Материал: souchastie-pri-organizatsii-i-provedenii-azartnyh-igr-vne-igornyh-zon (1)

отличие его роли от роли других соучастников состоит в том, что он соединяет усилия других лиц (номинальных организаторов, исполнителей, соисполнителей), совместно совершающих преступления [1].

Врамках института соучастия исполнителем (классическим) следует считать лицо, выполнившее объективную сторону преступления, т.е. его непосредственно совершившее.

В.Г. Усов считает исполнителя ключевой фигурой выявленного факта соучастия, поскольку «…общее количество исполнителей составляет примерно 79,3 % от всех соучастников» [6].

Разделяя данное утверждения, мы бы хотели сфокусировать внимание на значимости деяний исполнителя как самой опасной фигуре соучастия в преступлении, как лица, непосредственно претворяющего в жизнь «коллегиальные» преступные планы, нередко использующего свои навыки, умения и личные качества для успешного достижения совместной преступной цели.

Вст. 171.2 УК РФ определена объективная сторона преступления, заключающегося в нелегальном гемблинге, как незаконная организация и проведение азартных игр, причем «организация» и «проведение» рассматриваются как независимые виды деятельности.

Таким образом, исполнителем соучастия в нелегальном игорном бизнесе следует считать лицо, которое занимается организацией и проведением нелегальных азартных игр, либо лишь проведением нелегальных азартных игр, либо лишь организацией нелегальных азартных игр.

На этом этапе исследования сталкиваемся с дилеммой: так кем же является номинальный организатор с позиции института соучастия

– организатором или исполнителем? Мы склоняемся к последнему, поскольку дефиниция «организация» входит в объективную сторону преступного деяния, определенного ст. 171.2 УК РФ. Из этих же соображений, возвращаясь к рассмотренному ранее уголовному делу, определим функциональную роль каждого из соучастников: неустановленное лицо является организатором, а осужденные К. и П. – исполнителями данного соучастия.

Нелегальное игорное заведение чаще всего представляет собой хорошо законспирированную разветвленную сеть, что предопределяет наличие широкого кадрового состава (рис. 1) и обусловливает участие в преступной группе соисполнителей. В соответствии с ч. 2 ст. 33 УК РФ соисполнитель – это лицо, непосредственно участвовавшее в совершении преступления с другими лицами (соисполнителями). Законодательный термин «непосред-

ственно» в определении соисполнителя позволяет выделить две его разновидности.

Первую из них можно назвать классическим соисполнительством, а его субъектов – классическими соисполнителями. Его суть заключается в том, что два или более лица полностью или частично выполняют объективную сторону преступления. Полное выполнение объективной стороны при таком виде соисполнительства в каких-либо пояснениях не нуждается: так крупье, операторы, сетевые администраторы – как лица, напрямую общающиеся с клиентами-игроками и осуществляющие тем самым проведение азартной игры – являются классическими соисполнителями.

По нашему мнению операторы К., И., С., Г., Ш., Д. (из приведенного уголовного дела [4]) являются классическими соисполнителями этого преступления.

Следствием судебной практики, являющимся обязательным для правоприменительных органов ввиду своего закрепления руководящими постановлениями Пленума Верховного Суда РФ, выступает так называемое «специальное» соисполнительство, имеющее место при совершении групповых преступлений, предусмотренных ст. 35 УК РФ.

Так, в соответствии с п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. «О

судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» уголовная ответственность за кражу, грабеж и разбой, совершенные группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них [3].

По аналогии с данным постановлением применительно к организации и проведению азартных игр вне игорных зон можно заключить, что если другие соучастники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не осуществляло непосредственно процесс игры, но участвовало в сервисном обеспечении игры, по заранее состоявшейся договоренности выполняло инкассаторские функции, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления в качестве охранника), содеянное ими является соисполнительством и в силу ч. 2 ст. 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по ст. 33 УК РФ.

Так у Ч. возник преступный умысел на организацию деятельности нелегального игрового заведения с использованием игрового оборудования вне игорной зоны и про-

ведении азартных игр с целью получения прибыли. С этой целью в декабре 2014 г. Ч. приобрел игровое оборудование, представляющее собой 17 электронных игровых терминалов, рулетку, 6 столов для игры в «Покер» [5].

После чего в период с 10.03.2015 по 30.04.2015 г., Ч. принял на работу в незаконно организованное им игорное заведение В., С., Н. и A., роли и обязанности которых распределялись следующим образом: В. и Н. занимали должности кассиров, в обязанности которых входил прием денежных средств от игроков и запуск электронных игровых терминалов, обмен денег на игровые фишки для игры в азартные игры «Покер» и рулетку, выдача выигрышей, а также ведение учета поступающих денежных средств и сдача полученной выручки Ч.

