Альманах современной науки и образования
СПЕЦИФИКА ФИЛОСОФСКОЙ АРГУМЕНТАЦИИ
Заленская Н.С.
Аргументация представляет собой интеллектуальную коммуникативную деятельность по доказательству или опровержению позиции, представленную системой утверждений с целью убеждения определенной аудитории. Аргументационная деятельность содержит достаточно большое разнообразие различных сторон, граней, характеристик. Конкретные организационные формы в полемике, дебатах, спорах, диалогах, дискуссиях делают подобное разнообразие еще большим. Специфицируют данное многообразие различия предметных областей (философия, юриспруденция, политика, наука, общественные отношения).
Можно согласиться с мнением А. П. Алексеева о том, что «хотя теория аргументации развивается главным образом в рамках философии (включающей логику как раздел философского знания), однако собственно философская аргументация относительно редко вызывает интерес теоретиков «аргументации вообще» и еще реже становится предметом специального исследования» [Алексеев 2006: 10]. Значение термина «философская аргументация» остается расплывчатым, туманным, в научной и популярной литературе употребляется в различных смыслах, точного определения нет.
Возможно, именно в отличии философии от других сфер деятельности и следует искать отличие философской аргументации от других видов доказательных рассуждений.
Философия - наука о всеобщем в системе «мир - человек», и потому проблемы, которые она изучает, также касаются всеобщего в жизни человечества. К философским рассуждениям и спорам относятся размышления о смысле жизни, о религиозных догмах, об отношениях понятий «человек», «разум», «дух», «свобода» и т.п. [Кононович 1998: 11].
Также как и научные споры - не обязательно споры ученых, так философские - не значит споры философов. В целях конкретизации проблематики вопроса, под термином «философская аргументация» будем понимать аргументацию философов по вопросам, которые рассматривает наука философия.
Вряд ли можно найти существенные отличия научной философской аргументации от научной в широком смысле слова - объединяет постановка проблемы, поиск вариантов возможных решений, их последующие испытания (критика) и т.п. Однако если научная аргументация имеет своей задачей получение объективноистинного предметного знания, то философское рассуждение преимущественно ориентировано на само знание, условия его истинности, форм и способов развития и т.п. Иными словами, у научной и философской аргументации разные предметные области: у первой - бытие в его объективной заданности, у второй - мышление, познание бытия в реальном и идеальном (воображаемом) многообразии его форм, структур и уровней.
Специфика философской аргументации может быть глубже понята через рассмотрение специфики философского знания. Отличие современной философии от специальнонаучных знаний заключается прежде всего в том, что философские принципы обосновываются посредством основных, общенаучных, наиболее общих понятий (категорий).
Все естественные науки (математика, физика, биология и пр.) выводят свои законы безотносительно к интересам, смыслам, целям, ценностям человека, тогда как философское знание - это и есть знание о месте и роли человека в мире. Такое знание глубоко личностно. Философская истина объективна, но переживается она каждым по-своему, в соответствии с личным жизненным и моральным опытом. Только так знание становится убеждением, которое человек будет защищать и отстаивать. В этом ракурсе рассмотрения философия есть не что иное, как стратегия жизни - учение о том, «каким надо быть, чтобы быть человеком» [Кант 1980: 204].
Нельзя смешивать личное и личностное знание, это не одно и то же. Личные - все знания, накопленные индивидом в течение его жизни, личностные - ставшие для него внутренними органически вплетенные в духовность человека личные знания. Именно личностным характером отличается философское знание. За философской аргументацией всегда стоит автор-философ, в его рассуждениях просматривается личность, его отношение к различным сторонам жизни.
Человеческое знание во всех отношениях, особенно если рассматривать его структуру и процесс возникновения, представляет собой многоплановое явление. Это становится очевидным, если отойти от традиционного для гносеологии подхода выбирать в качестве ее объекта изучения только объективированное знание, да еще сводя последнее к научному. Впрочем, в последнее время, отмечает М. И. Билалов, применительно именно к научному познанию с учетом уровней его субъективной организации (личность - научное сообщество - общество - человечество) производится более детальная классификация знания соответственно на а) личностное; б) парадигмальное; в) объективированное; г) транссубъективное [Билалов: 4].
