Ярославский государственный педагогический университет им. К. Д. Ушинского
Советский дискурс индийского кинематографа: культурные коды и стереотипы
Т. И. Ерохина
Аннотация
В статье предпринята попытка определения советского дискурса индийского кинематографа, представленного в отечественном кинопрокате. Автором выдвигается гипотеза, что популярность индийских кинофильмов была обусловлена интерпретацией культурных кодов, формируемых советской идеологией, на основе которых сложились культурные стереотипы восприятия индийского кино. Делается вывод о парадоксальности и амбивалентности советского дискурса.
Ключевые слова: культурный код, стереотипы, советская культура, индийский кинематограф, советский дискурс, идеология, интерпретация
SOVIET DISCOURSE OF INDIAN CINEMA:
CULTURAL CODES AND STEREOTYPES
T. I. Erokhina
Yaroslavl State Pedagogical University named after K.D. Ushinsky
советский дискурс индийский кинематограф
Abstract
The article is concerned with approach of definition of Soviet discourse of Indian cinema, presented in a native film distribution and exhibition. The author hypothesizes that a popularity of Indian films was due to an interpretation of cultural codes, which were formed by the Soviet ideology. Based on these codes cultural stereotypes of Indian cinema perception were formed. The conclusion is made about paradoxical and ambivalent nature of Soviet discourse, presented in ideological and aesthetic aspects.
Key words: cultural code, stereotypes, Soviet discourse, Indian cinema, Soviet culture, ideology, interpretation
Введение
Индийская культура в России занимает особое место: интерес к Индии, возникший на Руси в Средневековье и получивший развитие в XV веке благодаря путешествию, а затем путевым записям Афанасия Никитина, а также неоднократно возрождавшийся в XVIIXVIII веках и в дореволюционной России, достигает кульминации в советский период. Взаимодействие Индии и России развивалось в разных направлениях: установление экономических и торговых контактов; обнаружение духовного родства культур, которое выражалось в философской рефлексии индийских религий и традиций (Вл. Соловьев, Н. Рерих и др.); выявление генетических связей, которые обусловлены типологическим сходством мифосистем славян и индийцев, а также языковым родством. Но особое внимание отечественные исследователи традиционно уделяли художественной культуре Индии: мифологические образы и литература, театр и танец, архитектура, скульптура и живопись - были предметом многочисленных исследований в России.
Отдельное место в советской культуре занял индийский кинематограф, знакомство с которым в России пришлось на 1950-е годы. С первых индийских кинофильмов, появившихся в советском кинопрокате, в СССР возникло массовое увлечение индийским кинематографом, внимание к которому оставалось относительно стабильным вплоть до распада СССР. Отметим, что, несмотря на интерес к индийскому кинематографу в целом, монографические исследования индийского киноискусства представлены в отечественном научном знании в основном переводной литературой: Б. Д. Гарга, Б. Гарги, Ф. Рангувалла, Р Сатьяджит, П. Шах и др. Среди отечественных исследователей, обращавшихся к индийскому кинематографу, отметим работы В. Е. Баскакова, И. А. Звегинцевой, В. С. Колодяжной, Ю. Ф. Корчагова, А. И. Липкова, Д. Н. Нефедовой, К. Э. Разлогова, Р П. Соболева и др.
Актуальность нашего исследования обусловлена несколькими факторами: обращением к периоду советской культуры, интерес к которой в современном научном знании возрастает не только в силу юбилейных дат и событий российской истории, но и в силу более глубокого осмысления культурных кодов и стереотипов, сформированных в советский период и представленных в современной отечественной культуре. Значимым является семиотический подход, позволяющий обратиться к пониманию культуры как текста, в котором мы обнаруживаем систему кодов, моделирующих наше восприятие «чужой» культуры через обнаружения в ней «своего» культурного кода. Актуальность обусловлена развитием ностальгических тенденций по отношению к советской эпохе, и в этой связи к индийскому кинематографу, в котором репрезентированы значимые процессы поиска национальной идеи и социокультурной идентичности.
Целью исследования является анализ советского дискурса индийского кинематографа, представленного в отечественном кинопрокате 1950-1990-х годов. Постановка цели работы предполагает решение нескольких задач: обозначение содержания культурных кодов советского периода; анализ интерпретационного потенциала тематики индийского кинематографа в советском кинопрокате; выявление истоков формирования стереотипов восприятия индийского кино в отечественной культуре. Эмпирическим материалом исследования стали индийские фильмы, представленные в советском кинопрокате с 1949 по 1991 год (более 200 фильмов). Методология исследования базируется на семиотическом и герменевтическом подходах к осмыслению культурных кодов и стереотипов, а также на социокультурном и символическом подходах к киноискусству.
