Финансовый университет
Социология бедности и социологическая оценка программы по снижению уровня бедности
А.Я. Большунов
А.Г. Тюриков
г. Москва
Аннотация
Официально черта бедности в России привязана к прожиточному минимуму, но с точки зрения социологии такая привязка является произвольной. Предмет исследования - социальные границы, социальное пространство бедности. Цель работы - формулировка основ подхода к преодолению бедности как социального феномена. В статье предпринимается попытка показать, как очерчено социальное пространство бедности, являющейся знаком (стигмой), которым человек помещается в специфическое пространство отчуждения, формирующее специфический этос бедности и габитус бедняка, препятствующие осуществлению любых попыток выбраться из этого состояния. Принадлежность к данному пространству конституирует бедных как «вид людей», что находит отражение в специфических механизмах референции и самореференции бедности, выражающихся в дефицитах смысла жизни. «Борьба с бедностью» предполагает создание институтов участия, которыми отношения и процессы социальной дифференциации, социального участия и референции выводятся из-под диктата экономических факторов.
Делаются выводы, что программа борьбы с бедностью должна быть построена с учетом социальной лимологии бедности и включать развитие практик и институтов участия, исключающих стигматизацию бедности и превращение бедных в «вид людей». Такие институты должны предоставить бедным широкие возможности для участия в формировании элит (профессиональных, интеллектуальных, политических). Особенно важно, чтобы к таким практикам и институтам имели доступ дети, подростки и молодежь, потому что каждым поколением осуществляется производство и воспроизводство «социальной топологии», в которой бедность образует специфическое «пространство отчуждения».
Ключевые слова: бедность; лимология бедности; стигма бедности; бедные как «вид людей» (kinds of people); социальная дифференциация; референция и самореференция бедности; этос и габитус бедности
Abstract
Sociology of Poverty and Sociological Assessment of the Poverty Alleviation Program
A. Ya. Bolshunova, A.G. Tyurikov
Financial University, Moscow, Russia
Officially, the poverty Line in Russia is tied to the subsistence minimum but from the sociological point of view, its Linkage to the subsistence minimum is arbitrary. The subject of the research is social boundaries, social space of poverty. The purpose of the research was to formulate the principles of an approach to overcoming poverty as a social phenomenon. The paper attempts to outline the social space of poverty as an attribute (stigma) by which a person is placed in a specific exclusion space that forms the specific ethos of poverty and the poor man's habitus preventing any attempts to climb out of poverty. Belonging to this space institutionalizes the poor as a «kind of people», which is reflected in specific mechanisms of referencing and self-referencing of poverty expressed in the life-purpose deficits. «Combating poverty» implies the creation of participation institutions through which relations and processes of social differentiation, social participation and reference are withdrawn from the dictate of economic factors.
It is concluded that the poverty alleviation program should take into account the social Limology of poverty and include the development of participation practices and institutions that exclude the stigmatization of poverty and the transformation of the poor into the «kind of people». Such institutions should provide the poor with ample opportunities to participate in the formation of elites (professional, intellectual, and political). It is particularly important that children, teenagers and young people have access to such practices and institutions because each generation produces and reproduces the «social topology» in which poverty forms a specific «exclusion space».
Keywords: poverty; limology of poverty; stigma of poverty; the poor as the «kinds of people»; social differentiation; reference and self-reference of poverty, ethos and habitus of poverty.
Проблема бедности в России
Официально черта бедности в России привязана к прожиточному минимуму, составляющему с января 2019 г. 10 451 руб. в месяц на одного человека. Согласно данным Росстата 1 доходы 20 млн россиян (15% населения Российской Федерации) ниже прожиточного минимума. При этом 67% бедных в России имеют работу, что является специфически российским явлением; возраст среднестатистического бедняка - 4648 лет [1]. Для характеристики состояния проблемы бедности в России существенное значение имеет рост числа «новых бедных» - лиц, оказывающихся за чертой бедности вследствие того, что их доходы отстают от роста необходимых для жизни расходов (преимущественно из-за роста цен и стоимости обслуживания кредитов). «Даже в…наиболее неблагополучной группе бедных большинство - это люди. скатившиеся в нее в течение собственной жизни, т.е. «новые бедные»», - подчеркивается в [2]. В частности, сейчас в зоне риска находится значительное число граждан 26-35 лет, обремененных кредитами, на обслуживание которых не хватает денег. По данным ВЦИОМ за 2018 г. количество россиян, полагающих, что их материальное благополучие в дальнейшем ухудшится, выросло вдвое. Согласно прогнозам в 2019 г. доля бедных может составить около 30% граждан Российской Федерации.
Вызов бедности стоит не только перед Россией. По данным Ох [ат, 82% созданного за 2017 г. мирового богатства ушло 1% самых богатых людей, а 50% бедных вообще ничего не получили [3, 4].
Что такое бедность с точки зрения социологии?
