Современная мир-система и кризис природопользования
Купряшкин Илья Владимирович Дальневосточный федеральный университет
Аннотация
В статье рассматривается современное состояние проблемы глобального экологического кризиса и защиты окружающей среды. Показано, что причиной глобальных экологических рисков является капиталистическая логика конкурентного накопления. Доказывается необходимость решения глобальных экологических проблем не только в международном, но и во всемирном масштабе, выходящем за исторические пределы современной мир-системы.
Ключевые слова и фразы: природопользование; экологический кризис; экологические риски; экологическое мышление; глобализация; капиталистическая мир-система; глобальные проблемы; периферия мир-экономики.
Abstract
The author considers the current state of the problem of global ecological crisis and environmental protection, shows that the cause of global ecological risks is the capitalist logic of competitive accumulation, and proves the necessity of solving global ecological problems not only on international but also on global scale, which goes beyond the historical limits of the modern world-system.
Key words and phrases: nature management; ecological crisis; ecological risks; ecological thinking; globalization; capitalist world-system; global problems; periphery of world-economy.
природопользование экологический риск капиталистический
Глобальный экологический кризис подводит человечество к грани, за которой нас ждет всеобщая экологическая катастрофа. Особую остроту приобрела проблема загрязнения окружающей среды [10, с. 166]. Антропогенная нагрузка на природу неуклонно растущего населения Земли (по некоторым оценкам, стабилизация роста населения Земли может произойти на рубеже 9-12 миллиардов человек в середине XXI века [14, с. 92]) увеличивается с каждым днем. «На территории США сохранилось только 5% не нарушенных хозяйственной деятельностью площадей, а в Европе - всего 4% (только за счет скандинавских стран и Исландии). Пределы воздействия человека на биосферу превышены в 8-10 раз. Уничтожено 70% естественных биосистем» [24, с. 30-31].
Проблемы экологии и кризисного состояния природопользования встали перед человечеством по историческим меркам недавно. Впервые представители международного сообщества собрались для обсуждения указанных проблем в 1972 г. в г. Стокгольме. Сегодня нет крупного политического руководителя, религиозного лидера или бизнесмена, который не высказал бы в прямой форме свое отношение к этой проблеме, путям ее решения [22, с. 146].
Выводы ученых, исследующих проблемы природопользования и охраны окружающей среды, наполнены тревогой за будущее человечества и планеты и выдержаны в алармистском ключе. В вопросе о причинах экологического кризиса и возможных путях его преодоления единства не обнаруживается.
Д.В. Афиногенов считает, что именно субъективность, сформировавшаяся в рамках западной цивилизации, заряженная политикой, привела к нынешнему экологическому кризису [1, с. 150]. Указанный автор принимает точку зрения, из которой следует, что западная цивилизация не выросла из других цивилизаций, но с самых своих истоков резко отличалась от предшественниц и является уникальной [Там же]. Постепенно западное общество приобрело современные черты, распространило свое влияние на весь мир и привело его к угрозе глобальной экологической катастрофы [Там же, с. 152]. Таким образом, по мнению Д.В. Афиногенова, особенности современного экологического кризиса связаны с особенностями развития европейской цивилизации и вытекают из складывающихся в ее рамках отношений человека к природе. Эти особенности формируются в процессе развития человеческой субъективности. В первую очередь, это - противоречие между либеральным пониманием свободы как физической автономности и неограниченного удовлетворения потребностей, с одной стороны, и ограничениями в обеспечении этой свободы, которые заданы окружающей средой, - с другой [Там же, с. 158].
Трудно принять мнение Д.В. Афиногенова, поскольку автор игнорирует единство человеческой истории. Прогресс человеческого общества - это закономерность его развития, и то, что мощный его скачок произошел в рамках Запада, является случайностью по отношению к логике всемирно-исторического процесса.
Признание экологических рисков результатом развития исключительно западной цивилизации имеет оборотной стороной идеализацию незападных обществ. Популярно мнение, что охотники, скотоводы, первые земледельцы исключительно глубоко понимали свое место в природе и инстинктивно выбирали оптимальное, с экологической точки зрения, поведение. Подобного мнения придерживается, например, Ю.С. Салин [23-25].
