В этой связи показателен следующий пример: военнослужащие по призыву Тимохин и Шадып противоправно применили насилие в отношении своего начальника, а также совершили насильственные действия в отношении десяти своих сослуживцев. Виновные действовали согласно заранее достигнутой договоренности, в качестве повода применения насилия используя выдуманный Тимохиным факт пропажи мобильного телефона, насильственные действия в отношении потерпевших осуществляли в равной степени. Вместе с тем в ходе расследования было установлено, что Тимохин медицинской комиссией признан ограниченно годным к военной службе, т.е. по состоянию здоровья не мог нести военную службу, а значит, в уголовно-правовом смысле не является субъектом воинского преступления. Следуя ч. 4 ст. 34 УК РФ, суд пришел к выводу, что «поскольку Тимохин не является субъектом воинского преступления, однако принимал участие в совершении вышеописанных преступных деяний, то его действия подлежат квалификации как действия пособника, так как находятся за пределами рамок преступлений, совершенных исполнителем Шадыпом» [19].
Приведенный пример интересен постольку, поскольку иллюстрирует положение, когда у суда отсутствует возможность дать максимально объективную правовую оценку реальной ситуации в связи с предписанием нормы ч. 4 ст. 34 УК РФ: несмотря на фактическое соисполнительство, окончательная квалификация действий субъектов не содержит указания на групповой характер деяния - Тимохин осужден по ч. 5 ст. 33, п. «б» ч. 2 ст. 335 УК РФ и ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 334 УК РФ; Шадып - по п. «б» ч. 2 ст. 335 и ч. 1 ст. 334 УК РФ. Важно, что насильственные действия в отношении начальника (ч. 1 ст. 334 УК РФ) - это преступление средней тяжести, тогда как совершение его в составе группы лиц повышает общественную опасность деяния до уровня тяжкого. Кроме того, определяя меру наказания, суд не учел групповой характер совершенных деяний и не применил п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ. Результат - условное лишение свободы каждому из соучастников с меньшим сроком для пособника Тимохина.
Представляется очевидным, что соответствие выводов суда предписанию ч. 4 ст. 34 УК РФ в данном случае привело к нарушению принципа справедливости в части несоразмерности назначенного наказания характеру и степени общественной опасности содеянного, ведь далеко не случайно в ч. 7 ст. 35 УК РФ содержится указание на необходимость более строгого наказания за групповое преступление. Очевидно, что его общественная опасность на порядок выше этого же показателя деяния, совершенного лицом единолично.
Важно учесть, что в рассмотренной ситуации Тимохин, не обладающий в юридическом смысле статусом военнослужащего, фактически исполнял обязанности военной службы, т.е. являлся участником соответствующих общественных отношений, в связи с чем был способен причинить им вред.
Возникновение подобных ситуаций В. Винокуров ставит в зависимость от способа законодательного описания признаков субъекта правоотношений, избираемого с учетом «фактической возможности совершить действия, характеризующие объективную сторону преступления, а также стремления законодателя ограничить сферу действия уголовного закона» [20. С. 12-16]. Рассмотренная выше ситуация является примером фактической включенности Тимохина и правовой включенности Шадыпа в соответствующие правоотношения. Действительно, Тимохин, не обладая необходимым для квалификации социальным статусом, фактически имел возможность совершить те же преступные действия, что и Шадып, таким социальным статусом обладающий.
Представляется, что фактическая включенность неспециального субъекта в правоотношения, требующие наличия определенного статуса, возможна в связи с тем, что при совершении ряда деяний со специальным субъектом «попутно» вред причиняется иным уголовно-охраняемым благам, например жизни, здоровью личности. Подобная логика объясняет включение специальных признаков субъекта в квалифицированные составы «общеуголовных» деяний. Причинение вреда указанным дополнительным объектам связано с совершением действий, не требующих наличия специфических характеристик у субъекта преступления, поэтому они вполне могут быть совершены и неспециальным субъектом. Отсюда преступления со специальным субъектом, состав которых характеризуется многообъектностью, вполне могут быть совершены при фактическом соисполнительстве с неспециальным субъектом. Именно в данном случае уголовно-правовое понимание соучастия в форме со- исполнительства должно быть дополнено криминологической составляющей: пониманию совместности не должно препятствовать отсутствие у субъекта возможности посягать на определенный объект de jure при наличии такой возможности de facto. Характерным является рассмотренный выше приговор по делу Тимохина и Шадыпа.