С точки зрения социологии привязка черты бедности к прожиточному минимуму является произвольной. Несомненно, что бедность является феноменом социальной лимологии (от лат. limes - граница). «Социология, - пишет П. Бурдье, - представляет собой социальную топологию. Так, можно изобразить социальный мир в форме многомерного пространства, построенного по принципам дифференциации и распределения» [5]. Люди заняты очерчиванием (поддержанием, изменением, защитой и пр.) границ, образующих различные социальные пространства. Эта деятельность по очерчиванию границ называется социальной лимологией. Бедность - это очерченное названной деятельностью социальное пространство.
Прежде всего укажем, что «черта бедности», привязанная к прожиточному минимуму, не корреспондирует с границами социального пространства бедности. Согласно данным опроса «ВЦИОМ-Спутник» за 2017 г. сами граждане границей бедности считали доход на одного члена семьи в размере 15 506 руб./мес. Сайт ВЦИОМ. Бедность: где грань? URL: https://wciom.ru/ Мех^р?Ш=236&иШ=572 (дата обращения: 10.01.2019). Но дело даже не в том, что прожиточный минимум обрекает людей на полуголодное существование. Причина в том, что стандарты, к которым «объективно» и субъективно привязывают черту бедности, отражают свойственный обществу потребления «дух консьюмеризма» В современном мире термин «консьюмеризм» часто ис-пользуется как синоним избыточного потребления. По-требление приобретает навязчивый характер, появляются психические отклонения разного рода, связанные со сфор-мировавшейся зависимостью от желания приобретать те или иные блага., т.е. потребления. Но, например, в русской пословице «Богатство - перед Богом грех, а бедность - перед людьми» речь идет, конечно, не о потреблении. Бедность является «грехом» потому, что исключает полноценное участие человека в жизни общины, в осуществлении некоего социального «стандарта» человечности. В традиционной России и богатству, и бедности противопоставляли тороватость4 («кормит не богатый, а тороватый»); тороватый же тот, кто в состоянии вносить свой вклад в общее дело (например, жертвовать на храм), помогать нуждающимся, соответствовать нормам гостеприимства и т.д., т.е. тот, кто соразмерен социальному стандарту человечности. Основной тезис настоящей статьи состоит в том, что люди и сейчас, оценивая себя и других в категориях бедности / богатства, имеют в виду не только уровень потребления, но и уровень социального участия в жизни общества. Более того, в культуре и менталитете россиян эта оценка имеет не бинарный (бедность / богатство), а тринарный (бедность / богатство / тороватость) характер.
Даже с экономической точки зрения человек (homo oeconomicus) является не исключительно потребителем, а хозяйствующим субъектом; видами же хозяйствования являются производство, потребление, обмен и распределение. Соответственно экономически бедность выражается в ограничениях не только на потребление, но и на участие в производстве, обмене и распределении (т.е. бедность - это невозможность осуществлять хозяйственную деятельность во всех ее аспектах). Бедный лишен достойного места в общественном производстве и, главное, не имеет перспективы получить «хорошую работу» (и это обстоятельство влияет на его самосознание, вносит существенный вклад в формирование психологии бедности). Место бедного в процессе обмена (на рынке) оскорбительно ничтожно. В распределении благ он - иждивенец, что также не способствует росту его самооценки.
Собственно социологический подход к пониманию сущности социологии точно сформулирован А. Туреном: «Предметом социологии является объяснение поведения действующих лиц посредством социальных отношений, в которых они оказываются», и наивно думать, что «можно…объяснять поведение уровнем заработной платы, типом жилища или состоянием техники. Очевидно, нужно сначала превратить эти «ситуации» в общественные отношения и прежде всего в уровни участия» [6]. В общественных отношениях эти «ситуации» приобретают социальный смысл, и именно этот смысл опосредствует (а значит, объясняет) поведение и сознание человека (подобно тому, как вещь в отношениях обмена приобретает смысл товара, и действия с вещью как с товаром опосредуются этим смыслом). Суть данного явления состоит в том, что определенные обстоятельства в определенных отношениях приобретают и имеют смысл бедности. Основным обстоятельством «ситуации бедности» является уровень заработной платы, доходов. Задача социолога заключается в том, чтобы выяснить, в каких отношениях доходы приобретают смысл богатства / бедности и в чем состоит этот смысл. По нашему мнению, ключевую роль в этом играют четыре типа отношений.