Эта идеализация имеет мало общего с реальностью. Первобытный охотник был в шатком равновесии с окружающей средой только в результате примитивности своих технических средств. Человечество традиционно все брало у природы, рассматривая ее как неистощимый источник своего существования и благополучия. Экологическое мышление, отвечающее современным требованиям, ? продукт самой современности [22, с. 148]. Без роста и расширения общественное производство не может ни существовать, ни тем более развиваться. Люди не могут и не должны, подобно животным, только приспосабливаться к природе.
Часть исследователей считает современную глобализацию переходным этапом на пути от биосферного к постбиосферному, техногенному миру. Такого взгляда придерживается, например, Е.А. Дергачева [12, с. 110-111]. На наш взгляд, при таком понимании глобализация превращается в некий надчеловеческий процесс, обладающий собственной логикой развития. Получается, что техника развивается сама по себе, а не как инструмент социальной деятельности. Это типично технократическое мышление, игнорирующее социально-историческую природу техники.
Принципы природопользования и отношение к нему меняются в соответствии с развитием общественных отношений. Подобный подход затрудняет переход от фиксации видимости к раскрытию сущности процесса и уводит исследователя от актуальных социальных проблем.
Возьмем в качестве примера позицию Ю.В. Олейникова, который позиционирует себя как сторонника диалектико-материалистического подхода к анализу теоретико-методологических проблем взаимоотношений общества и природы [19, с. 89, 96]. Он утверждает, что формирование глобального экологического сознания и экологическое воспитание - важнейшая социальная задача, стоящая перед обществом [20, с. 158]. По его мнению, это продиктовано самой ситуацией, в которой оказалось современное человечество, а Россия находилась последние 500 лет. Природа ставит нам выбор между солидарностью и смертью [18, с. 139]. Осознание экологических ограничений должно стать свидетельством перехода к будущему, в котором бытие социума и вектор коэволюции социоприродного Универсума совпадают [21, с. 108]. Таким образом, Ю.В. Олейников предлагает изменить общественное сознание, не затрагивая основ бытия, чтобы после этого изменились и основы бытия. Но именно с точки зрения материалистической диалектики, которую сам автор высоко оценил в одной из работ [19, с. 89, 96], порядок действий должен быть прямо противоположным.
Близкого к позиции Ю.В. Олейникова мнения придерживается Э.В. Гирусов. Автор считает, что в мировоззрении должна произойти экологическая революция, которая приведет к появлению нового человека и сделает возможным дальнейшее развитие общества [9, с. 90].
Глобальное экологическое сознание считает ключевым условием решения экологической проблемы и Н.Н. Моисеев. «Сможет ли человечество принять те ограничения, которые установит наука? Хватит ли у человечества Воли преодолеть генетический атавизм и принять новую нравственность, способную сохранить человека на земле?» [17, с. 7] - вот, по его мнению, принципиальные вопросы, от решения которых зависит будущее человечества.
Существует единственный способ выживания человека - уменьшить глобальное антропогенное воздействие на биосферу и тем самым обеспечить восстановление ее регулятивного потенциала [23; 24]. Но как это сделать? Зачастую по причине отсутствия у исследователей достаточной научной квалификации на этот вопрос даются, по меньшей мере, нереалистичные ответы. Например, В.А. Зубаков считает, что необходима депопуляция слаборазвитых стран, дающих сегодня 87% прироста населения Земли. Жители бедных стран должны отказаться от рождения более одного ребенка, а жители богатых - отказаться от привычек и морали общества потребления [15, с. 144-145]. Остается, правда, неясным, как удастся мирным путем отговорить первый мир от гиперпотребления и почему сокращать численность населения нужно за счет бедных стран.
И.В. Бестужев-Лада, высоко оценивая работу прогнозистов, уверен, что без политических решений любые прогнозы остаются пустыми словами [4, с. 33]. Без союза прогнозистов и управленцев невозможно сформировать низкоэнергетическую, высокоустойчивую, экологически чистую, полностью демилитаризованную и подлинно человечную цивилизацию [3, с. 67]. Отметим, что указанного союза пока нет, и не стоит ожидать в будущем. В рамках изначально поляризованных структур капиталистической мир-системы добиться равновесия нереально, и потому политические решения глобального уровня здесь невозможны. Если же они принимаются, то в них столько исключений из правил и лазеек, что всеобщие правила превращаются в благие пожелания.
Модернизация промышленного и инфраструктурного комплекса, переход к инновационной экономике, к «обществу знаний», сопровождающийся улучшением среды обитания, - это непосильная задача для периферии. Такая погоня за Западом лишь усиливает отсталость и не способна избавить от экологических перегрузок. Однако именно такой путь предлагается О.Н. Яницким для России [30, с. 144].