Культурные коды как система ожидания
Обращаясь к понятию «культурный код», отметим, что эта дефиниция не имеет в гуманитарном знании однозначного истолкования. Исследователи Г. А. Аванесов, В. В. Красных, И. А. Купцов, Э. А. Орлов, Н. Н. Изотов, Н. Г. Меркулов, П.С. Гуревич и др. выделяют различные подходы к определению кодов культуры, акцентируя внимание на ментальных, психологических, коммуникативно-языковых, семиотических, этнокультурных аспектах понимания кода. Не останавливаясь на общности и различиях понимания культурного кода в семиотических теориях, обозначим то содержание и функции культурного кода, которые стали наиболее значимыми в нашем исследовании. Прежде всего, понимание кода как системы символов («1) репертуар противопоставленных друг другу символов; 2) правила их сочетания; 3) окказионально взаимооднозначное соответствие каждого символа какому- то одному означаемому» [Эко, 2004, с. 57]) и условия коммуникации («всякий коммуникативный акт перенасыщен социально и исторически обусловленными кодами и от них зависит» [там же, с. 38]). Для нас важным является также утверждение У. Эко, что задачи семиотики заключаются в описывании кодов как системы ожиданий [там же], поскольку декодирование информации часто происходит адресатом исходя из системы ожиданий, а не реальной информации, заложенной в акте коммуникации.
Мы обращаемся к герменевтическим и символическим кодам, выделяемым Р. Бартом, который обозначает код как пространство цитации: «То, что мы называем здесь Кодом, - это не реестр и не парадигма, которую следует реконструировать любой ценой; код - это перспектива цитации, мираж, сотканный из структур; он откуда-то возникает и куда-то исчезает - вот все, что о нем известно; порождаемые им единицы... это осколки чего-то, что уже было читано, видено, совершено, пережито: код и есть след этого уже» [Барт, 2001, с. 45]. Именно эта позиция позволяет нам обнаружить культурные коды советской эпохи в индийских кинофильмах, поскольку зритель акцентирует внимание на том, что им пережито, прочувствовано, понятно.
Особо значимой для нас стала концепция Ю. М. Лотмана, который считал коды средством интерпретации текстов культуры. Обращая внимание на существование иерархии кодов, Ю. М. Лотман утверждал, что ни один код не может дешифровать весь культурный текст: «код эпохи - это не единственный, а преобладающий шифр» [Лотман, 1999, с. 186], но именно эта позиция позволила нам выбрать в качестве преобладающих кодов в восприятии индийского кинематографа - коды советской культуры.
Таким образом, в нашем исследовании культурный код мы будем рассматривать как систему символов, отражающих аксиологически значимые для советской культуры характеристики картины мира и образа жизни советского человека (воспринимаемые на уровне «своего» в культуре), которая моделирует определенную систему ожиданий в восприятии иной картины мира.
Отметим, что в отношении советской культуры анализируемые нами коды, с одной стороны, являются эволюцией, или трансформацией, культурных кодов, заложенных в русской культуре досоветского периода (например, героизация, заложенная в фольклорных образах богатырей, или соборность как стремлении к единству, общности). С другой стороны, в советской культуре возникают идеологические конструкты, которые лежат в основе советской картины мира и образа жизни. Часть этих конструктов совпадает с мифологемами советской культуры (например, вера в «светлое будущее», которое является одной из базовых мифологем советской культуры, а также выступает в качестве культурного кода), часть - формирует культурные коды, которые становятся системой ценностей и регламентируют жизнь советского человека (например, восхваление труда и победы трудящегося, нравственное здоровье и др.).
Индийский кинематограф в советском прокате: интерпретация кода
Анализируя место кинематографа Индии в советской культуре, мы обнаруживаем определенные тенденции, характеризующие специфику восприятия индийского киноискусства в СССР. В задачи нашего исследования не входит анализ политики и специфики кинопроката в СССР, тем не менее обратим внимание на то, что в период с 1949 по 1991 год более двухсот индийских фильмов демонстрировалось на большом экране. Анализируя тематику этих фильмов, мы можем выделить явных фаворитов индийского кино в Советском Союзе, появление которых, по нашему мнению, обусловлено советским дискурсом индийского кинематографа.
