Создание цифровых возможностей участия жителей в развитии региона как фактор эффективности власти
Малькевич А.А. Кулешова Е.А.
Никто лучше людей, живущих в регионе, не может знать, что требуется для его развития. Этот основной постулат современная власть, ориентированная на развитие активного гражданского общества, должна сделать основой новой парадигмы управления.
Ключевые слова: гражданин, гражданское общество, власть, регион, развитие территорий, цифровая трансформация, урбанистика, электронная демократия, цифровизация
Creation of Digital Opportunities for the Participation of Residents in the Region Development as a Factor of the Government Efficiency
Alexander A. Malkevich Elena A. Kuleshova
Pushkin Leningrad State University, Saint-Petersburg, Russian Federation
University 20.35, Moscow, Russian Federation
No one better than people living in the region can know what is required for the development of the region. The modern government, oriented towards the development of an active civil society, should make this basic postulate the basis of a new management paradigm.
Keywords: citizen, civil society, power, region, territorial development, digital transformation, urban studies, e-democracy, digitalization
Управление командно-административным способом с дистанцированием власти от общества возможно только при наличии монополии на информацию. С развитием интернета и появлением социальных сетей власть утратила привилегию экспертности и продуцирования инфоповодов: сейчас создавать контент для многомиллионной аудитории может буквально каждый человек с доступом к интернету.
Технологический прорыв в развитии человечества сформировал новый запрос на управление, на изменение самой парадигмы власти: открытой, коммуникационно доступной, готовой к диалогу [2-5; 8]. Реализовать эту парадигму возможно, создав сеть новых коммуникационных каналов между властью и обществом, равновесно ориентированной на прямую и обратную связь. Трансформация декларативного, однонаправленного («сверху-вниз») управления в управление публично-открытое -- один из важнейших факторов устойчивого развития страны и регионов.
Учитывая взрывообразный рост популярности социальных сетей, появление сотен цифровых платформ и инструментов, осуществить создание такой коммуникационной сети стало довольно просто в техническом плане.
Однако до сих пор существует ряд проблем иного рода, которые необходимо решить на федеральном уровне.
Первое: проблема доверия к цифровизации. Каждая новая реформа или проект таковой, если он касается цифрового контента, сбора цифрового следа, аналитики больших данных и т. п., вызывает волну противодействия, спровоцированную, в основном, недостатком информации. Немалую роль играет появление фейков и противодействие консервативных общественных движений. В качестве примера можно привести кампанию, развернутую против 5G; против Единого федерального информационного реестра (ЕФИР); российского суверенного интернета; появление определения «цифровой концлагерь». Противодействие же этим дезавуирующим кампаниям не оказывается практически никакого даже на федеральном уровне, а на региональном и муниципальном оно стремится к нулю. Крайне мало разъясняющей информации на популярных в регионах ресурсах.
Второе: необходимость действовать, исходя из модели поведения граждан. Для начала неплохо бы эту модель выявить: проанализировать структуру контента соцсетей, выявить болевые точки, реакцию на те или иные новости, упоминания ключевых фигур. Это большая аналитическая и семантическая работа, сбор массивов данных, рефлексий, создание нейросетей. Пока такими ресурсами обладают единичные регионы, а методология и вовсе находится в стадии разработки.
Третье: необходимость объединить цифровые ресурсы в некую «платформу платформ», на которой гражданин может высказать свою позицию и изъявить волю по любому общественно-важному вопросу. Электронное голосование по принятию поправок в Конституцию России в Нижегородской и Московской областях показало, что роль «платформы платформ» вполне может выполнять сайт «Госуслуги». Однако и он требует существенной доработки, а также комплекса мероприятий по привлечению граждан на эту платформу -- работающую уже в новом качестве. Государство в этой схеме обезличивается, теряет черты конкретного чиновника, а становится неким механизмом для исполнения воли гражданина.
Четвертое: прозрачность. Работая с социальными сетями, гражданин в целом понимает алгоритмы их работы и результаты своих действий. Система обратной связи власть-общество должна иметь максимальную транспарентность и максимально простые алгоритмы функционирования. Без этого пользователь не будет иметь к системе никакого доверия, а значит -- не будет ее использовать, что приведет к обрыву коммуникаций и откату на прежнюю позицию власти, закапсулиро- ванной самой в себе.