Как идея подчинения общества императивам природы, так и технократические проекты полного преобразования природы в искусственную систему ? утопия. В ее основе ? недиалектическое и внеисторическое противопоставление человека и природы как субъекта и объекта. Решается это противоречие в сфере практически-преобразовательной деятельности, в процессе которой происходит взаимное изменение субъекта и объекта - натурализация человека и гуманизация природы [29, с. 287].
Еще Ф. Энгельс отмечал, что человек заставляет природу служить своим целям и тем самым вносит в нее изменения, в то время как животное только пользуется внешней природой и производит в ней изменения лишь в силу своего присутствия. Но все наше господство над ней (природой) состоит в том, что мы, в отличие от всех других существ, умеем познавать ее законы и правильно их применять [28, с. 153-154].
Взаимодействие человека с природой является основой его существования, предпосылкой социально-экономического прогресса. В процессе этого взаимодействия по мере развития средств производства и научно-технического потенциала, с одной стороны, уменьшается степень зависимости человека от стихийных сил, с другой стороны, все более глубоко обнаруживается связь человека и природы [13, с. 276]. Ф. Энгельс также полагал, что при помощи естествознания людям удастся совладать с вредоносными непреднамеренными последствиями, вызванными вмешательством человека в мир природы [28, с. 153]. Капиталистические производственные отношения порождают серьезные препятствия для реализации этих возможностей. Логика конкурентного накопления не просто порождает глубокие экономические кризисы: она представляет собой основную силу, стоящую за все более возрастающей угрозой разрушения окружающей среды [16, с. 55-58]. Гегемония корпоративного капитала выливается в гипертрофированное развитие превратного сектора в странах первого мира при экстенсивном росте грязных индустриальных технологий во втором и третьем - объясняет ситуацию А.В. Бузгалин [7, с. 183].
Таким образом, выходит, что экологические перегрузки в развивающихся странах тесно связаны с другими глобальными проблемами, прежде всего с общей отсталостью этих стран [26, с. 96]. Выходит, экспорт рисков из первого мира в третий - вовсе не случайная черта капиталистической экономики. Без перекладывания риска на плечи других и торговли им капитализм немыслим [8, с. 42]. Эти риски поднимают логику развития капитализма на новый уровень, еще более усиливая конфликтный потенциал периферийного сегмента мир-системы. Правда, У. Бек считает, что подверженность и неподверженность риску не распределяется по полюсам, как богатство и бедность. Классу подверженных риску не противостоит класс неподверженных [2, с. 47]. Риски раньше или позже настигают и тех, кто их производит или извлекает из них выгоду. Этот эффект бумеранга проявляется в самых разных формах, считает У. Бек [Там же, с. 43].
Но наличие рисков, в том числе связанных с проблемами окружающей среды, не упраздняет, а усиливает классовый характер общества и социальную дифференциацию по уровню материальных доходов. Те, кто имеет высокие доходы, власть и образование, могут купить себе безопасность и свободу от риска. Элиты успешно пользуются возможностью отгородиться от подобных проблем. В рамках мир-системы риски распределяются неравномерно, периферия оказывается изначально в худшем положении. Так, полезной для мир-экономики частью Африки стала лишь та, что находится под землей [11, с. 177]. Глобальные риски и актуальные проблемы продолжают генерализироваться, по большей части, центром мир-системы и объявляются всеобщими, тогда как борьба с ними индивидуализируется для многих государств периферии. Лидеры мир-экономики обеспечивают себе удобные условия эксплуатации, а местное население периферии страдает от «экологического геноцида».
Например, уровень углеводородного загрязнения рек в Нигерии превышает максимально допустимый в США в 60 раз. Еще один пример. В Камеруне нефтяная рента не включается в бюджет более 20 лет. Официально правительство заявляло, что создается запас для тяжелых времен, но эти времена наступили, а жители Камеруна не дождались помощи от государства. Это закономерно. Государство, через которое проходят нефтяные доходы, становится «независимым» от собственного населения, внешне ориентированным и принимает сторону доминирующих властей, которые являются источником ее автономии. Она, в свою очередь означает зависимость от внешних сил; таким образом, государство по отношению к собственному населению становится деспотическим [Там же, с. 78-179].