Спиноза в зеркале классической и современной западной философии
Л.Э. Крыштоп
И.М. Малла
Аннотация
спиноза философский идея мыслитель
Статья посвящена исследованию основных линий рецепции философских идей Б. Спинозы. Оценки творчества данного мыслителя, его роли и значения претерпели значительные изменения в ходе развития западноевропейской и отечественной философской мысли. Основное внимание уделено изучению трансформаций, наблюдаемых в подходе и характере оценок основных философских идей Спинозы в западноевропейском философском пространстве, прежде всего, в Германии и Франции. При этом устанавливается, что пик интереса к творчеству Спинозы в этих национальных традициях серьезно расходится по времени. Изначально можно говорить о преобладании интереса к философии Спинозы со стороны немецкоязычных мыслителей. Долгое время философия Спинозы характеризовалась как атеистическая и подвергалась в связи с этим яростной критике. Именно немецким просветителям принадлежит заслуга возрождения интереса к философии Спинозы на новом уровне. При этом философские взгляды этого мыслителя не только перестают оцениваться как атеистические, но иногда воспринимаются прямо противоположным образом -- как проникнутые подлинной религиозной верой. Ярким примером такого подхода к философии Спинозы можно считать Ф. Шлейермахера. В дальнейшем интерес к философии Спинозы поддерживался в немецкоязычном пространстве за счет рецепции его идей у Гегеля, Фейербаха, в среде неокантианцев. Во франкоязычной философии интерес к Спинозе просыпается значительно позже -- в середине -- второй половине XX в., что связано, прежде всего, с именем Делеза. Однако этот «французский Ренессанс» философии Спинозы можно считать не менее значимым, нежели Ренессанс эпохи немецкого Просвещения. Именно «французский спинозизм» вывел исследования философии Спинозы на международный уровень, существенно расширив их концептуальные рамки.
Ключевые слова: Спиноза, немецкое Просвещение, Мендельсон, Гегель, Фейербах, Шлейермахер, спинозизм, Делез
Spinoza in the Light of Classical and Contemporary Western Philosophy
Ludmila E. Kryshtop, Mohammad Malla
Abstract
The article concerns the main lines of reception of the philosophical ideas of B. Spinoza. Estimates of the work of this thinker, his role and importance have undergone significant changes in the course of the development of Western European and Russian philosophical thought. It focuses on the study of the transformations occurred in the approach and nature of evaluations of the main philosophical ideas of Spinoza in the Western European philosophical space, primarily in Germany and France. At the same time, we can state that the peak of interest in the philosophy of Spinoza in these national traditions seriously diverges in time. Initially, we can talk about the predominance of interest in Spinoza's philosophy on the part of German-speaking thinkers. For a long time, Spinoza's philosophy was characterized as atheistic and, in connection with this, was subjected to fierce criticism. It is the German enlighteners who are credited with reviving interest in Spinoza's philosophy at a new level. At the same time, the philosophical views of this thinker not only cease to be assessed as atheistic, but are sometimes perceived in the exact opposite way -- as imbued with genuine religious faith. F. Schleiermacher can be considered here as a striking example of such an approach to Spinoza's philosophy. In the future, interest in Spinoza's philosophy was maintained in the German-speaking philosophical space due to the reception of his ideas by Hegel, Feuerbach, and Neo-Kantians. In French-language philosophy, interest in Spinoza wakes up much later -- in the middle-second half of the 20th century, which is associated primarily with such name as Deleuze. However, this “French Renaissance” of Spinoza's philosophy can be considered as no less significant than the Renaissance of the age of German Enlightenment. It was “French Spinozism” that brought the study of Spinoza's philosophy to the international level, significantly expanding their conceptual framework.