Во-первых, в рыночных отношениях доходы, заработная плата имеют смысл ответа на вопрос о ценности и достоинстве человека. «Стоимость или ценность человека, - констатировал Т. Гоббс, - подобно всем другим вещам есть его цена, т.е. она составляет столько, сколько можно дать за пользование его силой» [7]. Рыночными отношениями устанавливается, конституируется определенная мера ценности (достоинства) человека. Но вследствие «экзистенциальной безусловности» (по выражению одного из главных представителей экзистенциализма К. Ясперса) и социокультурных диспозиций человек протестует против применения к нему этой меры, не признает ее ни исчерпывающей, ни релевантной. В этом отношении низкая заработная плата воспринимается как пренебрежение достоинством человека, лишение достоинства («доколе за скотов держать нас будете» - типичная претензия низкооплачиваемых работников к работодателям). Впрочем, на острие этого противоречия имеется развилка, связанная с так называемым локусом контроля Локус контроля -- понятие в психологии, характеризую-щее свойство личности приписывать свои успехи или не-удачи только внутренним либо только внешним факторам.. Низкая заработная плата может восприниматься как несправедливость, ответственность за которую лежит на работодателе, государстве, людях, которые «меня не ценят», и иных обстоятельствах. Но она может восприниматься и в ракурсе личной ответственности за свою судьбу (в этом ракурсе восприятия человек стремится повысить свою стоимость посредством образования, каких-либо инициатив и т.п.). В России данная ситуация характеризуется тем, что люди теряют веру в возможность «выкарабкаться» из бедности (повысить свою стоимость) посредством труда и образования. На этом фоне бессмысленности труда и жизненной безысходности (дефицита легитимных способов решения проблемы бедности) бедность сопрягается с девиантным Девиантное поведение (также социальная девиация, от-клоняющееся поведение) (лат. йеушйо -- отклонение) -- это устойчивое поведение личности, отклоняющееся от обще-принятых, наиболее распространенных и устоявшихся об-щественных норм. и даже делинквентным Делинквентное поведение -- антиобщественное проти- поведением, в том числе в части способов решения проблем бедности (источником делегитимации, как утверждает Ю. Хабермас [8], является дефицит смыслов, порождающий мотивационный кризис; дефицит осмысленности труда ведет к делегитимации трудовых отношений и труда в целом как средства решения своих жизненных проблем).
Во-вторых, в отношениях социальной дифференциации и принадлежности доходы приобретают значение знака принадлежности к определенным социальным группам и атрибута социального статуса (бедность - это стигма, см. об этом ниже). Отстаиваемый Ж. Бодрийяром [9] тезис о том, что потребление является процессом социальной дифференциации (потребление репрезентирует социальные статусы, создает сам феномен бедности / богатства как значения знака социальной принадлежности статуса), является ключевым для социологического анализа бедности. Люди определяют, что называется, «по одежке» статус и принадлежность человека (человек «нашего» круга, «высшего света» и т.п.). При этом надо отдавать себе отчет в том, что в условиях массме - диа стандарты потребления и знаки социальной дифференциации задаются «демонстративным потреблением» (Т. Веблен) элит, а не жизненными стандартами социологов и управленцев, предполагающих сравнение «себя с соседями».
В-третьих, в отношениях участия и признания доходы приобретают смысл социального условия и социальной меры человечности (см. выше о тороватости). Социальные системы, как утверждал П. Бурдье, функционируют в логике признания индивида человеком «нашего круга», очерчивающего в своем конечном масштабе «мир людей» (устанавливающего границу между людьми и нелюдями). «Встречают по одежке - провожают по уму», - гласит пословица. «Одежка» является в данном случае обозначением образуемых потреблением знаков социальной дифференциации и принадлежности, а «ум» указывает на способность человека участвовать в делах и отношениях «мира людей». «Дух консьюмеризма» смещает «меру человечности» в сферу потребления и связанной с потреблением социальной дифференциации, но «серьезные отношения» обнажают иллюзорный характер этой «смещенной меры» (можно влюбиться «по одежке», но в семейных отношениях востребовано участие, а не «одежка»).
В-четвертых, используя понятийный аппарат
Н. Лумана, в отношениях референции и особенно самореференциивоправное поведение индивида, воплощенное в его про-ступках (действиях или бездействии), наносящих вред как отдельным гражданам, так и обществу в целом. оппозиция бедность / богатство развернута как своего рода «ордината», значение которой указывает на смысл «происходящего со мной» и на сам факт осмысленности моего «Необходимость и контингентность своей «самости» познаются ею как артикулированное различие самореференции». «Обобщенным результатом постоянного оперирования в условиях двойной контингентности является социальное измерение всякого смысла». «Проблема самореференции… возникает в форме смысла. Всякая смысловая интенция является самореферентной, поскольку одновременно предусматривает свою повторную актуализацию, т.е. воспринимает себя в своей структуре указаний снова как одну из многих возможностей». «Феномен смысла появляется в форме избытка указаний на дальнейшие возможности переживания и действия. Что-то находится в центре внимания, намерения, а иное отмечается лишь маргинально как горизонт «и-так-далее». Все, что входит в намерение, в такой форме оставляет для себя открытым мир в целом, всегда гарантируя тем самым и актуальность мира в форме его доступности. Смысловая форма посредством своей структуры указаний вынуждает следующий шаг к отбору. Эта принудительность отбора также входит в сознание смысла, а для социальных систем - в коммуникацию об осмысленном, так что чистая фактичность актуального течения жизни не может дать последних гарантий присоединения ни сознанию, ни коммуникации. Используя несколько иную формулировку, можно также отметить, что смысл наделяет когда-либо актуально осуществленное переживание или действие избыточными возможностями» [10].ЭКОНОМИКА И УПРАВЛЕНИЕ