Советский радиофронт: радио и воспитание патриотизма в СССР 1930-х годов
Автор: Сомов В.А.
В статье рассматривается влияние детских радиопередач на воспитание патриотизма в 1930-х годах. Используя материалы архивов, периодической печати и источников личного происхождения, автор в рамках поколенческого подхода и когнитивной истории анализирует содержание радиопередач и их воздействие на эмоциональную сферу ребенка в предвоенный период.
Ключевые слова: СССР, радио, воспитание, патриотизм, Великая Отечественная война.
This article examines the impact of children's radio programs on promoting patriotism of the 1930s generation. By using archival materials, periodicals and sources of personal origin and basing on the generational approach and cognitive history, the author analyzes the content of children's radio programs and its impact on the emotional sphere of the child in the prewar time.
Keywords: USSR, radio, education, patriotism, the Great Patriotic War.
Радио как средство массовой информации в первой половине ХХ века развивалось под влиянием различных социально-экономических и политических факторов. В США первой половины 1930-х годов радио было тесно связано с коммерческой индустрией (McChesney 1993). Содержание программ формировалось с учетом запросов слушателей, среди которых было немало сторонников развлекательных и музыкальных передач (Razlogova 2011). Некоторые радиопередачи для детей в США вызвали дискуссию по поводу их негативного влияния на детскую психику (Butch 2000). Частные радиостанции активно развивались в этот период в Канаде (Hogarth 2001).
В 1930-х годах «зрелище в эфире» (Литовский 1933: 7) становится технически доступным и для значительной части населения СССР. Показательной можно считать Горьковскую область (до 1936 года Горьковский край) - «родину» советского радио. В 1936 году только в Горьковской области было 62 307 трансляционных точек (ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 278. Л. 34). Но потребность в радиофикации была еще больше: 13 районных центров не имели радиоузлов. На 1937 год была запланирована полная радиофикация всех районных центров (Там же), которая, впрочем, была завершена только после войны.
Характерной чертой развития радио в СССР был тотальный контроль со стороны государства, который определялся монополией как на технические средства (проводные сети не давали возможности самостоятельно выбирать каналы [Lovell 2013: 80]), так и на содержание радиопередач (цензура). Например, постановление Всесоюзного радиокомитета при СНК СССР «Об изменении в программах радиовещания республиканских, краевых и областных радиокомитетов» 31 января 1935 года обязывало максимально сократить текстовые передачи в рамках молодежного и детского вещания. Категорически воспрещалась передача каких-либо радиокомпозиций, монтажей, литературных образов, разработанных на местах. В 1936 году в аппарате Всесоюзного радиокомитета был создан отдел микрофонных материалов, который в обязательном порядке рассылал тексты для местного вещания (Горяева 2000: 154). Другими словами, советские дети слушали одни и те же передачи, материал для которых готовился в Москве. Значительная часть документов центральных органов радиовещания была утрачена в начале Великой Отечественной войны (Там же: 37, 43), но реконструировать содержание детских радиопередач можно благодаря региональным архивным данным, в частности материалам нижегородских архивов (ЦАНО, ГОПАНО).
Проанализируем передачи, которые были адресованы детям и юношеству, т. е. тем, кто родился в 1920-1924 годах. Согласно переписи населения 1939 года, на территории Горьковской и Кировской областей, а также Марийской и Мордовской автономных республик, входивших до 1936 года в состав Горьковского края, проживали 7 863 694 человека, в том числе детей в возрасте 15- 19 лет - 710 547 человек, или 9 % населения (Всесоюзная… 1992: 23-32). Молодые люди, окончившие школу в 1937-1941 годах, по выражению А. А. Зиновьева (2005), выиграли войну и при этом понесли огромные потери. Достаточно сказать, что мужская часть этой возрастной когорты за десять лет с 1939 по 1949 год сократилась почти вдвое (Жиромская 2009: 46)! Попытаемся проследить связь между содержанием детских радиопередач и доминирующими чертами психологического облика поколения, которое на практике продемонстрировало свою готовность ценою жизни защищать родину.
