Статья: Социокультурный облик сибирских парламентариев в начале XX в

Т а б л и ц а 3

Профессиональная деятельность сибирских депутатов

Дать корректную характеристику сословного состава депутатов от Сибири не представляется возможным ввиду неполноты имеющихся сведений об их сословном происхождении. Впрочем, в начале XX в. значимость этого параметра как индикатора социального статуса постоянно снижалась в связи с интенсивным разрушением сословной структуры российского общества. Сословное происхождение не оказывало детерминирующего влияния на выбор жизненного пути и определение места человека в социуме. Сыновьями священников были врачи А.И. Макушин (депутат I Думы от Томской губернии) и А. К. Виноградов (депутат IIДумы от Акмолинской области), присяжный поверенный П.В. Вологодский (депутат II Думы от Томской губернии), профессор Н.В. Некрасов (депутат IIIи IVДумы от Томской губернии). Мещанин

С.И. Колокольников к моменту избрания депутатом IГосударственной думы от Тобольской губернии являлся купцом Iгильдии, а выходец из купеческого со-

словия, депутат II Думы от Енисейской губернии И. К. Юдин служил конторщиком, доверенным в оптовом магазине, а позднее - управляющим пароходства. Дворянами по происхождению были депутаты III Думы частный поверенный В.А. Караулов (Енисейская губерния) и учитель В. К. Штильке (Томская губерния). Есть основания полагать, что род занятий, профессиональная деятельность этих и многих других участников предвыборных кампаний имели для избирателей большее значение, чем сословное происхождение.

Т а б л и ц а 4

Общественная деятельность сибирских депутатов

Анализ состава сибирских парламентариев по роду основных занятий (табл. 3) обнаруживает ряд особенностей в сравнении с профессиональным составом депутатского корпуса в целом. Наиболее существенными из них являются следующие: 1) вполне естественное с учетом специфики социально-экономического развития региона отсутствие в числе депутатов помещиков, относительная численность которых была значительной в Думе всех четырех созывов [7]; 2) отсутствие представителей рабочих, обусловленное незначительным удельным весом, низкой концентрацией и невысоким уровнем политической активности этой группы населения.

Очевидной тенденцией, характеризующей изменения в составе сибирских депутатов от первого созыва Думы к четвертому, стало сокращение числа лиц, занятых в сфере сельского хозяйства (земледелие и / или скотоводство). В данном случае определенную роль сыграли изменения в избирательном законодательстве, связанные с резким сокращением представительства от крестьянского населения Сибири. А вот более чем скромное представительство священнослужителей в составе сибирских депутатов, вполне возможно, объяснялось «состоянием умов» избирателей края, повышенным градусом оппозиционного настроя по отношению к правительству, который мог распространяться и на служителей церкви, оказывавших поддержку политике центральных властей. В ходе избирательной кампании во II Г осударственную думу жители Енисейской губернии поддержали кандидатуру минусинского священника о. Александра Бриллиантова. Однако считать этот выбор данью уважения к духовному сану не приходится. А.И. Бриллиантов снискал популярность и авторитет у местного населения, прежде всего, активным участием в общественной жизни. Он состоял членом сельскохозяйственного общества, являлся товарищем (заместителем) председателя общества начального образования, а после издания Манифеста 17 октября 1905 г. был избран членом комитета по устройству митингов. По своим политическим взглядам А.И. Бриллиантов примыкал к эсерам, позднее стал членом этой партии и в Думе вошел во фракцию социалистов- революционеров. С высокой степенью вероятности можно предположить, что и избрание в 1908 г. депутатом III Думы от Томской губернии вместо скончавшегося В.К. Штильке священника В.В. Климова также объяснялось, в первую очередь, его активной общественной деятельностью:он заведовал церковно приходской школой, являлся председателем «попечительства о бедных» при Александро-Невской церкви, состоял членом бийского отделения Томского епархиального училищного совета. На предвыборных собраниях В.В. Климов публично заявлял о необходимости реформирования общественного устройства страны, а будучи избранным депутатом вошел во фракцию прогрессистов.

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что непоследнее значение для выбора избирателей в пользу того или иного кандидата имели его активная гражданская позиция и участие в общественной жизни. Это предположение подтверждают сведения об имевшемся у победителей предвыборного марафона опыте общественной деятельности (табл. 4).

Относительная численность лиц, имевших некоторый опыт работы на выборных постах в органах мест-ного самоуправления и сословных организациях (например, гласный городской думы, волостной старшина, городской староста, сельский староста, доверенный крестьян и т.п.), в составе сибирских парламентариев сохраняла устойчивые значения во всех четырех думах. Вероятно, одним из мотивов, которым руководствовались отдававшие им свои голоса избиратели, являлось желание делегировать в представительное учреждение людей, имевших хотя бы некоторый опыт такого рода деятельности. Кандидаты в депутаты, являвшиеся активными членами культурно-просветительных, профессиональных, благотворительных организаций, были, как правило, хорошо известны избирателям и пользовались у них хорошей репутацией. Поэтому увеличение числа таких людей в составе сибирских парламентариев также представляется вполне закономерным. Наконец, нельзя не отметить, что избиратели оказывали поддержку и тем кандидатам, которые к моменту проведения очередной предвыборной кампании проявили себя как участники различных протестных акций. Были в числе одержавших победу на выборах и лица, чья гражданская активность не осталась незамеченной властями и была отмечена применением по отношению к ним различных мер административного или судебного воздействия (ссылка, арест, увольнение, исключение из университета). В числе сибирских депутатов I Думы таких было 3, во II - 3, в III - 2, в IV - 5. Можно предположить, что по отношению к ним часть электората испытывала определенное сочувствие, что так свойственно российскому менталитету: они были окружены неким ореолом невинно пострадавших поборников справедливости.

