Это выглядит более правдоподобно, однако сам закон в предшествующем предложении не упоминался, поэтому трактовка местоимения aniov как стоящего вместо слова vopog выглядит неубедительно. Единственную связь со словом «закон» здесь можно увидеть, если принять во внимание, что греческое vO^O0STOWT®v "nM-®v из предыдущего предложения передается в латинской версии через legem nobis proferentibus. Помимо этого, перевод OTsyavisg через «ayant ratife» выглядит неубедительно, коль скоро у глагола отвфю очевидным образом нет такого значения. Подобно Прайсу Дестефан переводит далее «npooSog» вифиниарха как visite, но если Прайс сопровождает свой перевод сноской, где дает общие сведения о фигуре и роли вифини- арха (из которой, впрочем, не становится ясно, что за «официальные визиты» он совершал), то Дестефан свой перевод не поясняет.
Латинская версия предложила здесь следующий текст: et de cetero haec etiam in nostra ciuitate proficiscentes sanciuimus. permaneat igitur in perpetuum ista consuetudo et ciuitas uestra sit metropolitana, consuetudine scilicet in processu Bithyniae iudicis permanente. Отметим сразу, что автор латинского перевода явно не совладал с первым предложением: опорные слова aniov, oTsyavisg и npoisvai им очевидно не поняты. Присутствие haec на месте aniov согласуется с английским переводом. Перевод npoosog через processus, по нашему мнению, точен, однако передача топ Bi0nviapxon через Bithyniae iudicis показывает, что автор перевода уже не знал, кто такой «вифиниарх». Использованный им при переводе термин iudex говорит о том, что переводчик понял титул «вифиниарх» как «наместник Вифинии», поскольку iudex было родовым названием наместников провинций, главной функцией которых было отправление правосудия в первой инстанции, в силу чего они назывались iudices ordinarii [34, S. 529-530; 9, p. 67-136]. Между тем наместником провинции вифиниарх все- таки не был. Дальнейшая часть эдикта не вызывает затруднений и как следствие различий в имеющихся переводах.
Взяв за основу наш перевод, приступим к комментированию эдикта в пользу Никеи для выяснения тех исторических обстоятельств и реалий, которые стояли за его появлением.
Прежде всего, затронем проблему датировки. К сожалению, она не может быть с точностью решена, однако примерная хронология может быть установлена. Упоминание двух государей, Валентиниана и Валента, говорит о том, что эдикт издан после 28 марта 364 г., когда Валентиниан в Константинополе провозгласил соправителем своего брата Ва- лента. Поводом к изданию эдикта, очевидно, послужило то обстоятельство, что сам Вален- тиниан был провозглашен императором именно в Никее примерно месяцем ранее - 26 февраля 364 года. Именно это подразумевают императоры, говоря в эдикте о «начале сего счастья» (sig rpv apx^v anrng rpg sni^ag), то есть о вступлении Валентиниана на престол. При этом уже 1 марта император был в Никомидии, в которой состоялось совещание нового императора со своими приближенными по вопросу избрания соправителя, а также назначение Валента «трибуном конюшни» (tribunus stabuli). Таким образом, Никея и Никомидия оказываются первыми городами, которые Валентиниан посетил в качестве императора и потому не удивительно, что именно они удостоились государевой милости. После 26 апреля императоры отправились из Константинополя на Запад и вплоть до Сирмия двигались вместе, где после 4 августа расстались, поскольку Валентиниан двинулся дальше на Запад [50, S. 214-218; 52, р. 172-173; 33, р. 138-139]. Логичным будет тем самым предположить, что эдикт в пользу Никеи был издан еще до 26 апреля, пока императоры находились в Константинополе.
Вызывает вопрос содержание привилегий, предоставляемых императорами Никее. Эдикт Валентиниана и Валента констатирует, что Никея издревле имела титул митрополии. Статус города как митрополии нуждается в пояснении. Следует, прежде всего, учесть, что это понятие в римское время не было тождественно понятию митрополии, присущему более раннему периоду. В то время митрополией («материнским городом») назывался город, имевший колонии -- города, основанные его гражданами в результате отселений на новые земли, при этом многие города продолжали называть себя митрополиями именно в этом смысле и в римское время: к примеру, Тир и Милет [13, р. 88]. Тем не менее ситуация меняется, и в римское время титул «митрополия» по преимуществу становится почетным титулом, который императоры присуждали наиболее значительным городам восточной части Римской империи.
Завоевавший Сирию и превративший ее в римскую провинцию Гней Помпей, а затем Гай Юлий Цезарь подтверждают статус свободного города и митрополии за Антиохией. Затем Октавиан Август, присоединивший к Сирии равнинную Киликию, дает титул митрополии Тарсу. В последующие сто лет титул широко распространяется по восточной части Римской империи: митрополиями становятся Верия (Македония), Никомидия (Вифиния), Ксанф (Ликия), Анкира (Галатия), Тир (Финикия), Петра (Аравия).
