Сравнительное правоведение в античном философско-правовом мире: социокультурный и правоментальный анализ
Мордовцев Андрей Юрьевич
доктор юридических наук, профессор,
Мамычев Алексей Юрьевич
доктор политических наук,
кандидат юридических наук
Владивостокский государственный
университет экономики и сервиса,
Мордовцева Татьяна Васильевна
доктор культурологии,
кандидат философских наук, профессор
Таганрогский институт управления и экономики
Аннотация
Предметом исследования настоящей статьи является истоки формирования предметной области и теоретико-методологических оснований сравнительного правоведения в античном философско-правовом дискурсе. Авторы обращаются к древнегреческому и древнеримскому философско-правовому наследию, выявляют специфику античного компаративистского мышления, предлагают социокультурную и правоментальную оценку его содержания и направленности развития последнего. Отдельно подчеркивается значимость античного сравнительно-правового дискурса для становления и развития законотворческой, правоприменительной и правоинтерпретационной практик как прошлого, так и настоящего. В работе используется историко-правовой и сравнительно-правовой методы. В качестве методологической стратегии исследования применяется дискурсивный подход, предложенный в свое время М. Фуко, в рамках которого постулируется, что обращение к исследованию различных социокультурных феноменов, в том числе и государственно-правовых явлений и процессов, следует реализовывать в контексте действующих социальных практик, которые и влияют на сущность последних. В этом плане в предлагаемой статье авторами выделяются ряд базовых социальных практик, определивших формирования и развитие как публичных, так и скрытых сравнительно-правовых дискурсов в античном философско-правовом мире. В работе выявлены особенности становления и развития предметной области и методологических основ сравнительного правоведения в античном социокультурном и политико-правовом сценарии. Обосновывается, что греко-римские формы осмысления политико-правовой действительности, античные формы и способы конструирования юридических понятий и практических инструментариев стали субстанциональным началом и источником оригинального, уникального в своей самодостаточности европейского (а позже и евроамериканского) правового универсума.
Ключевые слова: сравнительное правоведение, закон, философия права, социальные практики, интуитивизм, правовое мышление, античность, общество, правовые системы, эволюция
Abstract
The subject of this research is the sources of formation of a subject domain as well as conceptual and methodological bases of comparative law in ancient philosophical and legal discourse. The authors address to the heritage of Ancient Greek and Ancient Roman philosophy of law, reveal specifics of antique legal thinking, offer sociocultural and mental assessment of its contents and orientation of development of the latter. They emphasize the importance of the Ancient comparative and legal discourse for the formation and development of legislative, law-enforcement and right interpretative practice of the past and the present. In their research the authors have used historical and legal and comparative and legal methods. As the methodological strategy of the research they have used the discourse approach offered by M. Foucault who insisited that the appeal to the research of various sociocultural phenomena including the state and legal phenomena and processes should be realized in terms of of acting social practices that influence the essence of the latter. For these research objectives, the authors have described a number of social practices that predetermined the development of both public, and hidden comparative and legal discourses which defined formations and development of the classical Ancient philosophy and law. In their research the authors have described particular features of the formation and development of a subject domain and methodlogical grounds of of comparative law in Ancient socio-cultural and political and legal scenarios. They have proved that Greek and Roman concepts of the political and legal relaities, their forms and means of constructing legal terms and practical tools became a substantive beginning and course of an original and unique European (and later EuroAmerican) legal universum.
Keywords: legal thinking, intuitivism, social practices, philosophy of law, law, comparative law, society, antiquity, legal systems, evolution
античный философский правовой
Наверное, трудно спорить с тем, что основы, истоки формирования предметной области сравнительного правоведения следует искать не в XIX или XX вв., когда сравнительное правоведение уже приобретает всеобщее признание и практическая значимость его становится очевидной. Истоки современной юридической компаративистики обнаруживают себя еще в специфике западноевропейского античного государственно-правового дискурса, его социальных и культурологических характеристиках. Здесь, конечно стоит принять во внимание позицию ряда западных исследователей этого вопроса, считающих, что не следует гиперболизировать важность процесса развития предмета и, тем более, методологии сравнительного правоведения ни в греческом, ни в римском мире [1, с.7-8], но соглашаться с таким мнением в полной мере, все же не стоит, тем более, что не только скрупулезное, но даже поверхностное обращение к античным политико-правовым и граничащим с ними философско-правовым идеям убеждает в обратном, а именно показывает значимость сравнительного метода (пусть даже используемого еще на уровне познавательных интуиций) для доктринального и практического конструирования и греческой, и римской государственно-правовой жизни.
