В конце января 1936 года после статьи «Сумбур вместо музыки» в «Правде», где критике подвергалось отсутствие в музыкальном произведении способов идеологического воздействия на слушателя (Сумбур… 1936), музыкальная программа для детей была скорректирована. Уже 25 февраля 1936 года в 18.00, в соответствии с новыми указаниями, прозвучала передача для детей «Красная Армия и оборона страны в музыке советских композиторов». Исполнялись песни «О героях», «Чапаевская», «Разведчик Чирков», «За морями, за горами», «Первая конная», «О Ворошилове», «Встреча с казармой», «Походная», «Все мы теперь краснофлотцы», «О челюскинцах», «Марш воздушного комсомола» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 365. Л. 67-68). Исполнение песен сопровождалось следующим комментарием ведущего: «Ребята! Красная армия любит и ценит хорошие песни. Песня умножает бодрость и энергию в походной обстановке, песня - составная часть отдыха и досуга бойцов. И пусть же эта бодрая, боевая песня нашей доблестной Красной Армии звучит во всем мире! Пусть наши враги твердо помнят слова непоколебимого, любимого вождя великого Сталина: “Ни одной пяди чужой земли не хотим, но и своей земли ни одного вершка не отдадим никому!”» (Там же: 70).
Характер музыки в сочетании с техническими возможностями радио, несомненно, отразился на образе мышления юных советских граждан. Сын А. А. Жданова Юрий считал, что песни второй половины 1930-х годов «вошли в духовный мир поколения» (Жданов 2004: 78). Американский исследователь Дж. Рассел, посетивший СССР в 1939 году, отмечал значительное влияние музыки (в частности, песни «Широка страна моя родная») на патриотические настроения молодежи (Russell 1942: 77). Н. П. Бехтерева вспоминала: «Мы все пели мажорные песни о мудром, родном и любимом вожде и о стране, где дышится вольнее, чем где-либо на планете» (Бехтерева 2007: 18). Оценивая роль музыкального воспитания, она пишет: «В те же 40-е годы народ, воспитанный на победных маршах, нашел в себе силы вышвырнуть фашистскую нечисть с нашей земли» (Там же: 20).
Классическим примером (и подтверждением!) воздействия музыки на эмоциональную сферу поколения 1930-х годов стала «Священная война». Песня на стихи В. И. Лебедева-Кумача и музыку А. В. Александрова с середины октября 1941 года и до ноября 1941 года стала ежедневно в 6.40 утра звучать по всесоюзному радио (Бирюков 1996: 90). Александров вспоминал: «Внезапное нападение вероломного врага на нашу Советскую Родину вызвало у меня, как и у всех советских людей, чувство возмущения, гнева и мести… эту песню всегда слушали стоя, с каким-то особым порывом, но и мы - исполнители - нередко плакали» (цит. по: Пожидаев 1988: 133-134). Советский поэт Ю. И. Визбор: «Ровно в шесть часов из черного бумажного репродуктора звучала песня, тяжелая побудка военных лет: “Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!”. И была она слышна и у соседей, и по всему Панкратьевскому переулку, и по всей стране 1942 года. С тех пор я не знаю песни, которая оказывала бы на меня такое сильное действие… Сколько уверенности придавала эта строчка! Сколько серьезности и драматизма в ней! Как дорога была для страны эта поэтическая находка, рождавшая несомненное чувство личной сопричастности с судьбой народа» (Визбор 2001: 101-102).
Весь музыкально-семантический ряд произведения (интонация, тембр, текст, композиция) активизировал эмоции сопротивления, очень точно переданные словосочетанием «ярость благородная» в сознании подготовленного слушателя. Можно сказать, что песня не только продуцировала эмоции, но и актуализировала скрытый эмоциональный потенциал. Используя смысловые архетипы («свой - чужой», «яр», «священная», «народная» и др.), авторы опирались на вековые традиции сопротивления. Художественные образы произведения были образами объединяющими, близкими и актуальными для большинства населения СССР. Неслучайно в качестве музыкальной формы произведения выбран жанр гимна, который наиболее характерен для выражения государственной общности.
Несмотря на всю силу образного воздействия, «Священная война» далеко не у всех вызывала схожие эмоции. Но это, скорее, говорит не о качестве произведения, а о «качестве» слушателей. Понятно, что дезертиры, паникеры, коллаборационисты, антисоветчики, которым мотивация сопротивления по разным причинам не была свойственна в принципе, не могли реагировать на нее так же, как граждане-патриоты. Но это лишь подтверждает предположение, в силу которого «Священная война» должна рассматриваться как своеобразный информационный «код», ключ к активизации эмоционально-волевых поведенческих императивов, которые были положены в основу воспитания молодого поколения 1930-х годов.
