Четвертой характерной чертой российского интеграционного процесса является то, что подавляющее большинство компаний построено на основе диверсификации производства , но, как правило, в рамках общей технологической цепочки: новый продукт является результатом очередного передела исходного. Интеграция предприятий в стране идет не столько по пути слияния производителей одной отрасли, сколько по пути создания очень крупных структур, имеющих в своем составе мощные источники сырья и перерабатывающие предприятия, объединенные в цепочки по принципу максимального углубления переработки (до 6-8 переделов и выше) в целях получения высокорентабельной наукоемкой продукции. Реализация данного процесса происходит в основном на базе создания вертикально-интегрированных структур, в чьих руках оказывается практически вся цепочка - от производства сырья до выпуска конечной продукции.
Изучение основных количественных и качественных параметров интегрированных структур позволяет сделать следующие выводы о последствиях интеграции.
1. На предприятиях, являющихся участниками бизнес-групп, наблюдаются более высокие темпы модернизации и реконструкции производства. Так, за период 2002-2013 гг. на предприятиях, входящих в интегрированные холдинговые структуры, сумма инвестиций была в 2 раза выше, чем на автономных предприятиях. Наглядным примером процессов технологического обновления, происходящих на базе холдинговых структур, может служить металлургический комплекс России.
2. Предприятия, входящие в состав бизнес-групп, в большей степени ориентируются на лидерство в производстве инновационной продукции и реже позиционируются как производители традиционной продукции массового спроса. Так, за период 2003-2013 гг. на предприятиях, входящих в холдинговые структуры, сумма инвестиций в производство была в 2,28 раза выше, чем на автономных предприятиях.
Как показывает российский опыт, встраивание предприятия в сеть приводит к повышению его конкурентоспособности, так как в условиях интеграции значительно растет зависимость результата работы одного участника от результата другого. В рамках интегрированной структуры неизбежно возникает диффузия инноваций: новаторская деятельность одного участника неизбежно подталкивает к этому других.
3. Компании с распыленной по российским меркам собственностью проигрывают интегрированным почти по всем индикаторам эффективности. Так, в 2013 г. в составе бизнес-групп 25,3% компаний демонстрировали стабильно растущую конкурентоспособность (это на 6,5% больше, чем в автономном бизнесе). Одновременно в холдинговых структурах существенно меньше доля предприятий с низкой производительностью труда.
4. Для предприятий холдинговых структур характерна большая доступность кредитных средств, чем для автономных предприятий. В 2013 г. на предприятия крупнейших российских холдингов приходилось до 30% кредитов и займов, полученных реальным сектором российской экономики, что свидетельствует о том, что для них более доступны заемные средства.
Вместе с тем существуют требующие решения проблемы фиктивного банкротства, искусственного создания монополий в системе технологически взаимосвязанных производств, монопольных цен и т.д. Однако процессы, связанные с изменением подхода к управлению крупными комплексами отраслевого значения, в целом положительны, адекватны рыночному курсу и ведут к повышению эффективности производства и управления.
На первом этапе развития, в условиях революционных изменений, формирование бизнес-групп в РФ происходило под влиянием случайных факторов. Чаще всего это были стремления к установлению контроля над собственностью, соображения налоговой оптимизации, а проблемы экономической эффективности отодвигались на второй план. В таких условиях возникновение оптимальных форм интеграции вряд ли было возможно. В настоящее время экономика России демонстрирует, помимо устойчивых темпов экономического роста, еще и «оцивилизовывание» процесса интеграции.
На российском рынке M&A за 2003-2013 гг. наблюдается значительно большая волатильность по сравнению с мировым рынком. В 2013 г. количество сделок на российском рынке уменьшилось на 6,43% на фоне увеличения этого показателя на 3,83% в мире и на 1,37% в странах Европы. При этом общая сумма сделок в 2013 г. выросла на 16,77% до 94 млрд долл. США, что обусловлено увеличением доли более крупных сделок [13,14,15].