С. выступал в роли охранника игрового заведения, в обязанности которого входило осуществление пропускного режима игроков с учётом разработанных Ч. требований конспирации. А. выступал в роли крупье игрового заведения, в обязанности которого входило осуществление раздачи карт для проведения азартной игры «Покер».

Приговором от 5 ноября 2015 г. по уголовному делу № 1- 495/2015 Дзержинским районным судом г. Волгограда Ч. был признан

виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 171.2 УК РФ, и ему было назначено наказание в виде лишения свободы – сроком на 1 (один) год. Правовая оценка действий В., С., Н. и A. судом не рассматривалась.

В целях обеспечения конспиративности противоправных деяний на улице около игорных клубов постоянно велось дежурство, в ходе которого охранник сообщал работникам павильона обо всех подозрительных лицах, находящихся поблизости.

Следовательно, действия охранника следует квалифицировать как соучастие в виде специального соисполнительства.

Нетрудно заметить, что в соответствии с данным разъяснением для признания лица соисполнителем преступления, квалифицирующегося по ст. 171.2 УК РФ, совсем не обязательно выполнение им объективной стороны.

Главным признаком соисполнительства для такой группы применительно к проведению незаконных азартных игр может стать единство места и времени совершения преступления – помещение игорного заведения с прилегающими к нему стратегическими территориями в момент осуществления игры [2].

При отсутствии этого признака соисполнительство исключается.

Более широкое толкование соисполнительства судебная практика дает применительно к организованной группе (ч. 3 ст. 35 УК РФ).

В п. 15 вышеупомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. указывается, что при признании преступлений совершенными организованной группой действия всех соучастников независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Для признания соисполнительства применительно к данному виду группового преступления признак единства места и времени совершения преступления не является обязательным. Главным здесь является признак устойчивости группы. Следовательно, имеет место метаморфоза функциональной роли любого соучастника – организатора, подстрекателя, пособника – в образ соисполнителя в рамках совершения группового преступления, коим по большей части является нелегальная деятельность игорных заведений. Однако в этом случае фактическая роль соучастника (организатор, подстрекатель, пособник) вступает в противоречие с юридической оценкой его деятельности.

Иными словами, появилась фигура некоего «неформального» соисполнителя преступления, который не выполняет объективный со-

став преступления и не поддерживает в своих действиях единство места совершения преступления. В реалиях рассматриваемого противоправного деяния к таким соисполнителям следует отнести бухгалтера, осуществляющего финансовый надзор за деятельностью нелегального игорного заведения и контролирующего основные денежные потоки, водителей, обеспечивающих снабжение и клиентскую доставку, программистов, отвечающих за игорный софт.

Более важной, как нам кажется, является необходимость осознания того, что существующее законодательное определение исполнителя (соисполнителя) преступления (ч. 2 ст. 33 УК РФ) не позволяет решить вопрос о надлежащей квалификации и ответственности субъекта в целом ряде ситуаций, возникающих при рассмотрении дел о незаконной организации и проведении азартных игр вне игорной зоны, что свидетельствует о существенном пробеле в законодательстве. А отсутствие уголовно-процессуальной практики по данному вопросу лишь подчеркивает обязательность усовершенствования указанной нормы. Действительно, если считать нелегальное игорное заведение неким механизмом, выполняющим определенную технологическую функцию – получение неконтролируемого дохода от занятия незаконной де-

ятельностью – то для нормального функционирования данной конструкции необходима бесперебойная работа всех ее составляющих – и владельца, и официанта, и кассира, и охранника…

Поэтому необходимость совершенствования норм о соучастии ставит перед законодателем вопрос о легитимном закреплении положений о соисполнительстве применительно к нелегальному игорному бизнесу. Полагаем, что приведенные в статье факты будут способствовать усовершенствованию уго- ловно-правовых норм о соучастии в незаконной организации и проведении азартных игр.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

1.Аветисян Б. Р. К вопросу о соучастии при квалификации преступных деяний

//Право и политика. 2015. № 3. С. 23–26.

2.Аветисян Б.Р. Момент юридического окончания организации и прове-

дения азартных игр вне игорных // Вестник Северо-Кавказского гуманитарного института. 2015. № 4. С. 23–32.

3.Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29 (ред. от 03.03.2015 г.) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

4.Приговор № 1-88/2015 от 7 июля 2015 г. по делу № 1-88/2015 Апатитского городского суда Мурманской области.

5.Приговор № 1-495/2015 от 5 ноября 2015 г. по делу № 1-495/2015 Дзержинского районного суда г. Волгограда.

6.Усов В.Г. Понятие и ответственность исполнителя преступления: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Рязань, 2006. С. 4.

7.Шаргородский М. Д. Избранные труды. СПб., 2004. С. 522.

8.Федеральный закон Российской Федерации от 29 декабря 2006 г. № 244ФЗ (в редакции на 22.07.2014 г.) «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации».