальности с точки зрения отношения к ней воспринимающего субъекта и акцентирует преобладающую роль человека при передаче воспринимаемой им информации. Так, под эмпатией может пониматься «идентификация говорящего с участником или объектом сообщаемого события, изложение чего-либо с некоторой точки зрения» [9, с. 592; 13, с. 15].
Содержательная сторона понятия «эмпатия» заключается в приписывании человеку способности «представить себя смотрящим на мир глазами другого человека или с его точки зрения, и эта способность, по всей видимости, влияет на использование языка» [15, с. 313].
Однако эмпатию как лингвистический термин (в этом главное отличие его употребления в лингвистике) не следует понимать как сочувствие или как слияние точек зрения говорящего с одним из объектов высказывания. Согласно У. Чейфу, в предложении John hit his wife говорящий описывает событие со стороны Джона, не обязательно принимая сторону Джона. Изложение какого-либо события может происходить с нейтральной точки зрения. В таком случае имеет место нулевая эмпатия. Говорящий может проявлять эмпатию по отношению к другому человеку, описывая событие с позиции участника сообщаемого события: John hit Mary - объективное изложение события; John hit his wife - говорящий проявляет эмпатию по отношению к Джону, поскольку все высказывание сориентировано на Джона, Мэри в данном высказывании - его жена; Mary's husband hit her - эмпатия по отношению к Мэри, она является центром высказывания, Джон здесь - это муж Мэри. Говорящий может также проявлять эмпатию по отношению к самому себе. Так, в примере I hit John будет выражена позиция говорящего, ситуация излагается в данном случае с его точки зрения [Там же, с. 315].
Под фокусом эмпатии понимается «носитель точки зрения, тот исходный пункт, в который помещает себя говорящий, строя имена для других объектов» [10, с. 205].
В обычной ситуации говорящий придерживается своей собственной точки зрения. В предложении Федор бьет свою жену фокус эмпатии отмечает компонент Федор. В высказывании Муж Ирины бьет ее фокус сочувствия перемещается на Ирину. Если (в приведенных выше примерах) Ирина идентифицируется как жена Федора, главную роль в высказывании играет Федор, если, напротив, Федор идентифицируется как муж Ирины, центром значимости высказывания становится Ирина.
По всей вероятности, представление ситуации через «смещение фокуса эмпатии» является достаточно распространенным явлением в языке. Существуют различные способы и средства выражения эмпатии. Рассмотрим некоторые из них.
Эмпатия и посессивность
В выражении эмпатии важную роль играет посессивность, которая проявляется в референтном употреблении притяжательных местоимений (Джон ударил свою жену) и существительных, выступающих в роли «владельца», т.е. посессивных, или «притяжательных», слов (Муж (Чей муж?) Мэри ударил ее). Если, например, в приведенных выше предложениях, отмеченных фокусом эмпатии, убрать соответствующие посессивное местоимение и существительное, данные предложения лишатся и фокуса эмпатии: Степан бьет свою жену - Степан бьет жену; Муж Марии бьет ее - Муж бьет ее. Согласно С. Куно [4], двух носителей точки зрения (т.е. двух фокусов эмпатии) в предложении быть не может, иначе предложение становится неправильным: * Mary's husband hit his wife. Ср.: Mary's husband hit her.
* Муж Ирины спросил свою жену. Ср.: Муж Ирины спросил ее.
В каждом из неотмеченных примеров притяжательное существительное и местоимение имеют отношение к разным референтам. Важно, что эти референты представляют собой то, что мы называем устойчивой парой. Участники устойчивой пары могут быть связаны родственными отношениями, например ее сестра (она - ее сестра), Муж Мэри (Мэри - муж Мэри) и т.п. или же иными неслучайными отношениями, например, владелец кошелька и его кошелек: *Верни мой кошелек его владельцу. В предложении Муж Ирины спросил свою жену такую устойчивую пару представляют собой Ирина и ее муж. Наличие посессивного существительного или местоимения у каждого из участников устойчивой пары приводит к возникновению коммуникативной избыточности. Иными словами, в данных высказываниях содержится информация, заведомо лишняя для успешного процесса коммуникации, причем избыточность несет одно из притяжательных слов. Как только одно из них удаляется из высказывания, последнее лишается избыточности и становится отмеченным. Проиллюстрируем это на примере: *Моя дочь спросила свою мать (устойчивая пара дочь - мать). Фраза моя дочь предполагает, что: 1) у меня есть дочь; 2) у моей дочери есть мать (и это я). Фраза свою мать предполагает, что: 1*) у кого-то есть мать.