Указанной логике соответствует позиция Пленума Верховного Суда РФ относительно преступного нарушения Правил дорожного движения: «Субъектом преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, признается не только водитель, сдавший экзамены на право управления указанным видом транспортного средства и получивший соответствующее удостоверение, но и любое другое лицо, управлявшее транспортным средством, в том числе лицо, у которого указанный документ был изъят в установленном законом порядке за ранее допущенное нарушение пунктов Правил, а также лицо, не имевшее либо лишенное права управления соответствующим видом транспортного средства» [21]. Комментируя эту позицию,
В.И. Пикуров отмечает, что «раскрытие признаков субъекта этого преступления не требует обращения к специальным правилам. Они определяются, исходя из фактически выполняемой лицом функции по управлению транспортным средством» [22. С. 67].
Представляется, что приведенная позиция вполне может быть применена при рассмотрении случаев соучастия специального и неспециального субъектов, поскольку вне зависимости от правомерности наделения лица тем или иным статусом, его реализация предполагает следование нормативным положениям, регламентирующим порядок осуществления прав и исполнения обязанностей. Кроме того, восприятие социумом такого лица основывается на ожидании от него определенного поведения (экспектациях), а в ряде случаев - на авторитете, в совокупности с проистекающими из него правовыми возможностями виктимизации - все это обусловливает характер взаимодействия лица с социумом. Отсюда с позиции криминолого-правового подхода полагаем, что каждый случай совершения преступления лицом, не обладающим соответствующим социальным статусом либо наделенным уголовно значимым статусом с нарушением установленного порядка (ошибочно), следует квалифицировать так, как если бы этого нарушения не существовало. Естественно, что факт неправомерного наделения соответствующим статусом (или присвоения) требует отдельной правовой оценки. Применительно к деянию Тимохина и Шадыпа указанный вывод означает необходимость квалификации их действий как преступлений, совершенных группой лиц по предварительному сговору.
Таким образом, налицо неуниверсальный характер нормы ч. 4 ст. 34 УК РФ, предписывающий единообразный порядок квалификации преступных действий специального и неспециального субъектов вне зависимости от характера этих действий. Полагаем, что при применении указанной нормы судам необходимо каждый раз учитывать особенности конструкции состава вменяемого преступления с признаками специального субъекта, поскольку его элементы в силу связей взаимодетерминации [23. С. 284] отличаются определенной спецификой.
Полагаем, что указанные особенности преступлений со специальным субъектом и следует учитывать судам при применении нормы ч. 4 ст. 34 УК РФ. В этой связи представляется возможным предложить следующую ее редакцию: «Лицо, не обладающее признаками социального статуса или роли, специально указанными в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя или пособника. Действия такого лица, непосредственно направленные на совершение указанного преступления, подлежат оценке как соисполнительские, если судом установлены основания для этого».
Толкование указанной нормы необходимо дать в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ применительно к каждому виду преступлений со специальным субъектом, характеризующихся многообъектностью. В принципе, это уточнение неоригинально, поскольку высшая судебная инстанция активно использует механизмы официального разъяснения для формирования единообразного подхода к квалификации отдельных видов преступлений со специальным субъектом. В частности, в п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 №1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» [24] после слов «действия должностного лица, совершившего убийство при превышении должностных полномочий, следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 или ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 286 УК РФ» следует дополнить указанием «Эти же действия, совершенные при непосредственном участии лица, не обладающего признаками должностного лица, следует квалифицировать как соисполнительские по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 3 ст. 286 УК РФ. Аналогично по совокупности с ч. 1 ст. 203 УК РФ должны квалифицироваться действия руководителя или служащего частной охранной или детективной службы, совершившего убийство при превышении полномочий при непосредственном участии лица, не обладающего указанными специальными признаками».
Литература
криминология право преступление
1. Караваева Ю.С. Специальный субъект преступления: криминолого-правовой поход. Пермь: Перм. гос. гуманит.-пед. ун-т, 2018. 194 с. (в печати).
2. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 22.12.2008 №87-008-17 // Бюллетень ВС РФ. №10. 2009. С. 10.
3. Уголовное дело №2-135 // Архив Ленинградского областного суда. Пример взят из: Попов А.Н., Прохоров В.С. Проблемы соучастия в детоубийстве // Правоведение. 2002. №1 (240). С. 125-130.
4. Постановление Пленума ВС РФ от 04.12.2014 №16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» // Российская газета. 2014. №284. 12 дек.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и рас трате» // Российская газета. 2008. №4. 12 янв.
6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 №24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» // Российская газета. 2013. №154. 17 июля.
7. Постановление Президиума Оренбургского областного суда от 02.03.2015 №44у-28/2015. URL: https://rospravosudie.com
8. Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Рязанского областного суда от 07.04.2015 №22-238/2015. URL: https://rospravosudie.com.
9. Лебедев А.Е. К вопросу о квалификации групповых преступлений // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2013. №24. С. 213-218.
10. Волженкин Б.В. Некоторые проблемы соучастия в преступлениях, совершенных специальным субъектом // Уголовное право. 2000. №1. С. 12-16.
11. Галиакбаров Р.Р. Юридическая природа группы лиц в уголовном праве // Советская юстиция. 1970. №20. С. 21-22.
12. Лысов М. Юридическая природа соучастия в преступлениях со специальным субъектом // Советская юстиция. 1971. №4. С. 9-11.
13. Власов Ю. Квалификация деяния, совершенного с лицом, не обладающим признаками субъекта // Уголовное право. 2007. №2. С. 45-49.
14. Савельев Д. Легализовать ответственность за групповой способ совершения преступления // Российская юстиция. 2001. №12. С. 48-50.
15. Арутюнов А. Проблемы ответственности соучастников преступления // Уголовное право. 2001. №3. С. 3-5.
16. Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. СПб., 2001. 362 с.
17. Ушаков А. Квалификация преступлений, совершаемых частными лицами в соучастии со специальным субъектом // Советская юстиция.
1972. №12. С. 7-8.
18. Прозументов Л.М. Некоторые криминологические вопросы соучастия в уголовном праве РФ // Вестник Томского государственного педагогического университета. 2006. №11. С. 60-63.
19. Приговор Магнитогорского гарнизонного военного суда от 03.03.2015 №1-2/2015. URL: https://rospravosudie.com
20. Винокуров В. Способы указания на субъект правоотношений и проблемы квалификации // Уголовное право. 2009. №4. С. 12-16.
21. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» // Российская газета. 2008. №265. 26 дек.
22. Пикуров Н.И. Квалификация транспортных преступлений: науч.-практ. пособие. М.: РАП, 2011. 168 с.
23. Герцензон А.А. Уголовное право. Часть общая. М., 1948. 496 с.
24. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 №1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» // Российская газета. 1999. №24. 9 февр.
References
1. Karavaeva, Yu.S. (2018) Spetsial'nyy sub» ekt prestupleniya: kriminologo-pravovoy pokhod [Special subject of the crime: criminological legal approach]. Perm: Perm State Humanitarian - Pedagogical University. (In print).
2. RF Supreme Court. (2009) Opredelenie Sudebnoy kollegii po ugolovnym delam Verkhovnogo suda RF ot 22.12.2008 №87-008-17 [Determination of the Judicial Collegium on Criminal Cases of the Supreme Court of the Russian Federation No. 87-008-17 of December 22, 2008]. Byulleten' VS RF. 10. pp. 10.
3. Archive of the Leningrad Regional Court. Criminal Case No. 2-135. (In Russian).
4. Rossiyskaya gazeta. (2014) Postanovlenie Plenuma VS RF ot 04.12.2014 №16 «O sudebnoy praktike po delam o prestupleniyakh protiv polovoy neprikosnovennosti i polovoy svobody lichnosti» [Resolution of the Plenum of the Armed Forces of the Russian Federation No. 16 of 04.12.2014 «On court practice in cases of crimes against sexual inviolability and sexual freedom of the individual»]. Rossiyskaya gazeta. 284. 12 December.