Но особенно содержательно непосредственное бытие знания, составляющее единство логических элементов с психологическими актами субъекта познания. Если истина в какой-то степени «свободна» от эмоциональных переживаний, является в знании идеальным фоном, то знание невозможно без таких компонентов, которые обеспечивают ему более эффективные, чем у истины, практическую, ценностную, регулирующую и другие функции. Эта мысль содержится во многих историко-философских концепциях [там же].
Говоря о специфике гуманитарного научного знания, М. Голстейн отмечал: «Жаркие научные баталии развертывались вокруг конкурирующих теорий, каждая из которых в некоторой области приложения оказывалась лучше своей соперницы. Аналогичным образом в гуманитарном знании разрешение спорного вопроса ищется в консенсусе (договоренности) специалистов, использующих критерии объяснительной силы, непротиворечивости и эффективности… Как в науке, так и в гуманитарном знании мы должны постоянно критически оценивать результаты и искать более верное и глубокое объяснение» [Голстейн 1984: 33-37].
Основоположник философской герменевтики Х.-Г. Гадамер подчеркивал, что «науки о духе сближаются с такими способами постижения, которые лежат за пределами науки: с опытом философии, с опытом искусства, с опытом самой истории. Все это такие способы постижения, в которых возвещает о себе истина, не подлежащая верификации методологическими средствами науки» [Гадамер 1988: 39].
Подобно науке, философия полагается на разум, но в то же время философские проблемы таковы, что однозначного ответа на них получить чрезвычайно трудно. Вопросы мировоззрения нельзя разрешить исчерпывающе хотя бы по той причине, что с каждым шагом истории и связанным с ним более высоким уровнем общественных отношений в общественном мире человека складываются другие ситуации, созревают иные противоречия. философский аргументация познание научный
Характерная особенность философской аргументации - в рассмотрении всех вопросов через призму отношения «человек-мир». Философ не довольствуется объективной картиной мира, он обязательно «вписывает» в нее человека. Н. И. Губанов выделяет пять основных блоков философских проблем, которые связаны друг с другом, поскольку мир един [Губанов 2002: 13]:
- философские проблемы, относящиеся к миру в целом;
- философские проблемы, относящиеся к природе;
- проблемы духовной жизни и культуры;
- проблемы, относящиеся к обществу;
- проблемы, относящиеся к человеку и его жизни.
Вопрос отношения человека к миру - атрибут, вечный предмет философии. Этот предмет философского анализа исторически подвижен, конкретен, объяснение мира изменяется в соответствии с историческим изменением человека.
В определенном смысле философия близка религии. Б. Рассел определил место философии в духовной жизни человека как «ничейную землю» между наукой и религией - двумя основными формами освоения им мира. Но если религия опирается на веру, то любовь к мудрости всегда предполагала необходимость доказательства, аргументированности всех положений и, в отличие от религии и мифологии, исключала принятие чего-либо существенного на веру. В то же время нельзя отрицать таких способов постижения истины, как интуиция, вера, «озарение». Философская аргументация включает в себя апелляцию к внелогическим формам доказательства, таким образом, можно сделать вывод о том, что понятие «философская аргументация» шире понятия «логическая аргументация» или «рациональная аргументация».
Сам Бертран Рассел приводит блестящие аргументы в защиту своей позиции («Почему я не христианин?»). Опровергая один за другим аргументы католической церкви, философ приводит свои контраргументы, опровержение ведется путем критики аргументов оппонента.
«Пожалуй, проще и легче всего разобраться в аргументе первопричины. Приверженцы христианства утверждают, что все, что мы видим в этом мире, имеет причину; идя по причинной цепи все дальше и дальше вглубь, вы непременно должны прийти к первопричине, и этой первопричине вы и присваиваете имя бога,.. я пребываю в убеждении, что аргумент первопричины является ложным. В самом деле, если все должно иметь причину, то должен иметь причину и бог. Если же может существовать нечто, не имеющее причины, то этим нечто сама природа может быть ничуть не хуже бога, так что аргумент причины абсолютно недействителен» [Рассел 1987: 97-98].