Повышенный на фоне общероссийского уровень оппозиционности населения Сибири, обусловленный дискриминационной политикой центральных властей в отношении региона, нашел отражение в отказе поддерживать на выборах консервативно настроенных кандидатов. Единственным исключением в этом плане стало избрание в 1906 г. депутатом I Государственной думы от Томской губернии члена «Союза 17 октября» Е.С. Ерлина.

Т а б л и ц а 5

Политические ориентации сибирских парламентариев

Поскольку основной задачей данного исследования являлось определение доминировавших во время выборов общественных настроений, в табл. 5 ваны политические предпочтения кандидатов, заявленные ими в ходе избирательной кампании. Впрочем, включение в парламентскую деятельность не повлекло за собой сколько-нибудь принципиальных изменений в их политических позициях. Примеров, связанных с уточнением сибирскими депутатами своего политического выбора, не так много. В частности, представители Тобольской губернии Т.В. Алексеев и А.Н. Ушаков, будучи избранными в IДуму по кадетским спискам, вошли во фракцию трудовиков. В свою очередь, депутаты от Томской губернии Г.И. Ильин, Д.И. Немченко, Е. П. Пуртов, не заявлявшие о принадлежности к какой- либо партии, примкнули в I Думе к кадетам. Однако по мере формирования основ парламентской культуры интенсифицировался и процесс политической самоидентификации граждан: как тех, кто претендовал на депутатское кресло, так и тех, кто делал выбор в пользу определенных кандидатов. Неслучайно в числе победителей на выборах IVГосударственной думы не было ни одного представителя Сибири, который бы оставил избирателей в неведении относительно своих политических пристрастий.

Однако отмечая начавшийся процесс политической самоидентификации населения Сибири, нельзя не признать, что важным фактором, определявшим логику электорального поведения в начале XX в., оставались представления о способности того или иного кандидата отстаивать специфические интересы региона. Можно предположить, что способностями такого рода сибиряки были склонны наделять прежде всего уроженцев края и тех, кто прожил здесь большую часть своей сознательной жизни. Действительно, коренные сибиряки были представлены довольно широко: 7 (46,7%) в I Думе, 13 (65%) во II, 4 (36,4%) в III, 7 (63,6%) в IV. Некоторые депутаты к моменту избрания прожили в Сибири более 15 лет: в IДуме - 1, во II, IIIи IV- по двое в Думе каждого созыва. И все же, по-видимому, место рождения и длительность проживания кандидатов в Сибири не имели решающего значения для определения преференций выборщиков, которые не связывали напрямую с этими обстоятельствами потенциал кандидата как представителя и защитника интересов региона. Опыт парламентской деятельности подтвердил отсутствие зависимости такого рода. Депутаты IIIДумы Н. В. Некрасов и Н. К. Волков к моменту избрания прожили в Сибири менее 5 лет, что не помешало им стать едва ли не самыми активными поборниками интересов региона в Думе. Неслучайно на выборах в IVГосударственную думу избиратели в очередной раз отдали им свои голоса. К тому же как в третьей, так и в четвертой Думе именно Н.К. Волков в качестве избранного председателя возглавлял сибирскую парламентскую группу, основная миссия которой состояла в разработке и внесении в Думу законопроектов, касающихся Сибири.

Предпринятый анализ социокультурных характеристик сибирских парламентариев позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, более высокий образовательный уровень депутатов III и IV Государственной думы по сравнению с их предшественниками, а также заметное увеличение в рядах победителей на выборах числа лиц, известных активным участием в общественной жизни, свидетельствуют об изменении предпочтений избирателей в пользу кандидатов, обладавших большими интеллектуальными ресурсами и определенным опытом общественной деятельности. Во- вторых, более молодой на общем фоне депутатского корпуса состав сибирских парламентариев, как и приверженность их либеральным и демократическим ценностям можно объяснить особенностями доминировавших в регионе общественных настроений: осознание неравноправного статуса Сибири в Российской империи питало критическое отношение к политике правительства, а стремление к преодолению этого статуса и понимание всей сложности отстаивания интересов региона перед центральной властью побуждало делегировать соответствующие полномочия людям достаточно зрелым, но при этом обладавшим необходимой энергией и амбициями.

В целом по мере накопления опыта парламентаризма электоральное поведение становилось все более осознанным, а выбор депутатов от региона - все более рациональным. При этом и потенциал сибирских парламентариев, необходимый для реализации представительских и законотворческих функций, также усиливался, свидетельством чего являлись их возраставшая с каждым новым созывом Государственной думы активность в выдвижении законодательных инициатив и формировании депутатских запросов, деятельное участие в работе разнообразных думских комиссий и партийных фракций. Отмеченные обстоятельства в совокупности можно расценивать как значимый показатель поступательного процесса развития парламентской культуры в России начала XX в.

ЛИТЕРАТУРА

1. Родионов Ю.П. Хроника избирательных кампаний в I и II Государственные думы в Сибири // Материалы к хронике общественного движе

ния в Сибири. 1895-1917 гг. Томск, 1994. С. 86-110.

2. Родионов Ю.П. Хроника избирательных кампаний в III и IV Государственные думы в Сибири // Материалы к хронике общественного дви

жения в Сибири в 1895-1917 гг. Томск, 1995. Вып. 2. С. 77-96.

3. Шиловский М.В. Организация и проведение выборов в I-IVГосударственные думы в Сибири (1906-1913 гг.) // Вестник Томского государ

ственного университета. История. 2013. № 5 (25). С. 29-34.

4. Родионов Ю.П. Отношение населения Сибири к Государственной думе в начале XX в. (1907-1912 гг.) // Омский научный вестник. Истори