Keywords: Spinoza, German Enlightenment, Mendelssohn, Hegel, Feuerbach, Schleiermacher, Spinozism, Deleuze
Спиноза -- один из наиболее значимых представителей философии Нового времени, оказавший колоссальное влияние не только на последующую нововременную философскую традицию, но и на философию последующих эпох. Его философия переживала многочисленные взлеты и падения, то снова актуализировалась, то снова погружалась в забытье. Одним из мощнейших волн возрождения интереса к философии Спинозы можно считать эпоху немецкого Просвещения. Сегодня мы наблюдаем новый пик возрождения интереса к философским взглядам этого мыслителя, что связано с актуализацией его идей во многих областях философского познания -- онтологии, гносеологии, теологии, этики, политической философии. В данной статье мы рассмотрим основные линии развития и трансформации оценок европейскими мыслителями и исследователями философии Спинозы, начиная с эпохи Просвещения вплоть до сегодняшнего дня. Основное внимание при этом будет уделено рецепции философских взглядов Спинозы в немецкой и французской философии, сыгравшей важную роль в становлении современного спинозоведения.
Рецепция философских взглядов Спинозы в эпоху немецкого Просвещения
Исходной точкой для изучения философии Спинозы мыслителями немецкого Просвещения и немецкого романтизма стало закрепившееся за философией Спинозы определение ее как «атеистической». Данная идентификация была настолько устойчивой, что понятия «атеизм» и «спинозизм» нередко употребляются синонимично, а само имя философа становится нарицательным. Нередко в тех случаях, где мы видим в текстах имя Спинозы, автоматически можно подставлять «атеист». Найти объяснения этому явлению достаточно просто. Сегодня, говоря об атеизме, мы сужаем это понятие до прямого этимологического значения, в результате чего для нас сегодня атеизмом в строгом смысле слова может считаться только прямое отрицание существования Бога (Божественного) в какой бы то ни было форме. Однако в XVIII в. господствовало еще более древнее расширенное понимание атеизма, в соответствии с которым атеистом считали человека, отрицающего «истинного» Бога, т.е. то понимание Бога, которое было характерно для господствующего религиозного мировоззрения. При этом такое расширенное понимание атеизма мы видим далеко не только в христианстве, и даже не только в монотеистических религиях, но и в культурах с политеистическими верованиями. Так, например, именно такое безбожие было характерно для Сократа -- отрицание значимости общепринятого в то время в Афинах культа и разговоры о каком-то своем «гении», а вовсе не отрицание сферы трансцендентного как такового. Именно в этом расширенном значении Спиноза оказывался заядлым атеистом [1. C. 139].
При этом такой взгляд был настолько распространен, что его проявления мы видим в текстах даже столь известных в свое время и ни в коей мере не ассоциирующихся с религиозной ортодоксальностью мыслителей, как И.И. Шпальдинг [2. S. 57--59] и И. Кант [3. B 464/ A 458-459; 4. C. 316--317]. Однако тенденция определять философию Спинозы как атеистическую не была единственной. В эпоху немецкого Просвещения (и еще в большей мере в немецком романтизме) можно встретить и совершенно иной подход, в соответствии с которым в размышлениях Спинозы о Боге, напротив, усматривают «опьянение Богом», определенную форму религиозной философии, рациональную форму выражения религиозного духа в соответствии с идейными запросами того времени. Такое расхождение в оценках спинозизма в работах разных мыслителей того времени в большинстве случаев обусловлено их личными предпочтениями и определенными особенностями их собственной философской позиции.
Прямой актуализацией философии Спинозы в эпоху немецкого Просвещения стал, так называемый, спор о пантеизме (Pantheismusstreit) или иначе -- спор о Спинозе (Spinozastreit). Так принято называть обсуждение, разгоревшееся в 80-х гг. XVIII в. в кругах немецких интеллектуалов, относительно возможного спинозизма Г.Э. Лессинга, которое имело огромное влияние на последующее становление и развитие спинозизма уже на рубеже XVIII--XIX вв. По сути, спор о пантеизме инициировал процесс возрождения интереса к мысли Спинозы, что дает возможность говорить о конце XVIII в. как о «спинозианском Ренессансе» [5. P. 464]. Основание этим дебатам было положено перепиской Ф.Г. Якоби и М. Мендельсона, имевшей место в 1783 г. вскоре после смерти Лессинга, опубликованной в 1785 г. самим Якоби и переизданной в 1789 г. [6] Об этом споре подробнее см.: [7].. Якоби и Мендельсон занимали при этом принципиально различные позиции по вопросу возможного спинозизма Лессинга, что и являлось основным предметом их спора. Однако в их принципиально расходящихся оценках Лессинга прослеживается не только расхождения в понимании некоторых положений самого Лессинга, но и расхождения в понимании философии Спинозы. Позиция Якоби в данном случае более традиционна для своего времени. В философии Спинозы он усматривает открытую угрозу для веры, что, исходя из основных положений его собственной философии, оценивается подчеркнуто негативно. Интересно при этом отметить, что критика Якоби, несмотря на то большое влияние, которое она впоследствии оказала не только на восприятие в Германии Спинозы, но и на восприятие его оппонента в этом споре -- Мендельсона, строго говоря не была оригинальна. В общих чертах Якоби повторяет в своей критике основные полемические замечания, высказанные полвека ранее пиетистом И. Ланге в адрес философии Вольфа, также обвиняемой в спинозизме [8. S. 133--136].