Таким образом, с одной стороны, 2) и 1*) несут в себе, фактически, одну и ту же информацию, т.е. одно из посессивных местоимений является избыточным с коммуникативной точки зрения; и с другой стороны, неясно, с чьей точки зрения излагается данное событие (с точки зрения матери или дочери), таким образом, в предложении присутствуют два фокуса эмпатии. Если удалить одно из посессивных местоимений из высказывания: Дочь спросила свою мать или Моя дочь спросила меня, оно теряет коммуникативную избыточность и становится правильным. В случае если референты не относятся к одной устойчивой паре, наличие двух притяжательных существительных / местоимений, относящихся к разным референтам, не приводит к коммуникативной избыточности и наличию двух фокусов эмпатии. Ср.: Жена Тома спросила его сестру (разные устойчивые пары жена <=> Том; Том <=> его сестра) или Жена Тома спросила свою сестру (разные устойчивые пары жена <=> Том; жена Тома <=> ее сестра), где есть притяжательное существительное и местоимение, относящиеся к разным устойчивым парам, что позволяет избежать коммуникативной избыточности.
Коммуникативная избыточность, тем не менее, не может быть сведена только к наличию в высказывании двух фокусов эмпатии. Ср. неотмеченное: *Вини в этом единственную дочь своей матери (в особых случаях, например, при наличии стилистической окраски это предложение может считаться правильным) и отмеченные Вини в этом себя или Вини в этом свою единственную сестру, в котором нет двух фокусов эмпатии, несмотря на его коммуникативную избыточность. Как представляется, соотношение коммуникативной избыточности и эмпатии нуждается в дальнейшем исследовании.
Эмпатия и Наблюдатель
В ряде случаев эмпатия фиксируется в плане содержания лексем. Так, английские глаголы come и go, помимо всего прочего, различаются коммуникативной перспективой (эмпатией): come предполагает движение к говорящему, go - движение от говорящего [2]. Эти глаголы в своей семантике содержат дейктические компоненты, ориентирующие высказывание на Наблюдателя. Иными словами, говорящий (он же Наблюдатель) задает некоторую «точку отсчета», относительно которой происходит движение, ср.: Then he brushed his suit carefully, fixed his tie straight, and went in to the hall [19, р. 203] (Затем он тщательно вычистил свой костюм, поправил галстук и вышел в коридор), где действие ориентировано по направлению от Наблюдателя, который находится в точке, от которой субъект действия начинает движение, или He had come on this hunting safari as Barton's guest [21, р. 124] (Он приехал на сафари в качестве гостя Бартона), в котором предполагается нахождение Наблюдателя в месте, указанном обстоятельством места, то есть движение ориентировано к Наблюдателю.
Дж. Лайонз относит глаголы, обозначающие движение по направлению от / к говорящему, к «эмпатическому дейксису» [2, с. 177]. Сравним глаголы come и go с глаголом emerge (в значении появляться, возникать): The swimmer emerged from the lake (Пловец появился из озера), где также появляется «синтаксически невыраженный субъект восприятия (Наблюдатель)» [22, р. 26], который помещает себя в место, откуда видно озеро и перемещение пловца, после перемещения попадающего в поле зрения Наблюдателя, или The moon emerged from behind the clouds (Месяц вышел из-за туч), где предлог from (из-за) также ориентирует высказывание относительно Наблюдателя, который, по всей вероятности, находится в открытом пространстве или в помещении близко от окна, откуда может наблюдать месяц (который после перемещения туч начал находиться в поле его зрения).