Философия Спинозы и немецкий идеализм
Последующим важным этапом в рецепции философии Спинозы становится немецкий идеализм. В творчестве немецких идеалистов намеченная ранее в философии немецкого Просвещения и романтизма интерпретация Спинозы приобретает более определенный характер. Особое значение имеет критика философии Спинозы, которую мы находим у Гегеля. Этот немецкий философ отмечал критичность философии Спинозы, ее разрыв с традиционными теологическими представлениями, идеалистический, а не материалистический, соответственно, не атеистический характер его учения. Спиноза растворяет конечное, мир в Боге. По мысли Гегеля, неправомерно обвинять Спинозу в атеизме. Напротив, в его философии слишком много Бога и нет природы. Это не атеизм, а акосмизм. Гегель повторяет популярный в немецкой философии того времени тезис о «пантеизме» Спинозы: «Спинозовская система есть возведенные в мысль абсолютный пантеизм и монотеизм» [17. C. 366]. Причину обвинений Спинозы в атеизме он видит в отрицании Спинозой индивидуального, конечного бытия личности и связанных с ним абстрактных представлений о свободе, привычных для христианина. Гегель считает, что для Спинозы было «трудной задачей» раскрыть отношение индивида и Бога, «сформулировать отношение указанного определенного к богу, чтобы последнее при этом все еще сохранилось» [17. C. 355].
Гегель считал философскую систему Спинозы простой и понятной, при этом ошибочно отмечал отсутствие философии природы, видел в ней, скорее, этическое учение и философию духа, к которым Спиноза сразу переходит от религиозных и метафизических проблем, минуя рассмотрение других разделов, принятых тогда в философии. Гегель и другие современные ему немецкие философы рассматривали переход от Декарта к Спинозе как диалектическое снятие абстрактных противоположностей мышления и бытия, но субстанция Спинозы рассматривалась ими как начало простое, логически не развернутое, «субстанция Спинозы еще не была определена им как внутри себя конкретная» [17. C. 348]. Гегель сравнивает ее с бытием элеатов, абстрактным и неактивным началом.
Среди недостатков философии Спинозы Гегель отмечал, прежде всего, рассудочный, а не рациональный (т. е. основанный на спекулятивном разуме), характер философии Спинозы, формальность его дефиниций. С этим связано то, что Спиноза не признает существенности модуса, а следовательно, индивидуального бытия. Кроме того, не вполне обоснована у Спинозы связь субстанции и атрибутов, их количество: «Как проистекают эти два атрибута из одной субстанции, этого Спиноза не показывает» [17. C. 356]. Проблема атрибутов у Спинозы важна. Связь мышления и протяженности существенна для понимания отношения Бога и мира, для интерпретации пантеизма философа.
Концепции Спинозы Гегель противопоставлял диалектическую схему, различая субстанцию, атрибуты и модусы как всеобщее, особенное и единичное. Однако, подчеркивая диалектическую связь между ними, Гегель не раскрыл ее конкретнее, оставив последующим поколениям исследователей рецепции творчества Спинозы ряд вопросов, например, по проблеме атрибутов, по интерпретации субстанции у Спинозы как абстрактной, и дав им основания для критики своего подхода.
Рецепция взглядов Спинозы в философии Л. Фейербаха и немецкоязычной философии XIX--XX вв.
Важную роль в становлении современного спинозоведения сыграл также Л.А. Фейербах. В своем исследовании Спинозы Л. Фейербах одним из первых предложил натуралистическую и даже материалистическую его интерпретацию. Он высоко оценивал антирелигиозный, антитеологический характер философии Спинозы, которая «представляет именно очищение или освобождение от всякой теологии и теологической метафизики; она чистая, абсолютно самостоятельная философия» [18. C. 376]. Различие материи и у Спинозы произвольное, непонятное, заимствовано как наличное из философии Декарта, «не развито из самой субстанции или не показано как необходимое в ней и из нее. Напротив, в субстанции нет никакого принципа этого различия» [18. C. 401--402].
Ее главный недостаток Л. Фейербах видел в смешении бога и природы. В этом смешении и исток атеизма Спинозы, проявляющегося в устранении «человечности» бога, т. е. его личностного характера, а также непоследовательность мыслителя: он превратил сущность природы в сущность Бога. Л. Фейербах стремился вывести из учения Спинозы обоснование материализма -- понятие о материи как бесконечной субстанции, причине самой себя -- и делал акцент на этом. Он отмечал: то, что «мышление выражает нечто реальное и потому относится к богу, ясно само собой», но то, что и «протяжение или материя есть атрибут бога, было не так очевидно и непосредственно» [18. C. 362]. Для этого он доказывает, что ей присущи определения бесконечности, единства и неделимости. Материя, как атрибут протяжения, не сводится к делимому телу, мыслится как субстанция, а не как отдельные тела. Телесная субстанция выражает чистую, неограниченную действительность. С материализмом Л. Фейербаха связано отчасти зарождение нового периода эволюции исследований философского учения Спинозы.