Ясно, что изучая основы и особенности предмета сравнительного правоведения, его принципов, функций и методов имеет смыл обратиться к базовым правовым (философско-правовым) источникам Древней Греции и Древнего Рима, что несомненно будет способствовать не только расширению «компаративистского кругозора» в правовой или государственно-правовой сфере, но и позволит несколько по иному оценить значимость юридической компаративистики и место этого самостоятельного направления правопознания в современном (конвергенционно-дивергенционном и т.п.) мире.
В сложном процессе заимствований, «смешений», рецепций правовых институтов, принципов, идей, конвергенционно-дивергенционных трендов неизбежно возникает проблема понимания природы и вектора эволюции национальной правовой действительности, задача осмысления ее места и роли в мировом социально-правовом и политическом пространстве. Заметим, что ситуация «типологической неопределенности» постсоветского права как нельзя лучше стимулирует развитие юридической компаративистики, основная цель которой (в идеале) состоит в создании «юридической карты мира», позволяющей быстро и точно определять классификационную принадлежность той или иной правовой системы, в том числе, разумеется, и системы российского права.
В этой связи, в начале рассмотрения заявленной здесь проблематики следует обратить внимание на весьма интересную методологему исследования правовых, политических и иных гуманитарных явлений, а именно на дискурсивный подход, предложенный в свое время М.Фуко.
Именно М. Фуко обращается к контексту формирования разнообразных по своему содержанию и значению социальных практик, обнаруживающих себя в конкретный исторический период и в определенном культур-цивилизационном пространстве. «Я не хочу искать под дискурсом, чем же является мысль людей, но пытаюсь взять дискурс в его явленном существовании, как некоторую практику, которая подчиняется правилам,… я стараюсь сделать видимым то, что невидимо лишь постольку, поскольку находится слишком явно на поверхности вещей» [2, с.338], - утверждает о характере своих исканий сам М.Фуко.
По этому поводу В.М. Розин пишет: «Метод Фуко - это движение от публичных дискурсов-знаний к скрытым (реконструируемым) дискурсам-практикам и от них обоих к таким социальным практикам, которые позволяют понять, как интересующее исследователя явление конституируется, существует, трансформируется, вступает во взаимоотношения с другими явлениями. И наоборот, это движение от соответствующих социальных практик к скрытым и публичным дискурсам». [3, с.102].
Полагаем, что такого рода исследовательская стратегия будет эвристически продуктивной при обнаружении теоретико-методологических и философских основ сравнительного правоведения в древнем греко-римском периоде [4; 5].
Используя обозначенный выше дискурсивный подход, следует обратить внимание на несколько базовых социальных практик, определивших, на наш взгляд, формирования и развитие как публичных, так и скрытых сравнительно-правовых дискурсов:
1) древним грекам, как и позже, но уже в ограниченном виде римлянам в отношении и государства, и правовой системы был присущ поиск «идеальных форм», что, впрочем, в полной мере были присуще и в иных социальных сферах (архитектуре, искусстве и т.п.). Очевидно, что такого рода поисковые интенции просто не могут проходить за рамками использования сравнительного метода, т.к. по логике своей сопряжены с сопоставительным анализом разных типов и форм государств («правильных», «неправильных»), правовых систем, в ходе которого должны быть отброшены любые «несовершенства» и (на этом фоне) обоснованы некие «подлинно» идеальные стороны создаваемого греками или римлянами политико-правового мира;
2) полисный государственно-правовой мир древних греков и имперское политико-правовое пространство римлян являлись прочной социальной базой для развития разного сравнительных исследований: у греков сравнение идет «по малому кругу», т.е., как правило, все же ограничивается эллинским миром, но, а для римлян сравнению неизбежно подвергаются уже западные и восточные правовые и политические формы (начиная с правовых обычаев завоеванных народов и завершая особенностями их государственных, племенных и т.п. образований). Впрочем, в трудах М.Т. Цицерона можно обнаружить и элементы сравнительно-правового анализа современных ему римских государственно-правовых форм и, прежде всего, организации государственных властных институтов Рима и государственно-правовых структур полисной Греции.