Наиболее масштабно представлены кинофильмы социальной тематики: сюжеты о людях низкого социального статуса, о голоде, нищете, борьбе за существование и т. п. Именно с такого фильма начинается знакомство советского зрителя с индийским кинематографом: черно-белый фильм «Дети земли» - первый индийский фильм, который вышел в прокат в СССР и был посвящен невзгодам сельских жителей после голода 1943 года в Бенгалии. Выбор этого фильма в качестве первого в прокате имеет символическое значение: действие его происходит в период Второй мировой войны, память о которой жива в Советском Союзе. Кроме того, ряд персонажей, событий и коллизий фильма (обездоленные крестьяне, создание коммуны, напоминающей советские колхозы) обнаруживают родство между индийским и советским народом. Отметим, что подобные социальные сюжеты станут неотъемлемой частью индийского кинематографа советского проката: «Вырванные с корнем» («Обездоленные», 1949), «Два бигха земли» (1953), «Призыв» (1959), «Смотри, видна дорога» (1960), «Са- гина Махато» (1970), «Оцепенение» (1985) и др. В задачи нашего исследования не входит анализ всех фильмов, представленных в советском кинопрокате, но заметим, что социальная тематика индийских фильмов останется актуальной в течение всего советского периода. Более того, социальная тематика так или иначе присутствует практически в каждом индийском кинофильме, не зависимо от ведущей темы и жанра.
Обозначенные нами кинофильмы отличаются тем, что социальная тематика заявлена в ней как доминирующая. Например, в фильме «Два бигха земли» - это конфликт между богатым помещиком, который решил построить фабрику, и бедным крестьянином, который не хочет расставаться со своей землей; фильм «Призыв» повествует о создании профсоюза рабочих фабрики, которые пытаются бороться с несправедливым отношением к ним со стороны владельца фабрики; фильм «Смотри, видна дорога» о создании рабочих союзов, пытающихся продавать товары по контролируемым ценам; «Сагина Махато» о крестьянском юноше, который на заводе включается в классовую борьбу; «Оцепенение» - о профсоюзных лидерах, которые пытаются противостоять администрации завода. Безусловно, подобная тематика в полной мере соответствовала советской пропаганде и агитации и соотносилась с идеологическими установками советского искусства, на основе которых складывался культурный код героической борьбы трудящегося за свои права.
Обратим внимание на то, что культурный код советской эпохи в данном случае приобретает символическую трактовку. Героическая борьба, с одной стороны, связана с советской мифологемой «старого мира», разрушенного революцией. Поэтому индийские фильмы могли восприниматься как напоминание об историческом прошлом: героизм и готовность к самопожертвованию, прославление человека труда, идеалы коллективизма - становятся ведущими культурными кодами в советский период [Ерохина, 2020]. С другой стороны, Индия «была самым позитивным примером взаимосвязей СССР с несоциалистическими государствами» [Лунев, 2010]. Для советского человека фильмы подобной тематики должны были подтвердить правильность выбранного социалистического пути и вызвать сочувствие к братскому народу Индии, для которого социальные проблемы остаются важными. Подобная интерпретация актуализировала еще один культурный код советской эпохи: утверждение идеалов интернационализма.
Вместе с тем отметим, что любимыми среди зрителей становились не указанные ранее фильмы, в которых советский зритель обнаруживал пропагандистскую направленность, а те кинофильмы, в которых социальная тематика имела эмоционально-лирическую основу. Можно выделить две группы подобных фильмов.
Первая - это семейные истории: истории детей и матерей, которые разворачиваются на фоне социальных проблем. Например, популярный в СССР фильм «Бродяга» (1951) о Радже, который живет на улице, потому что его с матерью бросил отец, а также фильм, который стал своего рода символическим его «продолжением»: «Господин-420» (1955). К этой же группе относятся фильмы «Мунна» («Потерянный ребенок») (1954) о мальчике, который бежит из приюта, чтобы найти мать, «Цветок в пыли» (1959) - о судьбе подкидыша, который оказался в плохой компании, «Дети без матери» (1980) - о брате с сестрой, которые пытаются найти своего отца и др. К этой группе мы также относим фильмы о преданной любви матери, которая, несмотря на все невзгоды, забоится о своих детях и спасает их (даже ценой самопожертвования): «Мать-Индия» (1957), «Материнская любовь» (1966), «Преданность» (1969), «Родной ребенок» (1987).
Вторая, пожалуй, самая большая, группа - это фильмы, которые имеют в основе любовный сюжет, также разворачивающийся на фоне социальных проблем. Как правило, это истории любви, испытаний, преодолений, которые имеют трагический или (чаще) счастливый финал. В основе сюжета - «неравная любовь» между героями, принадлежащими к разным социальным группам с разным материальном положением, образованием, воспитанием и т. д.: «Любовь в Симле» (1960), «Любовь в Кашмире» (1965), «Цветок и камень» (1966), «Дорога к счастью» (1969), «Решма и Шера» (1971), «Бобби» (1973), «Незнакомка» (1974), «Созданы друг для друга» (1981), «Душа моя» (1985), «Приди снова, дождь» (1985), «Сила любви» (1983), «Последний зов любви» (1981), «Приговор» (1988), «Любовь, любовь, любовь» (1989).