Оборонная тематика в радиопередачах служила «информационной поддержкой» военной подготовки в пионерских организациях. Например, передача от 14 мая 1934 года «Подготовка пионеров к лету»: «Товарищи Ленин и Сталин много раз говорили, что наши дети должны вырасти с железными нервами и стальными мускулами. Эти указания Владимира Ильича и товарища Сталина мы, ребята, должны выполнять, и особенно - летом… Очень хорошо, если звено до выезда в лагерь разучит дорожные знаки, азбуку Морзе, топографические знаки. Это поможет звену проводить интересные походы» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 269. Л. 1-2). Тем, кто на время школьных каникул оставался в городе, радиопередача рекомендовала: «Организуйте военизированные игры, свяжитесь с частями Красной Армии, организуйте работу военно-топографических кружков» (Там же: Л. 5). В передаче от 16 мая дети услышали советы, очень похожие на инструкцию по ведению боевых действий: «Походы и экскурсии становятся очень интересными, когда вся подготовка и их проведение соединяются с изучением военного дела. Так, например, совершая поход, начальник похода высылает одно звено в разведку, дает им карту, компас и определяет место привала. Разведка оставляет за собой дорожные знаки. Вся партия идет по этим знакам. Они могут быть самыми различными - указывать верный путь, хорошую воду, указывать на пенек, в котором находится донесение разведки» (Там же: 10-10 об.).
Характерной чертой детских радиопередач был позитивный эмоциональный фон, который формировал конструктивную жизненную позицию, настраивал детей на общественную деятельность в соответствии с коммунистической идеологией. В августе 1937 года в справке отдела политической работы Горьковского облисполкома отмечалось, что «по единодушным отзывам Москвы, актива и радиослушателей лучше всего работает сектор детского вещания. Их работа насыщена показом детского творчества, школьной самодеятельности, их материал всегда хорош, жизнерадостен, бодр и весел» (ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 282. Л. 80). По словам Ловелла, «для советских людей было недостаточно тихо сидеть и делать то, что сказано. Они должны были проявлять самостоятельность, живое участие в деле построения социализма… Неудивительно, что эти задачи были трудно совместимыми с политическим конформизмом» (Lovell 2013: 94). Это утверждение в полной мере относится ко взрослым слушателям. Что же касается детей, то в силу возраста они не были так критичны к восприятию идеологических штампов. Музыкальные передачи, театральные постановки, новости, информационные программы способствовали внушению детям основных идей советского патриотизма.
С началом Великой Отечественной войны радио для многих стало единственным источником информации. Жители Арзамаса вспоминают: «Ежедневно слушали радио - черная тарелка репродуктора висела на стене. Голос Левитана возвещал о трудностях первых месяцев войны» (Арзамасский… 2005: 229). «Все дети войны помнят радио - черную тарелку из твердой бумаги… Радио всегда громко вещало о событиях на фронте. Голос Левитана мне известен с тех пор, его ни с чьим голосом не спутаешь: «“Говорит Москва!..”» (Погодин 2007). Радио для многих играло еще и роль своеобразного будильника. Как вспоминает жительница Йошкар-Олы Т. В. Одинцова, «радио не выключали - боялись проспать на работу» (В боях… 2005: 166).
В то же время государство резко ограничило доступность информации. В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О сдаче населением радиоприемников и передающих устройств», принятом 25 июня 1941 года, говорилось: «Учитывая, что в связи с обстоятельствами военного времени радиоприемники и передатчики могут быть использованы вражескими элементами в целях, направленных во вред Советской власти, Совет Народных Комиссаров Союза ССР постановляет: обязать всех без исключения граждан, проживающих на территории СССР и имеющих у себя радиоприемники (ламповые, детекторные и радиолы), в пятидневный срок сдать их органам Наркомата связи по месту жительства…» (Лубянка… 2006: 290-291). Данное решение можно рассматривать в качестве подтверждения тезиса о высоком потенциале радио как средства пропаганды.
Ограничение количества информации сопровождалось жесткой цензурой ее качества. Радиопередачи для повзрослевшего слушателя актуализировали информацию, заложенную в детское сознание в довоенный период. Характерный пример - выступление майора Шарончикова 17 декабря 1941 года в 17 ч. «Не уйдут гитлеровские банды от суровой кары. В нашей земле они навсегда найдут себе могилу. За кровь и страдание наших людей, за поруганную нашу землю мы будем мстить беспощадно» (ГА РФ. Ф. 6903. Оп. 12. Д. 7. Л. 72). В переданной в тот же день речи отбойщика Карагандинского угольного бассейна Руденко говорилось: «Я знаю, что сейчас меня слушают тысячи таких же молодых людей, как и я сам, и очень волнуюсь. Это потому, товарищи, что в сердце слишком много накипело и словами все это даже передать трудно» (ГА РФ. Ф. 6903. Оп. 12. Д. 41. Л. 100). Такое эмоциональное начало выступления должно было способствовать высокой восприимчивости слушателей к призыву: «Мы работаем, забывая об усталости. Одна у нас мысль, одна забота: помочь Красной Армии быстрее разгромить немцев» (Там же: 101).