Приобретение Роснефтью компании ТНК-BP в 2012 г. за 56 млрд. долл. США стало крупнейшей объявленной сделкой в России за всю историю российского рынка M&A, а также второй по величине сделкой в мире. Стоимость данной сделки превысила общую стоимость всех сделок M&A в российской нефтегазовой промышленности за 2010-2012 гг. После совершения интеграционной сделки Роснефть, обогнав ExxonMobil, стала крупнейшей в мире публичной нефтяной холдинговой структурой: объем добычи нефти - свыше 200 млн т в год, доля в мировом объеме добычи нефти - 5%.
В 2012 г. на российском рынке M&A преобладали внутренние сделки как в количественном, так и стоимостном объеме рынка. Это свидетельствует о процессах интеграции активов, укрупнения бизнес-структур и дальнейшего передела собственности. При этом развитие российского рынка M&A затрудняет проблема корпоративных конфликтов и рейдерства.
В 2013 г. стоимость внутренних сделок увеличилась на 55,69%, что составило 80% стоимости сделок на рынке слияний и поглощений. Количество сделок по приобретению российских активов иностранными компаниями уменьшилось на 5,88% до 64 сделок M&A, стоимость сделок уменьшилась на 6,58% до 8,12 млрд долл. США.
Выбор форм и стратегий зарубежной экспансии зависит от политики конкретной российской компании, ее финансовых возможностей, прошлого опыта развития, конкретных политических и экономических условий страны экспансии. Например, на первоначальном этапе экспансии за рубеж ОАО «ЛУКОЙЛ» осуществляло инвестиции в набор объектов, среди которых были проекты, напрямую конкурировавшие между собой. Это дало возможность проводить более гибкую инвестиционную политику, замедляя реализацию одного проекта и одновременно ускоряя другой.
При этом основным источником оплаты интеграционных сделок в России является собственный капитал. Значение российского фондового рынка для финансирования сделок слияний и поглощений в настоящее время недостаточно велико. Однако при этом расширяются возможности российских холдингов по нахождению капитала для оплаты интеграционных сделок (например, путем проведения IPO).
В 2013 г. наибольшую количественную долю заняли приобретения 100% акций (58,1%). С точки зрения стоимостного объема покупка 100% акций заняла 54% рынка слияний и поглощений. В 2013 г. в стоимостном объеме рынка M&A преобладали горизонтальные слияния и поглощения (61,8%), а в количественном составе преобладали конгломеративные слияния и поглощения.
Необходимо отметить, что стратегии интеграционных сделок характеризуются ярко выраженными отраслевыми особенностями (в металлургической отрасли, например, преобладает вертикальная интеграция, а в области финансов - горизонтальная интеграция) [16]. В соответствии с распоряжением Правительства РФ от 27 ноября 2012 г. № 2102-р одной из основных задач государственной политики в сфере приватизации федерального имущества является формирование интегрированных холдинговых структур в стратегических отраслях экономики. Так, балансовая стоимость приватизированных активов в 2012 г. государственных и муниципальных унитарных предприятий составила 1,47 млрд долл. США. Объем приватизационных сделок составил 6,82 млрд долл. США, при этом на пять крупнейших сделок пришлось 6,62 млрд долл. США.
В 2012-2013 гг. наиболее активными игроками российского рынка слияний и поглощений стали предприятия с участием государства. Так, в 2012 г. ОАО «Сбербанк России» стало рекордсменом по стоимости сделок (5,9 млрд долл. США), а ОАО «Банк ВТБ» - рекордсменом по количеству сделок, проведенных одной компанией (14 сделок). ОАО «НК «Роснефть» и ОАО «ИНТЕР РАО ЕЭС» участвовали в 9 и 10 сделках соответственно, которые, как и сделки большинства других активных участников российского рынка M&A, были заключены на основных рынках их деятельности.
Значительное количество сделок с участием ОАО «Сбербанк России» и ОАО «Банк ВТБ» было заключено за пределами их основных рынков, что характеризует инвестиционную активность этих банков и отражает сохраняющуюся тенденцию продажи этими банками активов, приобретенных в период финансового кризиса. В 2012-2013 гг. наблюдалось большое количество сделок по выкупу долей миноритарных акционеров владельцами крупных пакетов акций.