Пятое: феномен неизвестного. Помимо понятных алгоритмов общения, требуется разработать понятные алгоритмы решения: какие решения будет принимать искусственный интеллект на основе тех или иных данных? Приведем пример Татарстана: в республике успешно апробируются многие цифровые сервисы и системы, в том числе -- «Народный контроль». В СЗФО и ЦФО хорошо работают проекты ОНФ «Генеральная уборка» и «Убитые дороги». Однако эти сервисы вскоре неизбежно уступят место системам видеонаблюдения со встроенным алгоритмом отслеживания вывоза мусора, работы транспорта, уборки территории и еще десятка других.
Шестое: заказчиком изменений в госпрограммах является гражданин. Он должен ставить задачи государству как исполнителю, государство должно задействовать свои механизмы, решить проблему и отчитаться о выполнении. Можно констатировать, что в современном российском обществе формируются два примерно одинаковых по значимости запроса -- запрос на сервисность государства и запрос на человеческое отношение государства к своим гражданам.
Пока эти шесть проблем не решены в масштабах страны, говорить о выстраивании полноценной коммуникативной системы не приходится.
Почему мы акцентируем внимание на социальных сетях? Это один из наиболее действенных механизмов выстраивания содержательного диалога между властью и обществом. На сегодняшний день интернетом пользуются практически 80% россиян. Наиболее популярен он, конечно, среди молодежи -- более 90% проводят время в Сети [6].
По статистике средний пользователь проводит в интернете 6 ч 38 мин ежедневно. В сравнении с прошлым годом этот показатель сократился на 3 мин., однако это все еще 100 дней в году на человека. Если отбросить восьмичасовой сон, получится, что 40% времени бодрствования мы с вами онлайн.
Любопытно отметить, что жители разных стран тратят время на интернет по- разному. Больше всего им пользуются филиппинцы -- 9 ч 45 мин, а меньше всех японцы -- 4 ч 22 мин. Россияне ежедневно находятся в сети на протяжении 7 ч 17 мин.
Россиянин проводит на социальных платформах 2 ч 26 мин ежедневно. Наиболее популярны в России WhatsApp, УІЬег и ВКонтакте1.
Но несмотря на то, что большинство пользователей интернета имеют в соцсетях хотя бы один аккаунт, до сих пор они слабо верят в то, что эти же соцсети используют и органы государственной власти. Отклик властей на проблемы, высказанные в пабликах -- инцидент-менеджмент -- производит зачастую wow-эффект от того, что люди не привыкли к такому режиму: выплеснул негодование в Фейсбуке, а через день власти уже отчитываются о ее устранении. На фоне многолетнего пренебрежения местных властей «мелкими» проблемами общества, быстрая реакция на заявление в неофициальном канале похожа на чудо.
Однако привыкание к новому каналу коммуникации происходит быстро, и к официальным комьюнити начинают предъявляться те же требования, что и к остальным: ответ в течение часа, приложение материалов, подтверждающих решение проблемы. Обратной стороной этих ожиданий становится накапливание негатива в обществе в случае, если требования игнорируются -- обращения остаются без ответа, ответы грубы и хамоваты, заявления о решении проблем голословны. Еще одной проблемой стала потребность граждан коммуницировать с властью не с 9 до 6 по будним дням с перерывом на обед, а 24/7, по мере возникновения проблем.
Это явление -- потребность в возможности круглосуточного контакта -- наиболее ярко проявилось во время пандемии, когда у людей появилось время и возможности заниматься делами социума. На этом фоне возрос интерес к действующей системе власти и ее механизмам, появился запрос граждан на власть как на опорную точку: жители хотели видеть во власти уверенных в себе людей, которые знают, что делать в сложившейся ситуации. Приведем в пример Татарстан, в котором жители активно следили за работой Президента республики Рустама Минниханова в соцсетях, поддерживали его и комментировали каждый шаг и решение, высказывали свои предложения .
Напомним, что цифровой рывок начался в Татарстане 8 лет назад, и сейчас республика занимает одно из лидирующих мест в России по цифровизации и вовлечению граждан в процесс самоуправления. Выше мы уже упоминали инцидент-менеджмент, который, по сути, является сбором мнений граждан в соцсетях и реакцией на них. Татарстан пошел дальше, используя максиму «лучшая война та, которая не состоялась» -- граждане участвуют в процессе управления не на этапе коррекции ошибок, а на этапе планирования. Общество создает такое давление на чиновников всех уровней, на которое невозможно не ответить. Меняется сама парадигма восприятия: чиновник понимает, что ему не остается ничего другого, кроме как сделать так, чтобы жителям было приятно и комфортно, и это огромное достижение региона.