Одним из самых распространенных типов общения с детьми был диалог, который, как показал С. Ловелл, был специально рекомендован в качестве эффективного способа передачи информации (Lovell 2013: 92). Диалог в эфире не был советским ноу-хау. Он активно применялся, например, в программах шведского радио (Lindgren 2012: 239-259). Особенностью советских радиопередач было их идеологическое содержание. С помощью радиодиалога дети не только узнавали о жизни страны, их города и деревни, но и оказывались под воздействием коммунистического воспитания. Вот текст радиопередачи, прозвучавшей в декабре 1931 года: «Вы знаете, ребята, что с 15 ноября по 15 декабря по СССР проводится месячник всевобуча? Как ваша база и школа участвуют в месячнике? Что делаете вы для того, чтобы выполнить решение ЦК партии о средней и начальной школе? Напишите нам!» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 47. Л. 7). В передаче от 27 декабря 1931 года звучало: «Внимание! Слушайте! Строительству (Горьковского автозавода) нужен лес. Вот почему партия и комсомол уделяют внимание лесозаготовкам. Как могут пионеры стоять в стороне от этой важной задачи?» (Там же). Интересный радиодиалог произошел 10 декабря 1931 года: «Ну, ребята, кто знает, что происходит сейчас в лесах нашего края? Может быть, некоторые из вас думают, что в зимнем лесу только волки гуляют, да снег по колено… Так ли это, ребята из колхозов? Ну-ка, ребята-колхозники! Ведь у некоторых из вас лес чуть ли не за околицей… Подавайте свой голос! Ну, что происходит сейчас в лесу? Ага, слышим! Правильно, угадали. А вы, городские ребята, тоже угадали? Правильно, правильно, ребята. Сейчас в лесу происходят: ле-со-за-го-тов-ки…» (Там же: 91). В этом диалоге обращают на себя внимание прямое обращение и призыв к активной реакции: «Ну-ка!», «Подавайте свой голос!», «Ага, слышим!», которые завершаются поощрительным утверждением: «Правильно, угадали!»
Ребенок - это слушатель, который «в силу искренности и непосредственности восприятия, а также в силу отсутствия критического отношения… принимает все с полной верой» (Валерин 1935: 36). Поэтому достаточно примитивный диалог в детском сознании воспринимался как таинственное общение с загадочным невидимым голосом, которому открыта некая истина. Главное для ребенка, участвовавшего в таком диалоге, не спорить, не задавать вопросы, а угадать верный ответ, так, чтобы он совпал с ответом ведущего. Позитивные эмоции от верно угаданного ответа закрепляли в сознании ребенка его содержание: «Здравствуйте, ребята. Вы меня видите? Нет. Вы меня слышите? Да. Слушайте внимательно. Я буду вас спрашивать, а вы отвечайте. Ну-ка, Верочка, скажи, какие у вас в детском саду книги?» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 209. Л. 109).
Радиодиалог направлял ход мыслей маленьких слушателей с помощью позитивного примера из жизни сверстников. Об этом можно судить по письмам детей в радиокомитет, которые хранятся в архивных фондах*. Часто переданная по радио информация о мероприятиях, в которых участвовали одни дети, вызывала у других желание самим участвовать в чем-то подобном: «Здравствуйте, ребята… Хочется узнать, какие у вас планы на 1936 год? Какие у вас желания, мечты? <…> Вот, например, Нюра Сугробова составила себе такой план на этот год: 1. Научиться кататься на коньках; 2. Увидеть товарища Сталина; 3. Посмотреть в Большом театре оперу “Снегурочка”» (Там же: Д. 363. Л. 29). Элементы текста очерчивают детям объекты для желаний и мечтаний. Вместе с понятным желанием научиться кататься на коньках слушателю внушается потребность «увидеть товарища Сталина».