Ольга Берггольц, работавшая в радиокомитете блокадного Ленинграда, вспоминала: «В великом сопротивлении Ленинграда, которое требовало, прежде всего, единения коллектива, радио сыграло роль огромнейшую» (Берггольц 1989: 173). Представляется, что эта роль была обусловлена использованием радио в процессе воспитания молодого поколения. Радиопередачи не просто информировали, развлекали, но призывали к действию, показывали пример для подражания. Власть с помощью радио обращалась к детскому слушателю не как к потребителю, а как к активному субъекту, способному преобразовывать действительность, «изменить мир». Радио дополняло и углубляло информацию, которую дети получали в процессе школьного воспитания, пионерской работы, музыкального, литературного, исторического образования, в трудовой деятельности. Радио вместе с другими средствами стало проводником идеологии советского патриотизма. Коллективизм, чувство долга, ответственность, любовь к Родине, стремление защищать ее от врагов, готовность к самопожертвованию становились с помощью радио пусть не всеобъемлющими, но доминирующими элементами в сознании советской молодежи.
Литература
радиопередача воспитание патриотизм ребенок
1. Арзамасский учительский в годы военного лихолетья. 2005. (Материалы к истории АГПИ). Арзамас: Изд-во Арзамасского гос. пед. ин-та.
2. Берггольц, О. 1989. Говорит Ленинград. В: Берггольц, О., Собр. соч.: в 3 т. Т. 2. Л.: Худ. лит-ра, с. 158-339.
3. Бехтерева, Н. П. 2007. Магия мозга и лабиринты жизни. М.: АСТ; СПб.: Сова.
4. Бирюков, Ю. Е. 1996. «Вставай, страна огромная…»: Музыкальная эмблема Великой Отечественной. Родина 6: 88-91.
5. В боях отстояли Отчизну свою… 2005. Воспоминания участников Великой Отечественной войны и тружеников тыла. Йошкар-Ола: Педагогическая инициатива.
6. Валерин, С. 1935. О двух премьерах в детском вещании. Говорит СССР 14: 36-39.
7. Визбор, Ю. И. 2001. Соч.: в 3 т. Т. 3. М.: Локид-пресс.
8. Всесоюзная перепись населения 1939 г.: основные итоги. 1992. М.: Наука.
9. Горяева, Т. М. 2000. Радио России. Политический контроль радиовещания в 1920-х - начале 1930-х годов. Документированная история. М.: РОССПЭН.
10. Жданов, Ю. А. 2004. Взгляд в прошлое: воспоминания очевидца. Ростов н/Д.: Феникс.
11. Жиромская, В. Б. 2009. Жизненный потенциал послевоенных поколений в России: историко-демографический аспект: 1946-1960. М.: РГГУ.
12. Зиновьев, А. А. 2005. Моя эпоха: О Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. URL: http://polit.ru/article/2005/06/23/epoha/.
13. Литовский, О. 1933. Зрелище в эфире. Говорит СССР 22: 7-8.
14. Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУРК «Смерш». 1939 - март 1946. 2006. В: Яковлев, А. Н. (ред.), Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. М.: МФД Материк.
15. Погодин, В. П. 2007. Техникум - это наша судьба: Очерки истории Арзамасского техникума потребительской кооперации. 1957-2007 гг. Арзамас: б. и.
16. Пожидаев, Г. А. 1988. Краснознаменный ансамбль: путь песни и славы. Очерк. М.: Воениздат.
17. Сумбур вместо музыки. 1936. Правда 28 января.
18. Урвилова, Н. 1935. Радио и школа в Горьковском крае. Говорит СССР 11-12: 47-48.
19. Ю. Н. 1933. Роль музыки в детском вещании. Говорит СССР 19: 41-42.
20. Butch, R. 2000. The Making of American Audience (From Stage to Television, 1750-1990). Cambridge: Cambridge University Press, рр. 219-234.
21. Hogarth, D. 2001. The Other Documentary Tradition: Early Radio Documentaries in Canada. Historical Journal of Film, Radio and Television 21: 123-135.
22. Lindgren, A. 2012. Gender and Generation in Swedish School Radio Broadcasts in the 1930s: An Exploratory Case Study. Journal of the History of Childhood and Youth 2: 239-259.
23. Lovell, S. 2013. Broadcasting Bolshevik: The Radio Voice of Soviet Culture, 1920s-1950s. Journal of Contemporary History 48: 78-97.
24. McChesney, R. W. 1993. Telecommunications, Mass Media, & Democracy: The Battle for Control of U.S. Broadcasting, 1928-1935. New York: Oxford University Press.
25. Razlogova, E. 2011. The Listener's Voice: Early Radio and the American Public. Philadelphia: University of Pennsylvania Press.
26. Russell, J. 1942. Collective Farming in Russia and the Ukraine. Science 96(2482): 72-79.
27. Архивы:
28. ГА РФ - Государственный архив Российской Федерации.
29. ГОПАНО - Государственный общественно-политический архив Нижегородской области.
30. ЦАНО - Центральный архив Нижегородской области.
31. * За 1936 год в отдел политической просветительской работы Горьковского обкома ВКП(б) поступило 607 писем от радиослушателей, из них 505 - от детей (ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 288. Л. 38).