С позиции современного научного познания, естественно, возникает вопрос о теоретико-методологической основе сравнительно-правовых исследований. В этом плане, здесь вряд ли можно утверждать о наличии рационального методологического арсенала как основы полученных древнегреческими мыслителями выводов. Знакомство с основными положениями их, по большому счету, немногочисленных трудов позволяет говорить об интуитивистском подходе (intuitus - вид, взгляд) к сопоставительному анализу в правовой и политической сфере, причем, последняя еще в полной мере не вычленена из общей греческой космологии, не выделена в отдельный автономный от природы и нравственности мир. На это, в частности обращал внимание еще Г.В.Ф. Гегель, утверждая, что «… даже платоновскаяреспублика … по существу отражала не что иное, как природу греческой нравственности…» [6, с. 53].
Это подтверждается и в ряде фундаментальных историко-философских исследованиях, авторы которых, например, отмечают, что, если «…цель государства - достижение нравственности, то, очевидно, что Аристотеля заботит увеличение и укрепление добродетелей. Ценности, справедливость, разумность любого государства имеют столько же силы, сколько ее имеет отдельный гражданин» [7, с.180].
В этом плане, конечно же, не случайно содержание и направленность сравнительно-правового анализа различных законов и конституций, проводимого и Платоном, и Аристотелем в рамках общего древнегреческого политико-правового дискурса.
Ясно, что это были интуиции особого рода - философские интуиции, хотя и они еще не предполагали (хотя и во многом способствовали) наличие у античных мыслителей серьезных методологических представлений, основанных на соответствующей теоретико-методологической рефлексии. Следуя их философским текстам, убеждаешься в наличии особого рода видения, созерцания предмета, непосредственное переживание действительности, некое откровение, развивающееся в буквальном смысле изнутри человека, которое еще мало похоже и на философский эмпиризм, и на его антипода - рационализм.
В таком контексте, разумеется, не стоит стремиться навязывать древним современные методы научного познания, вроде «создание гипотезы», «институционально-сравнительной формализации», «моделирования», «статистики» или «эксперимента», «сравнительно-исторический» и др. Представления о них в полной мере чужды античному сравнительно-правовому дискурсу и говоря об их использовании, например, Платоном, Аристотелем и Цицероном мы, скорее всего, намеренно, «модернизируем» античную методологию сравнительно-правовых исследований, причем, делаем это исключительно в собственных эвристических целях: стремимся понять специфику древнегреческого или древнеримского правового мышления, отличающегося известной философской «пластичностью» и диалогизмом.
Рассмотрим (или, следуя интуитивистской модели, «бросим взгляд») на платоновские построения в еще только формирующейся сравнительно-правовой области знания.
«Мне все-таки кажется правильным, что лакедемонский законодатель повелевает избегать удовольствий. Что же касается кносских законов, то пусть придет им на помощь Клиний, если ему угодно. Мне кажется, спартанские постановления относительно удовольствий - лучшие в мире. Ибо наш закон изгоняет из пределов страны то, под влиянием чего люди более всего подпадают сильнейшим удовольствиям, бесчинствам и всяческому безрассудству» [8, с. 99]
Перед нами яркий пример интуитивистской модели сравнительно-правового рассмотрения разных по своему происхождению и содержанию законов. Причем, критерий сопоставления правовых систем вполне привычный для древнегреческого правового мышления этого периода - «мера удовольствий», причем «удовольствий легализованных». Морально-правовая специфика такого критерия и такого же подхода к собственно юридическому материалу естественным образом подтверждает синкретичность античного (в этот период) социально-космологического мира, в котором право имеет смысл и «живет» в исключительно тесной (до римского права) взаимосвязи с моралью, религией, обычно-обрядовой стороной, присущей населению полисов.