Диалог в контексте коммунистического воспитания имел большое значение - заставлял детей безоговорочно доверять содержанию радиопередач. Отвлеченные рассказы о природе, жизни лесных зверей и птиц - идеальный вариант для нейролингвистического программирования. Разберем один из многочисленных характерных примеров. Передача, датированная мартом 1936 года: «Слушайте, что предлагают юные натуралисты Харьковского дворца пионеров и октябрят имени Павла Петровича Постышева. Ребята! Мы уже не кутаемся в шубы, уже не ходим на каток, снег растаял, повсюду зазвенели игривые ручейки. Уже набухают почки на деревьях и вот-вот начнут распускаться. Прилетели звонкоголосые птицы и запели свои весенние песни. (Ввод в «транс» - констатация очевидных фактов с целью достижения наиболее доверительного отношения к дальнейшей информации.) Выйдите в поле (призыв, проверка контрольной готовности): куда ни глянь - колхозные поля (а не помещичьи - корректировка), гудят тракторы (а не лошади - констатация очевидного, корректировка), идет ударный колхозный сев. Жить в нашей стране стало лучше и веселей. (Замыкается логический «круг»: «улучшение жизни» - это так же очевидно, как и то, что «весна пришла».) Настоящая весна наступила в нашей стране. Подлинную весну для нашего детства создали в социалистической родине большевики - наши отцы - под водительством мудрого Сталина (Сталин - отец. Образ патерналистского государства.) Давайте, ребята (призыв к действию), весело и бодро встретим весну! Выйдем в поля, леса, парки, сады, на улицы - встретим весну радости, счастья и бодрости. (Эмоциональный призыв, закрепление.)» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 367. Л. 82).
Передача завершается рассказом о создании под городом Харьковом лесопаркового птичьего заповедника. Это демонстрирует объект приложения сил и энергии, которую, как внушалось детям, необходимо расходовать не на себя, а на общее благо. Такие передачи формировали особый настрой и доверие слушателей, обладавших повышенной внушаемостью. Это своего рода подготовительные передачи, за которыми шли передачи с более конкретными призывами. Вот интересный текст от 13 мая 1936 года, в котором сочетаются пример и прямой призыв следовать этому примеру. Выпускники 1-й образцовой школы Петроградского района Ленинграда написали письмо о том, что они решили посвятить себя педагогической деятельности: «Приближается конец нашего последнего учебного года в школе. Перед нами - широкая дорога в жизнь. Двери высших учебных заведений открыты перед нами - выбирай любое. Мы много вечеров горячо спорили: какая профессия ценнее, на каком участке мы сможем принести больше пользы Родине. В результате жарких споров мы твердо решили пойти в педагогический институт им. Герцена. Призываем всех выпускников десятых классов 1936 года последовать нашему примеру и посвятить свою жизнь педагогической деятельности» (Там же: Д. 368. Л. 36-37).
По мере усиления внушаемости со стороны слушателей в содержании радиопередач появляются требования и директивные указания. Например, в новостях для пионеров и школьников от 18 июня 1936 года говорилось: «Ребята… Гражданам Советского Союза власть трудящихся предоставляет исключительные права. Вместе с тем Советская страна требует от своих граждан помнить о своей социалистической родине, защищать ее от посягательства врагов, все свои силы отдавать на укрепление и расцвет великого Советского Союза» (Там же: Д. 369. Л. 40-42). В качестве ответа на данные требования в эфире от имени самих школьников звучали эмоциональные клятвы и слова о долге перед Родиной.