Традиции классической философии получили продолжение в последующих работах немецких исследователей философии Спинозы, таких как В. Виндельбанд, К. Фишер, Й. Эрдман и другие. Эти мыслители рассматривали учение Спинозы через призму посткантовской теории познания и гегелевской спекулятивной философии. В. Виндельбанд видел в Спинозе религиозно-мистического мыслителя, стремившегося соединить мистицизм с рационализмом и впадающего при этом в «неразрешимое противоречие» [19. C. 250]. С точки зрения К. Фишера, напротив, противоречия «вытекают из природы и характера системы -- из этого соединения рационализма... с натурализмом» [20. C. 581] Для К. Фишера философия Спинозы есть одновременно и «абсолютный пантеизм», и «абсолютный рационализм», и «натурализм», т. к. субстанция не только Бог, но и природа. В таком отождествлении отчетливо прослеживается влияние гегелевской философии. Но еще более важным для последующего развития спинозоведения оказалось то, что именно К. Фишер одним из первых обратил особое внимание на активность Бога как «производящей природы» в философии Спинозы. Здесь в свою очередь, возможно, прослеживается влияние уже не столько Гегеля, сколько Фейербаха, также нередко причисляемого к немецким спинозистам.
В целом, при существующих различиях в оценках философии Спинозы, можно выделить общий круг основных проблем и подходов немецкого спинозизма как важнейшего этапа в развитии исследований учения мыслителя. Особое внимание, кроме общей идентификации философии Спинозы и его отношения к религии, привлекали проблемы метафизики, прежде всего, отношения субстанции и конечных вещей (т. е. Бога и мира) и проблема атрибутов, с которой были связаны вопросы соотношения материальной и идеальной сторон бытия, а также возможностей их познания человеком. В оценках философии Спинозы преобладали монистический и рационалистический подходы. Сформировавшаяся в это время парадигма стала важным этапом спинозизма и спинозоведения, заложив основания для последующего изучения философии Спинозы.
«Французский спинозизм» и его влияние на современное спинозоведение
Со второй половины ХХ века в западной философии намечается постепенный отход от «немецкой» парадигмы в изучении Спинозы. Он связан с «французским спинозизмом», представленным исследованиями М. Геру, П. Машрэ, Ж. Делеза и других [21]. М. Геру положил начало критике гегелевской традиции в спинозизме, оставаясь отчасти под влиянием работы К. Фишера. В Спинозе он видел не пантеиста, а панентеиста. При этом М. Геру отказывался от схематизма гегелевской интерпретации Спинозы, от идеализма в его оценках и предлагал интерпретировать отдельные положения исходя из системы Спинозы в целом, раскрывая ее логику. Особое внимание он уделил критике «формалистского» понимания атрибутов у Спинозы, согласно которому «атрибуты -- суть те формы, посредством которых мысль ухватывает бытие» [22. C. 30]. Они, таким образом, не присутствуют реально в субстанции и выводятся не из нее, а из той формы интеллекта, которая их ей приписывает.
М. Геру критикует как связанный с кантианством формализм в интерпретации Спинозы у Й. Эрдмана и В. Вольфсона, так и формалистическую интерпретацию творчества этого мыслителя, основанную на обращении к еврейским средневековым философам. Анализ интерпретации философии Спинозы у М. Геру отчетливо демонстрирует нам одну из отличительных черт французского подхода и вместе с тем его основных новаций -- критику долгое время доминировавшего гегелевского подхода к Спинозе.
Другой важной чертой спинозизма во Франции является его преимущественно светский характер, тяготение к материализму, интерес к марксизму. Е. Холланд показал эволюцию отношений спинозизма и марксизма во французской философии. Л. Альтюссер, А. Негри, П. Машре, Ж. Делез стремятся избавиться от «гегелевского марксизма», видя в гегельянстве «магический телеологизм», и, рассматривая Спинозу как альтернативу Гегелю, стремятся создать спинозовский марксизм. П. Машрэ считает, что Гегель исказил Спинозу, чтобы втиснуть его в свои схемы, «потому что собственные телеологически-субъективистски-идеалистические предпосылки Гегеля не позволили ему увидеть незавершенный, антисубъективный материализм своего предшественника» [23. P. 4]. Можно сказать, что в основном эти интерпретации Спинозы ориентированы, скорее, на философию истории.