В этой связи интереснее рассмотреть более подробно позицию Мендельсона. Достаточно подробный анализ учения Спинозы и полемику с ним можно найти в его работе «Утренние часы» [9. S. 284--285], а также в предсмертном сочинении «Моисей Мендельсон к друзьям Лессинга» [10. S. 353--364]. Столь повышенное внимание к учению Спинозы и полемика с ним в последние годы жизни Мендельсона была вызвана обвинениями Якоби в адрес близкого друга Мендельсона, Г.Э. Лессинга, в приверженности последнего к спинозизму и отрицании истин естественной религии. Свои утверждения Якоби основывал на доверительных дружеских беседах и письмах. Однако аутентичность получавшегося образа мыслей Лессинга подвергалась сомнению со стороны Мендельсона, полагавшего, что они являются лишь свидетельством остроумия и известной лессинговской методической «иронии», однако не могут считаться выражением его подлинной позиции [10. S. 348--350]. В то же время, как верно отмечает Ю. Шёпс, полемика с Якоби о том, был ли Лессинг спинозистом, на самом деле имела своей целью прояснение гораздо более фундаментальных вопросов, а именно вопросов об основаниях рациональной философии в целом (Vernunftphilosophie) и ее связи с философией Просвещения [11. S. 150] Подробнее об этой полемике и ее важности для Просвещения см.: [12. S. 89--107]..
В то же время можно отметить, что отношение Мендельсона к учению Спинозы в поздний период его творчества не претерпело существенных изменений по сравнению с ранними его работами. Уже в «Философских разговорах» Мендельсон анализирует учение Спинозы, сравнивая его с учением Лейбница и Вольфа, на стороне которых явно оказывается симпатия Мендельсона. Критике при этом подвергаются два основных аспекта спинозизма -- единство субстанции творца и сотворенного и связанное с этим отсутствие отличия между божественной волей и рассудком, а также некорректное заключение от экстенсивно бесконечного (бесконечного числа конечных совершенств) к интенсивно бесконечному (бесконечному совершенству) [13. S. 22--23, 17]. Неизменным остается и высокая оценка учения Спинозы, и признание того факта, что он лишь немного уклонился от истинного пути [13. S. 19, 21, 24], равно как и основная интенция проводимого Мендельсоном анализа, которой в этой ранней работе также оказывается поиск того варианта понимания, «при котором система Спинозы может сосуществовать с разумом и религией» [13. S. 23]. Однако следует оговориться, что несмотря на высокий интерес и уважение, которые Мендельсон проявлял к Спинозе, есть основания предполагать, что свои знания о философской системе этого мыслителя Мендельсон почерпнул не из сочинений самого Спинозы, а из изложения его системы в «Естественной теологии» Вольфа [14. S. 296--297, 300--301]. Это объясняет тот факт, что в сочинениях Мендельсона есть ссылки лишь на те фрагменты Спинозы, которые освещены Вольфом, а также и ряд очевидных ошибок в интерпретации спинозизма Мендельсоном [14. S. 299--303].