В этот период в целом соблюдается тот принцип, что каждой римской провинции на Востоке соответствует одна митрополия, которая чаще всего является резиденцией римского наместника. Между тем в царствование Адриана (117--138) количество митрополий резко увеличивается. Не исключено, что это было связано с существованием в пределах римской империи многочисленных гражданских союзов, именовавшихся койнонами (koivov), либо «этносами» (e0vo<;), история которых восходит к периоду классической античности4. В результате митрополии оказываются представлены во всех имевшихся тогда союзах, что в итоге даже приводило к тому, что в одной и той же провинции было по нескольку митрополий5. К примеру, в Асии помимо Эфеса (резиденции наместника), митрополиями во II в. становятся Пергам и Смирна [27, S. 307-312; 20, р. 247-286], а позже к ним присоединяются Кизик и Сарды, так что, к примеру, в эдикте императоров Валентиниа- на, Валента и Грациана, составленном в 375-378 гг. и сохранившемся в виде надписи, речь идет о четырех митрополиях Асии (per quattuor civitates, quae metropolis apu[d] Asiam nominantur: Ephesos 2925)6. В Сирии наряду с Антиохией и Тиром митрополиями становятся Дамаск и Самосата [13, р. 85-98; 27, S. 18-36 etpassim; 44, р. 359].
Обретение городом статуса митрополии или иных почетных титулов и эпитетов зависело от воли императора: городские советы подавали императору особые прошения, в которых обосновывали пригодность города к получению титула. Нередко такие прошения подавались в ситуации острого соперничества городов: к примеру, в награду за преданность во время противостояния с Филиппом Аравитянином, император Деций даровал статус митрополии Фессалонике в ущерб древней митрополии Македонии -- Верии [27, S. 387-389].
Итак, со времени Адриана митрополия рассматривалась как главный город союза, и только особые обстоятельства приводили к наличию в рамках одного союза нескольких митрополий, которые, среди прочего, конкурировали за право быть местом проведения союзных собраний (owsSprov, conventus) и, как следствие, -- местом проведения провинциальных праздничных процессий во главе с местным «этнархом»-архиереем императорского культа. На Западе, где, с одной стороны, греческое слово «митрополия» не было в ходу и не прилагалось к главным городам союза, а с другой - более последовательно была воплощена система «одна наместническая провинция - один союз», центром провинциальных собраний обыкновенно был главный город наместнической провинции, который назывался «главой провинции» (caput provinciae) - латинским аналогом греческого термина «митрополия» (цптрблоПд) [27, S. 18-36].
Что касается Вифинии, то в эпоху принципата она была частью большой двухсоставной наместнической провинции Вифиния-Понт. Эллинистическое вифинское царство перешло под власть Рима по завещанию ее последнего царя Никомеда IV в 74 г. до н. э., а в 63 г. до н. э. Гней Помпей создал из части территорий бывших вифинского и понтийского царств провинцию «Понт и Вифиния» (Pontus et Bithynia) [39, p. 302-320, 351-378; 28, p. 862-874].
Признается, что титул митрополии Ни- комидия имела со времени императора Клавдия (41-54), соединив его впоследствии с троекратным титулом «неокории» и титулами «первой в Вифинии» и «первой в Понте». Никея в этот же период усваивает себе титул «первой в Вифинии» и «первой в Понте» (как вариант: «первой в эпархии»). Именование Никеи «первой» восходит уже ко времени Веспасиана. Такой же титул появляется в конце I в. и у Никомидии. Речь ритора Диона Хризостома, которому никомидийцы даровали почетное гражданство, отражает ситуацию ожесточенного соперничества между двумя вифинскими городами за «первенство» ("Опер npraxstov). Никомидия и Никея боролись за пышные, но, по его мнению, совершенно пустые титулы7. Титул «митрополия» встречается и применительно к Никее, однако только в одной надвратной надписи (Lefke Kapi) II в., да и то является результатом ученой реконструкции [48, S. 9-25]: «Благороднейшая хранительница храма Августов, первая Вифинии и Понта, митрополия, согласно суждениям императоров и священного сената» (л s'uosPsaxaxn vs Kopog xrov EsPaaxrov лрютл BiBuvlag каі novxou, л цлтрблоПд ката ха крф,ата xrov awoKpaxoprav каі тлд ispag ouvka). В других источниках он применительно к Никее не встречается.
Исследователи предполагают, - опять же на основе анализа состояния той же надвратной надписи, - что свои титулы Никея утратила. Ее, оказавшуюся на проигравшей стороне в войне между Песценнием Нигером и Септимием Севером, последний лишил всех привилегий. При этом относительно Никоми- дии имеется свидетельство о сохранении ею в тот же самый период титулов «митрополии и первой в Вифинии и Понте»; также известно, что этот город стал в третий раз неокорией, если судить по монетам III в. [14, p. 156161]. Проблема соперничества двух городов осложняется также тем обстоятельством, что фактически невозможно определить, какой город в додиоклетианово время был резиденцией наместника: косвенные данные имеются в пользу и того, и другого [27, S. 282-290; 42, S.307-313;25, p. 326-328; 57, S. 163-170].