Система инцидент-менеджмента отлично работает в Москве и Московской области, Санкт-Петербурге, были попытки наладить аналогичные сервисы в Пскове (сайт ведерников.рф) и Великом Новгороде (Вечевой колокол), в других регионах. Где-то получилось, где-то -- нет, но за год в целом по стране система инцидент- менеджмента выявляет до 3 млн проблем1. Процитирую Владимира Табака, заместителя директора АНО «Диалог»: «Сегодня КРІ руководителей регионов определя-ется, в том числе, тем, какая доля из общего объема потенциально решаемых озвученных гражданами проблем действительно решается. Это большая перестройка для чиновников, большая трансформация взаимоотношений власти и общества».
В этом контексте ошибочно было бы воспринимать цифровизацию как простой перевод государственных услуг на цифровую платформу, суть новой коммуникационной системы -- в возвращении властью доверия к себе, к своей деятельности. Сейчас люди в качестве основных общественных запросов называют качественную медицину, дороги и транспорт, услуги ЖКХ и работу властей. Главной претензией к административно-командной, закрытой власти становится ее оторванность от нужд общества, решение проблем в собственных интересах, в целом -- низкое, непрофессиональное качество принимаемых решений. Строительство одной или нескольких цифровых платформ, которые будут так же игнорировать людей, как и живые госслужащие -- это, безусловно, бессмысленная трата бюджетных денег: должен измениться сам принцип коммуникации; скорость и общедоступность, которую обеспечивает интернет, должна стать скоростью и общедоступностью в контексте обратной связи. Чиновника в этой системе вполне может -- с большей полезностью и быстротой реакции -- заменить искусственный интеллект. По сути дела, чиновник и сейчас является такой программой, выполняющей некие (и только эти) функции.
Мы имеем позитивный опыт использования электронных сервисов на примере Москвы. 18 июня на портале mos.ru прошло тестовое электронное голосование по благоустройству. В нем приняли участие 88 тыс. чел.: москвичи ответили на вопрос, что сейчас важнее для города -- создавать дополнительные парковочные места во дворах или увеличивать площади зеленых насаждений.
Эту же платформу использовали для голосования за поправки в Конституцию. Напомним, что 25-30 июня по поправкам в Основной Закон через интернет проголосовали более миллиона жителей двух регионов (Московская и Нижегородская области), явка превысила 93%, нарушений зафиксировано не было. Голосование показало: сервис -- универсален, и его можно использовать по всем абсолютно вопросам, касающимся коллективных решений.
На территории любого региона можно выделить какой-то один крупный, значимый район, в котором провести по одному или ряду важных вопросов электронное голосование через портал «Госуслуги». С одной стороны, это поможет быстро получить релевантный срез общественного мнения, с другой -- протестировать сервис на готовность к проведению общероссийского Дня голосования в сентябре 2021 г. Третий позитивный момент такого пробного голосования -- демонстрация открытости власти народному волеизъявлению и прозрачности процесса [6].
Переход на искусственный интеллект, на интерактивную площадку по обмену мнениями, на цифровые платформы, дистанционное голосование -- это знаковые шаги, приближающие нас к электронной демократии, которую мы пока понимаем, в целом, достаточно формально. К примеру, в Новосибирской области даже есть такой сайт «Электронная демократия», работающий на первом этапе инцидент- менеджмента -- сборе заявлений. На 11 августа последнее заявление датировано 14 июля1. Очевидно, что при понимании внешней формы, у ответственных за внедрение инструментов электронной демократии искажено или отсутствует понимание сути самого процесса. Поясним позицию.
Электронную демократию мы рассматриваем как такую форму взаимодействия народа и власти, при которой процессы информирования и вовлечения граждан в политику, голосование, совместное обсуждение и принятие решений, контроль над их исполнением и т. д. осуществляются на основе новейших информационно-коммуникационных технологий [7].
Следует при этом различать понятия «электронная демократия» и «электронное правительство». Вслед за другими специалистами мы считаем, что последнее обеспечивает оперативность и удобство в предоставлении гражданам услуг государственными учреждениями, информирование их о важнейших событиях. Демократическое качество системы связано с дополнительными возможностями в проведении выборов и личного участия граждан в обсуждении и принятии политических решений. В результате люди получают возможность не только сообщать о своих предложениях и требованиях, но контролировать и отчасти направлять деятельность органов государственной власти. Основные принципы электронной демократии зафиксированы в таком важном международном документе, как Рекомендации Комитета Министров Совета Европы СМ/ЯЕС(2009)1 по электронной демократии.