Заключение
Таким образом, активным игроком на российском рынке слияний и поглощений в России является государство, которое выступает как с позиции покупателя, так и продавца. С одной стороны, государство сокращает число государственных предприятий, которые передаются в частные руки, с другой - контролирует стратегически важные сектора экономики. Фактором, обусловившим стабильно высокие показатели российского рынка слияний и поглощений, стал возврат лидирующих позиций по сделкам отрасли энергетики и природных ресурсов во всех ее трех секторах (металлургия и горнодобывающая промышленность, нефтегазовый сектор, энергетика).
Анализируя вышесказанное, можно сделать вывод о постепенном приближении крупного российского бизнеса к мировым принципам организации интегрированных бизнес-структур. Однако, несмотря на значительный прогресс в совершенствовании статистической практики анализа процессов слияний и поглощений, остается много нерешенных вопросов, касающихся анализа структурных изменений в интеграционной деятельности отраслей экономики РФ, прогнозирования интеграционной активности, исследований процессов M&A на региональном уровне, разработки методологии статистического анализа рисков и эффективности интеграционной активности российских холдингов в рамках социально-экономического и инновационно-технологического развития страны.
Библиография
1. Поликарпова М.Г. Современное состояние и направления развития интеграционной деятельности в российской экономике// ЭКО. -- 2010. -- №2. -- С.75-84.
2. Авдашева С.Б. Российские холдинги: новые эмпирические свидетельства// Вопросы экономики. -- 2007. -- №1. -- С.98-111.
3. Авдашева С.Б. Российские холдинги: проблемы управления// Проблемы теории и практики управления. -- 2006. -- №8. -- С.77-85.
4. Поликарпова М.Г. Этапы и особенности развития российского рынка слияний и поглощений// Молодой ученый. -- 2014. -- №3(62). -- С.505-507.
5. Поликарпова М.Г. Формирование информационной базы интеграционного анализа в целях повышения конкурентоспобности экономики Российской Федерации// Вестник УРФУ. Серия: Экономика и управление. -- 2010. -- №4. -- С.62-72.
6. Карелина М.Г. Инновационная активность российских регионов: проблемы измерения и эконометрический подход// Региональная экономика: теория и практика. -- 2006. -- №8. -- С.77-85.
7. Шахбаз А.А. Экономическая интеграция в контексте глобализационных процессов/ А.А. Шахбаз// Проблемы управления (Минск). -- 2014. --1(50). -- С.76-81.
8. Briones J. Merger Control in the EU/ J. Briones, F.Jaimie, F. Andres, N. Edume. -- New York: Oxford University Press. -- 2007.
9. Napier N.K. Mergers and Acquisitions: HR issues and outcomes: a review and suggested typology/ N.K. Napier// Journal of Management Studies. -- 1989. --№ 41. -- №4. -- P. 271-289.
10. Blair R. Law and Economics of Vertical Integration and Control/ R. Blair, D. Kaserman. -- New York: Academic Press. -- 1983.
11. Иванова Е.В. Особенности функционирования холдинговых структур в трансформационной экономике России// Вестник ОГУ. -- 2008. -- №8(90). -- С.14-18.
12. Экономическая теория и трансформационный процесс/ под ред. А. А. Пороховского. -- М.: ТЕИС, 1999. -- 238 с.
13. Сигел Э. Практическая бизнес-статистика/ Э. Сигел. -- М.: Вильямс, 2002. -- 1051 с.
14. Анализ данных: учебник для академического бакалавриата/ под ред. В.С. Мхитаряна. -- М.: Издательство Юрайт, 2016. -- 490 с.
15. Сажин Ю.В., Подгорнов Н.Г. Статистические методы исследования социально-экономических процессов. -- Саранск: Издательство мордовского университета, 1998. -- 56 с.
16. Мхитарян В.С., Поликарпова М.Г. Оценка эффективности интеграционных проектов металлургических компаний// Проблемы теории и практики управлений. -- 2013. -- №2 -- С.114-122.