Такое построение текста в эфире не только демонстрировало детям необходимый власти пример поведения, но и создавало эффект восприятия призывов и требований широкими массами молодежи. На смерть А. М. Горького в эфире прозвучало письмо детей Харьковского Дворца пионеров: «Дорогой Алексей Максимович! Мы так любили тебя в твоем “Детстве”, так жалели тебя “В людях”, мы так радовались, когда ты стал счастливо и радостно жить вместе со всей нашей страной. Мы читали твои чудесные книжки и учились по ним жить… Мы клянемся самому лучшему человеку всего мира родному Иосифу Виссарионовичу Сталину вырасти смелыми и гордыми соколами и всю свою жизнь отдать для борьбы за светлую, радостную жизнь» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 369. Л. 50). В выпуске новостей от 1 октября 1936 года было зачитано письмо читателей газеты «Пионерская правда»: «Мы знаем, что первый наш долг - отлично учиться и примерно себя вести. Этот долг каждый пионер и школьник должен выполнять образцово. Но каждому из нас хочется еще как-то по-особенному отблагодарить взрослых, сделать что-то хорошее и полезное для нашей Великой родины» (Там же: Д. 371. Л. 5).
Несмотря на эмоциональный эффект, длительное звучание текстовой информации приводило к тому, что дети не могли долго концентрировать внимание: «Замечательно, что как бы ни был злободневен и актуален текст передачи, интерес слушателей ослабевает, если текста слишком много. Утомленность внимания юного слушателя обусловливается в большинстве случаев не пониженным интересом к тематике передачи, а однообразностью звучания человеческого голоса. И здесь на помощь приходит музыка…» (Ю. Н. 1933: 42). Музыка была одним важнейших элементов в сетке советского вещания (Lovell 2013: 84). Советские дети не только слушали песни, но и разучивали их в режиме радиодиалога. Ведущий диктовал строчки из песни, а дети записывали текст и учили мотив. Вместе с ведущим они пели и повторяли заученные куплеты. Разучивание песен чередовалось с передачами литературного содержания. Например, 20 мая 1933 года - разучивание песни «Пионерская лагерная» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 207. Л. 33), «художественное рассказывание» повести Н. В. Гоголя «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем (Там же: 77), 9 июня 1933 года - в эфире отрывок из романа М. Шолохова «Поднятая целина» (Там же: 109), 13 августа 1933 года - разучивание песни «Марш летчиков» (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 207. Л. 161), 15 августа 1933 года - рассказ А. П. Чехова «Злоумышленник».
Музыкальные программы занимали значительное место в детском радиовещании первой половины 1930-х годов. Детям рассказывали о творчестве классиков - В. А. Моцарта, Дж. Россини, Н. А. Римского-Корсакова. В плане Горьковского радиокомитета на сентябрь 1935 - март 1936 года предусматривалось 113 передач для детей. Из них музыкальных - 54, текстовых - 59 (Там же: Оп. 3. Д. 290. Л. 1 об). Содержание передач коррелировалось с другими источниками музыкальной информации. Музыкальный редактор детских передач Горьковского радиокомитета Н. Урвилова писала в 1935 году: «Составляя программы передач, я тесно увязываю их с программой музыки в школе и согласовываю с методистом краевого дома художественного воспитания детей и с городской секцией преподавателей музыки. Кроме того, планы и микрофонный материал мною зачитываются на секции и обсуждаются педагогами школ гор. Горького» (Урвилова 1935: 47).
Вот выборочные, но типичные и характерные анонсы музыкальных передач для детей на февраль 1936 года (в скобках указаны имена композиторов): 1 февраля 1936 года в эфире для детей концерт по заявкам пионеров и школьников. Песни - «Вьется ласточка» (Гурылев), «Шарманщик (Шуберт), «Турецкий марш» (Бетховен), «Форель» (Шуберт), «Утренняя серенада» (Шуберт), «Куплеты Тореадора» из оперы «Кармен» (Бизе), «Кавантина Фигаро» из оперы «Севильский цирюльник» (Россини) (ЦАНО. Ф. 3630. Оп. 1. Д. 365. Л. 3-4). 3 февраля 1936 года в эфире музыкальные произведения: «Увертюра к опере “Руслан и Людмила” (Глинка), ария Галицкого из оперы “Князь Игорь” (Бородин), дуэт Ольги и Татьяны из оперы “Евгений Онегин” (Чайковский). Следующую передачу слушайте 6 февраля в 11 часов утра, “Концерт по произведениям Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова”» (Там же: 12).