Подобная оценка творчества Спинозы существенно повлияла на позицию, занятую Мендельсоном во время спора о пантеизме по отношению к обвинениям в адрес Лессинга со стороны Якоби. Все обвинения Лессинга в приверженности спинозизму, а следовательно, по традиции того времени, автоматически и в фатализме, пантеизме и атеизме, мыслитель считал необоснованными и несправедливыми. По мнению Мендельсона, Лессинг был близок его собственным взглядам, а не взглядам пантеистов, и старался, скорее, показать возможность позитивного влияния идей пантеистов на практическую сферу: «Вы видите ... что Лессинг мыслил пантеизм так же утонченно, как его себе представлял и я; в наилучшей гармонии со всем, что может иметь влияние на жизнь и счастье; и даже то, что он был на пути объединения пантеистических понятий с позитивной религией» [9. S. 308]. Мендельсон отмечал у Лессинга постоянное стремление выделить и акцентировать в религии то, что действительно значимо, и для этого оставаться несмотря ни на что верным духу исследования, ничего не принимая и не отбрасывая без достаточных на то оснований. И в этом Мендельсон усматривал величайшую заслугу Лессинга. В то же время именно это и не устраивало критиков Мендельсона и Лессинга, подобных Якоби. Именно дух рационалистической традиции (а дух исследования, восходящий к первому правилу метода Декарта, безусловно, можно считать его проявлением) Якоби и считал опасным для подлинной философии и религиозной веры.
Другим немецким «пантеистом» (и последователем Спинозы) иногда считают Канта. Однако эта позиция представляется еще менее обоснованной, нежели приписывание пантеизма и спинозизма Мендельсону. Корни ее, судя по всему, следует усматривать, с одной стороны, все в том же, характерном для того времени отождествлении атеизма и спинозизма; с другой стороны -- в обвинениях Канта в атеизме (все в том же узком значении наличия расхождений в его позиции с ортодоксальным образом Бога, принятым в господствующем вероисповедании, т.е. христианстве). Удивление вызывает лишь то, что ее сторонники встречаются и по сей день, несмотря на множество опровергающих «атеистичность» Канта и Спинозы исследований последних десятилетий.
Однако в перечне немецких «спинозистов» (пантеистов) можно встретить и более удачные фигуры. К таким стоит, прежде всего, отнести Ф. Шлей- ермахера. Как верно замечает Ю.А. Ламм, именно этому мыслителю принадлежит заслуга основания «пост-кантианского спинозизма», который характеризуется четырьмя основными чертами: органический монизм, этический детерминизм, высший реализм и неантропоморфный образ Бога [15. P. 476]. Все эти черты отчетливо прослеживаются в ранних работах Шлейермахера начала 90-х гг. XVIII в. -- «Спинозизм» и «Краткое представление системы спинозизма». Сохраняются они и в последующем творчестве этого мыслителя, в том числе и в его наиболее известной работе «Речи о религии» во всех трех ее переизданиях. При этом спинозизм оказывался для Шлейермахера важным инструментом восполнения кантовской мысли до некой целостной, завершенной системы. Декларируя себя как кантианца, Шлейермахер, также как Фихте, усматривал в кантовской философии некую односторонность и непоследовательность. Однако, в отличие от Фихте, Шлейермахер пытался восполнить эти недостатки обращением к рецепции философии Спинозы. Так, одной из основополагающих проблем для Шлейермахера оказывался жесткий дуализм между ноуменами и феноменами, между желаниями и природными склонностями (как проявлением природной детерминации) и свободой воли. В философии же Спинозы Шлейермахер находил искомое им единство -- божественное бесконечное, представляемое как имманентная причина, единое основание всего конечного. При этом Спиноза наделяется у Шлейермахера самыми лестными и возвышенными эпитетами: «С благоговением преклонитесь со мной перед тенью святого, отверженного Спинозы! Его пронизывал высокий мировой дух, бесконечное было его началом и концом, вселенная -- его единственной и вечной любовью; со святой невинностью и с глубоким смирением он отражался в вечном мире, и был сам его достойнейшим зеркалом; он был исполнен религии и святого духа; и потому он стоит одиноко и недосягаемо, как мастер своего искусства, но возвышаясь над непосвященным цехом, без учеников и без права гражданства» [16. C. 79].