Интересны также и концепции материализма у Спинозы во французской интерпретации. В понимании Е. Холланда это особый материализм: «Спиноза считает мысль и материю абсолютно равными» [23. P. 4]. Как атрибуты одной и той же субстанции они тождественны, а для Гегеля тождество Духа и материи достигается только в конце истории. Мысль для Спинозы является свойством субстанции, а не субъекта. «Материализм» и «атеизм» Спинозы, о котором упоминает Ж. Делез, скорее, антропологический и этический «материализм» и «атеизм». Ж. Делез рассматривает философию Спинозы с морально-практической точки зрения, считая, что «мало показать, как пантеизм и атеизм сочетаются в ...тезисе, отрицающем существование морального, созидающего и трансцендентного Бога. Скорее, нужно начать с практических положений, которые и делают спинозизм предметом скандала» [24. C. 337]. Нередко под «материализмом» подразумевается стремление Спинозы к объективному познанию, его детерминизм и критика теологии. Сегодня такая оценка может, скорее, вводить нас в заблуждение, нежели сообщать нам что-то о подлинной сути философии Спинозы, так как ничто из вышеперечисленного сегодня уже не ассоциируется с атеизмом в строгом смысле этого слова.
«Французский спинозизм» положил начало заметным изменениям в исследованиях Спинозы. Раздвигаются концептуальные рамки исследований, происходит их интернационализация, появляется все большее число публикаций о Спинозе в европейских странах, США, Канаде, Израиле. Эти исследования дали стимул для изучения философии Спинозы. Так, работы израильтян, еврейских исследователей в США позволили глубже осмыслить связь Спинозы с иудаизмом и восточной мыслью. Однако параллельно с этим наблюдается и тенденция к возрождению идеалистической интерпретации учения Спинозы.
Интересу к Спинозе способствовал и поворот к метафизике в англо-американской философии. При этом, наряду с углубленным изучением традиционных для спинозизма проблем, внимание привлекают проблемы познания, этики и антропологии, политической философии Спинозы, ее связь с современными гуманитарными проблемами, в частности, образовательными. Большое внимание, особенно в англоязычных исследованиях, уделяется значению философии Спинозы в контексте развития демократических идей. Таким образом, сегодня уже не удается выделить какой-то единой линии в оценке философии Спинозы. Современное спинозоведение в основе своей плюралистично и складывается из множества разных направлений и тенденций, нередко противоречащих друг другу. Но важно отметить, что философия Спинозы неустанно актуализируется, вовлекается в разнообразные споры современности.
Исследования последних лет, углубив изучение философии Спинозы, породили также новые интерпретации его учения, наклеив новые «ярлыки». В плане религиозных взглядов Спинозы, наряду с традиционной оценкой его как пантеиста, реже панентеиста, утвердилось определение его как атеиста, причем формы этого атеизма -- многообразны. Есть желание видеть в его учении новую рациональную «гуманную» религию [25. P. 55], в чем мы можем усмотреть своеобразное возрождение тенденций немецкого Просвещения. В плане этических и социально-политических взглядов Спинозы его считают и «позитивным нигилистом» [26. P. 68], и радикалом: «Философский радикализм Спинозы идет параллельно с его религиозным и политическим радикализмом.» [27. P. 4]. Одни исследователи находят в его философии элементы эмпиризма: «Спиноза такой же эмпирик, как и рационалист» [27. P. 4]. Другие показывают в его «натурализме» «явно неэмпирические и антиэмпирические элементы» [28. P. 78].
В осмыслении традиционных для метафизики Спинозы проблем субстанции, атрибутов и модусов также прослеживается разнообразие в оценках. Спиноза рассматривается как «главный метафизик современного периода» [29. P. 1], поэтому интерес к этому аспекту его философии объясним. Причем, наряду со спорами сторонников традиционной идеалистической и материалистической трактовки учения Спинозы (например, критика идеализма М. Рокки французским материалистом П. Севераком) [21], все чаще проявляется стремление уйти от такого противостояния. В современном спинозизме есть попытки дуалистического и плюралистического понимания субстанции Спинозы. К. Хюбнер воспроизводит «Декартов» дуализм, исходя из психофизиологической проблемы (душа -- тело). Выделяя два ряда порядков -- идей и вещей -- этот исследователь считает, что Спиноза настаивает на закрытости двух реальностей друг для друга. По его мнению, они не могут ни причинно влиять, ни быть познаваемыми друг для друга. Эту довольно интуитивно понятую доктрину сегодня часто называют «атрибутивным барьером» [30. P. 342]. «Барьер» влияет на концептуальные отношения и отношения «атрибуты -- модусы».
И. Меламед предлагает «новое понимание ядра метафизики Спинозы»: «Спиноза -- дуалист, но не дуалист разума и тела, каким его обычно считают, но, скорее, дуалист мысли и бытия» [31. Р. XXII]. Спиноза наделяет атрибут мысли «превосходством», но он не принимает «редуктивный идеализм» -- идеалистическое сведение тел к мысли. В интерпретациях метафизики Спинозы встречаются и иные формы «дуализма». А в связи с проблемой отношения субстанции и множественности атрибутов и модусов появляются элементы плюралистической интерпретации субстанции у Спинозы. Так, в частности, М. Лин отмечает возможность для таких выводов в концепциях Э. Керли и Л. Лёба [32. P. 149].