Союз вифинской части «двойной» наместнической провинции Вифиния-Понт. Согласно имеющимся свидетельствам, он возник еще в республиканское время и функционировал на протяжении всего периода принципата [17, S. 60-64; 25, p. 154165; 54, S. 196-198; 22, S. 71-73]. Впрочем, та же неопределенность, что и с резиденцией наместника, имеется и в отношении того, какой город был местом проведения собраний койнона [27, S. 287-289]; ряд наиболее авторитетных исследователей, впрочем, склоняются к тому, что им была Никея [17, S. 61]. Тем не менее сведения о проведении празднеств вифинского койнона происходят главным образом из Никомидии, однако имеются и из Никеи [17, S. 61].
Диоклетиан, провозглашенный императором в Никомидии 20 ноября 284 г., сделал город своей резиденцией, в которой он провел значительную часть своего царствования и в ней же отрекся от престола 1 мая 305 года8. Сведений о митрополичьем статусе обоих городов в последующий период не имеется, однако, что касается эпохи Валентиниана и Валента, сведения обоих документов, представленных на Халкидонском соборе, подтверждаются сообщением Аммиана Марцел- лина, который в связи с возвышением Вален- тиниана называет Никею «матерью городов в Вифинии» (Amm.Marc. XXVI.1.3: quae in Bithynia mater est urbium), а Никомидию в другом контексте - «матерью городов Вифинии» (Amm.Marc. XVII.7.1: Bithyniae urbium matris), каковой титул однозначно является переводом греческого рптролюАлд.
Итак, сведения эдикта Валентиниана и Валента подтверждаются современным свидетельством, а также оказываются косвенным доказательством в пользу того, что в 60е гг. IV в. Никея воспринималась как древняя митрополия и, следовательно, могла таковой и быть, хотя данные более раннего времени не свидетельствуют об этом с достаточной убедительностью.
Проанализируем следующий пассаж эдикта: «И наперед его увенчав, мы постановили, чтобы он в вашем городе совершал шествие. И да сохранится постоянно этот обычай, и да будет город ваш митрополией при сохранении обычая, касающегося процессии вифиниарха, ибо никто да не отнимает ничего у остальных. Волею Всемогущего да возрастет достоинство вашего города!» Данный перевод, как уже было отмечено, отличается как от древнего латинского перевода халкидонских актов, так и от переводов современных исследователей. Вслед за издателем актов Э. Швартцем и переводчиком актов на английский язык Р. Прайсом мы предполагаем перед этим пассажем лакуну, в силу чего остается неизвестным, какое слово мужского рода была употреблено в пропущенной части и в следующем предложении представлено местоимением «его» (awov). Исходим из дословного понимания этого местоимения как относящегося к неуказанному лицу мужского пола. Тем самым, исходя из синтаксической структуры предложения, в нем сообщается, что данное лицо было увенчано императорами.
Анализ пассажа уместно начать с пояснения того, кем является упомянутый здесь вифиниарх. Модель слова, состоящая из названия провинции или народа и форманта «-арх», в римское время обозначала на греческом Востоке главу гражданского союза, являвшегося одновременно главным провинциальным священником императорского культа. «Союз» - термин, издавна принятый в отечественной историографии в том числе для обозначения основанных на принципе этнического единства территориальных объединений, которые существовали с периода классической древности, а в римское время легли в основу провинциального деления, особенно на греческом Востоке [4; 5; 6, с. 13-23; 1, с. 1137]. Фактически в римское время большинство союзов совпадали в своих границах с наместническими провинциями, и потому для них в равной степени были в ходу обозначения єлapx, и koivov (на Западе - concilium).
Объединяющей все союзы империи, со времен Октавиана Августа стала идея божественности императора и разработанная система культа последнего. Естественным следствием стало то, что представителями городов в союзном собрании, а также председателями союзного собрания становятся жрецы императорского культа - «священники богов-Августов». Одновременно, в качестве главы союза, такой жрец именовался, к примеру, «архиерем Асии», «архиереем Понта», «архиереем союза Галатов» (apxispsug той kowou т rov TaAmrov), «архиереем ликийцев» (Aorimv apxispsug), «архиереем Кипра» (apxispsug трд Кблрои) и т. д. Кроме того, во всех случаях параллельно присутствовали титулы, не отражавшие священнический статус главы союза, но подчеркивающие лишь факт его главенства: асиарх, вифиниарх, понтарх, галатарх, ликиарх, сириарх и т. п.9 Таким образом, данные должности считались «священноначалием» или «священством этноса»10.