Говоря о соотношении знания, полученного путем логического заключения, Рассел, вслед за Платоном, Локком и другими философами подчеркивал возможное потенциальное или вероятностное состояние знания в истине. Человеческие представления, даже если они истинные, не являются актуальными, существующими в действительности знаниями, поскольку их достоверность не обнаружена субъектом познания.
Под верой Б. Рассел понимает совокупность состояний организма, связанных между собой тем, что все они полностью или частично имеют отношение к чему-то внешнему. Истинность же - свойство веры, и как производное есть свойство предложений, в которых она выражена. Очевидно, у Рассела вера оказывается родовым понятием в системе духовных образований и этом смысле тождественным представлению, вбирающему в себя всевозможные отображения человеком реальности. Истина есть частный случай веры, имеющая место тогда, когда объективное отношение веры к внешним явлениям адекватно ожиданию.
Еще одно отличие философии от науки - существование философии национальной. Если нет и не может быть немецкой (русской, английской, французской, китайской) математики, физики, биологии, химии, то русская, французская, китайская философия - понятия не только возможные, но и реально необходимые для рассмотрения и понимания философских идей в мире культур и цивилизаций. Национальная философия открывает такие истины, генерирует такие идеи, которые отражают «душу» народа, его внутренний духовный опыт. Вместе с понятием родного языка, на котором написан философский текст, существует понятие «язык философии».
Для XX века особенно характерно пристальное внимание к языку философии. Е. А. Кротков в статье «Специфика философского дискурса…» пишет: «Многие исследователи-филологи полагают, что философские проблемы суть аналитические проблемы, связанные с изучением логического, семантического и прагматического аспектов языка. При этом одни трактуют анализ как комплекс дефинитивно-разъяснительных процедур по замещению менее ясных выражений более четкими и понятными (Дж. Мур), другие - как «перевод» на искусственный язык выражений естественного языка с целью прояснения логической структуры последнего или лежащих в его основе онтологических допущений (Р. Карнап, Н. Гудмен, В. Куайн), третьи следуют традиции прагмалингвистического анализа позднего Л. Витгенштейна, т.е. выявляют способы употребления языковых выражений, вскрывают источники «сбоев» в работе языка - основной причины возникновения философских дилемм (Г. Райл, П. Строусон)» [Кротков 2002: 128].
В понимании специфики философской аргументации необходимо учитывать и тот факт, что теоретическая составляющая философского знания, т.е. его внутренняя логика, наследуется гораздо более сложным образом, чем знание специальнонаучное. Философская идея многозначна, она может быть продолжена и развита в разных, даже противоположных направлениях. Так, например, из философии Локка его последователи сделали прямо исключающие выводы: Беркли - субъективно-идеалистические, французские просветители Дидро, Гольбах, Гельвеций - материалистические.
В предисловии к «Танцу Заратустры» читаем: «Философия Ницше лишена какой-либо системы, а сами произведения хоть какого-то подобия структуры… Всякий может прочесть в книгах Ницше именно то, что ему самому хочется в них видеть. Поэтому Ницше становится и пророком в античеловечной идеологии Третьего Рейха, и глашатаем истины для величайших современных гуманистов [Ницше 2005: 13-14]».
Пониманию специфики философской аргументации, считает А. П. Алексеев, служит метод составления аргументационной карты текста, предполагающий не только выделение основных тезисов и их оснований (и, в свою очередь, логических оснований этих оснований), но и учет разнообразных способов поддержки утверждений автора, включающий описания, пояснения, введения в историю вопроса и даже отступления, не имеющие прямого отношения к обсуждаемой теме [Алексеев 2006: 10].
Аргументация при этом рассматривается как одно из важнейших средств коммуникации, воздействующее на разные стороны человеческой личности и аспекты мировосприятия. А это требует принимать во внимание не только логико-гносеологические, но и эстетические, этические, прагматические и иные аспекты аргументации [Алексеев 2006: 12].